Увертюра (гет)

Пролог

Сидя на краю крыши десятиэтажного дома и болтая ногами, я сделал глоток из бутылки. По горлу в желудок потекла сладкая химия со вкусом апельсина, а на дне плескался пластик. Я так и не понял, что мне больше чудилось в этом пойле. Наверное, всё же химия с кисловатым вкусом цитруса… А привкус пластика, должно быть, принесла река, что блестела впереди, в ста метрах от меня.

Я поставил бутылку рядом и глянул вниз, на набережную. Пёстрые одежды, странный, как по мне, стиль, импланты и хром. Часто встречались чудаки с нашивкой в виде буквы «М» — местные азиаты, с катанами за спиной и стволами в руках. Тут они чувствовали себя королями, ведь это их район.

«Цветок посреди навоза», — подумал я, переводя взгляд с людей на чахлое деревце сакуры в маленьком дворике. От чужих глаз его прятали дома, что состояли из стройматериалов, мусора и, похоже, какой-то магии — по-другому не объяснишь, как всё это не разваливается под весом других таких же халуп, громоздящихся на крышах. Всё это выглядело как фавелы.

«Идеальное сходство», — усмехнулся я про себя, глядя, как азиатские парни с улюлюканьем достали дешёвые стволы. Такие можно купить в торгомате за сто эдди, и прослужат они выстрелов пять. Впрочем, для таких, как они, это уже успех.

Парни с криками погнались за мужиком с синим ирокезом и скрылись в подворотне. Через десяток секунд до меня донёсся выстрел, а из подворотни стали выбираться люди, привычно пригибаясь и прячась за укрытия.

Я снова глотнул, потряс бутылкой.

— Эх, — вздохнул я, понимая, что напитка осталось на пару глотков. Дальше нужно будет что-то решать.

А решать мне категорически не хотелось. Любой выбор имел привкус свинца, пороха и крови.

— И отходов, — добавил я вслух, глядя на мусор, разбросанный по улице.

Ещё глоток — взгляд уткнулся в небо. AV несли в себе важных копов.

«Ну или трупы», — хмыкнул я, провожая взглядом пролетевший над головой Trauma Team. Он набирал высоту и уносился в центр, исчезая за небоскрёбом из стекла и металла. Рядом парили голограммы, рекламируя услуги и товары.

Я приложился к бутылке в последний раз — на язык упали лишь капли.

— Эх, — снова вздохнул я и отставил её. — Ладно, пора принять реальность такой, какая она есть.

Сказал я револьверу, что лежал по правую руку. Взял его, крутанул барабан, приставил к виску и нажал на спуск…

* * *

Глава 1. Щелчок

Сухой, резкий и уже привычный холостой выстрел.

«И когда это стало привычкой?» — подумал я, вспоминая, как оказался здесь, в мире нищеты, мусора и будущего.

Всё началось два года назад. Тогда семья из трёх человек — отца Грега, матери Марии и пятнадцатилетнего сына Кейна — жила спокойной жизнью. Отец работал в «Милитехе»: защищал интересы корпорации от отбросов с улиц Найт-Сити. Мать сидела дома и зависала в брейн-дансах. А я ходил в школу для детей сотрудников. Жизнь была расписана по минутам: школа, университет, работа в «Милитехе», повышение — и вот уже смерть.

— Смерть, — вырвавшись из воспоминаний, я повторил это слово. — Смерть.

Тогда мне это казалось неважным, какой-то фигней, что случается с другими. Такое же отношение у меня было к выходу нового брейн-данса: выйдет и выйдет, меня это не коснётся.

Я протянул руку за бутылкой, взял её, но поставил обратно, вспомнив, что она пуста.

— Ладно, пора идти, — сказал я в пустоту, глядя, как солнце медленно заходит за горизонт, прячась за небоскрёбами.

Засунул ствол в кобуру, развернулся, ухватился за выступ и спрыгнул вниз, цепляясь за балкон девятого этажа. Разжал руки — перед глазами пронеслось окно. «Ого!» — успел подумать я, увидев там голую девушку, примеряющую новый наряд. Ухватился за балкон восьмого и продолжил спуск, наблюдая за жизнью людей в окнах.

Лёгкий толчок в ноги, перекат. Встал, отряхнул от пыли синюю жилетку с заплатками и, засунув руки в карманы камуфляжных штанов, пошёл по набережной.

Лавируя между людьми, я снова погрузился в воспоминания.

* * *

Помню, я радовался отлично законченному году, шёл домой с отличным табелем. Открыв квартиру, увидел маму — она всё так же развалилась на диване и смотрела брейн, ни на что не реагируя. Я поправил съехавшее одеяло, пошёл на кухню, разогрел быстрый завтрак из бокса и присел поесть.

Дверь открылась. На пороге показался отец. Массивные плечи из-за хрома, усиливающего скелет, такие же руки, способные гнуть железо. На глазах — очки с затемнёнными стёклами. Острый металлический подбородок с золотистым отливом. Короткий ёжик чёрных волос и щетина. Одет в чёрный пиджак и рубашку.

Моё внимание тогда почему-то зациклилось на пиджаке. Всегда идеальный, сейчас он был помят. Я жевал и гонял одну мысль: «Не похоже на отца…»

Это была последняя мысль.

Отец поднял руку. Кулак трансформировался, и на его месте появился ствол. Выстрел в нашей квартире прозвучал оглушительно. Я тупо посмотрел на отца, потом перевёл взгляд туда, куда он стрелял. Головы матери больше не существовало. Стена позади неё окрасилась брызгами крови и плоти.

Мысли опустели. Я не понимал, что происходит. Отцу же было плевать. Он промычал что-то, развернулся в мою сторону, словно глиняный голем. Из запястья вылезли клинки. Я не видел, что было дальше. Всё, что успел заметить, — как грудь разрезает крестом, и пинок, откинувший меня в воздух. Летя спиной, я пробил усиленное стекло и рухнул на крышу соседнего здания.

* * *

Я столкнулся с прохожим и вынырнул из воспоминаний. Посмотрел на него и пошёл дальше. Рука непроизвольно коснулась груди. Там, под футболкой, старый шрам, который начинает ныть, когда я вспоминаю тот день.

Завернул за угол, переступил через тело у мусорного бака. Окинул всё быстрым взглядом. Обшарпанные стены с кривыми граффити, бомжи, наркоманы — они лежали вдоль стен. Рядом ларьки с неоновыми вывесками, торгующие фастфудом. По улице летали яркие целлофановые упаковки, словно опавшие листья.

Я уже привык за два года к таким видам. Пошёл дальше, чувствуя, как в нос бьют запахи готовой еды, мочи, оружейной смазки и немытых тел.

«Чёрт, есть хочу», — думал я, ощущая пустоту в животе и такую же пустоту в кошельке.

Последняя работа была давно. Контакт, который подкидывал работёнку, сгинул в стычке банд, а новые найти не так просто. Никто не хочет работать с новичками. Точнее, найти их легко, но шестьдесят процентов — ловушки на доверчивых лохов. Ещё тридцать пять — ты будешь одноразовым мясом. И только пять из ста предложений могут стать стартом для опустившихся и готовых на любую работу.

«Не удивлюсь, если тут поклоняются Ктулху», — усмехнулся я, запрыгнул на мусорный контейнер, с него ухватился за кондиционер, подтянулся и поднялся выше на крышу. Продолжая путь по крышам в Маленьком Китае, я направился в Нортсайд.

Глядя на луну, выглянувшую из-за облаков, я присел на старый промышленный кондиционер на крыше фабрики. Закинул руки за голову, лёг, чувствуя тепло металла, слыша тихое жужжание и вибрацию.

Смотрел на луну и на шаттл, взлетающий в небо, чтобы доставить людей на спутник. И снова задумался о жизни.

* * *

После того как я упал на ту крышу, позвоночник взорвался болью. Голова раскалывалась, грудь давила, не давая вздохнуть. В темнеющих глазах мелькнула тень отца в окне нашего дома. А потом меня поглотила темнота.

Очнулся я в белой, стерильной палате, обставленной по последнему слову техники. Через двадцать секунд вошёл врач. Осмотрел меня и приборы, молча переслал документ, так же молча развернулся и скрылся.

Потом вошли другие люди. Они облачили меня в мою одежду, выпроводили из клиники и оставили у входа.

Тогда я не понимал, что происходит. Просто сидел и смотрел в одну точку.

Уже позже, читая документы, я узнал: отец месяц назад купил мне страховку в Trauma Team. Она сработала. Мне починили грудную клетку, заменили лёгкие и желудок — те разорвались от удара. Поменяли позвоночник — родной превратился в труху от падения спиной на металлическое здание.

Меня поставили на ноги и выкинули. Мой статус клиента закончился.

Глава 2. Два якоря

Я перевернулся на бок, подложил скомканную жилетку под голову и смотрел на Нортсайд. Место, где базируются «Мальстрём»: заброшенные заводы, цистерны, промышленные здания, которые сейчас пустуют или переоборудованы под другие цели.

Я размышлял, глядя на серые квадратные здания. По углам — камеры, по периметру ходят бойцы «Мальстрёма». Их отличительная черта сразу бросается в глаза.

— Ха-ха-ха, — тихо посмеялся я. — Глаза бросаются в глаза… Надо же.

смотрел на людей, заменивших часть лица имплантами. И не только лица. Эти психи фанатеют по хрому настолько, что едут крышей. А как ещё назвать, когда они хватают людей с улицы и насильно ставят хром? Им плевать, подходит он человеку или нет. Поставят и будут смотреть, как тот корчится в муках, отпуская шуточки.

Впрочем, не все они такие отбитые. Есть нормальные парни — как, впрочем, и во всём этом городе.

Сначала смотришь — клоака, а не город. Нищета, грязь, наркота, шлюхи по углам. А присмотришься, зайдёшь в подворотни — и увидишь истории настоящей любви. Где парень пожертвовал всем ради девушки и спас её. Или как отец семейства с пятью детьми горбатится на работах сутками, но обеспечивает их. Да, они живут бедно, но не опускаются до черноты, как те, кто может и своих детей продать.

Или корпораты. Все любят их поносить, мол, они во всём виноваты.

Я снова перевернулся на спину и посмотрел на небо, провожая взглядом звезду, двигавшуюся по орбите.

Корпы тоже люди — с теми же пороками. И есть среди них нормальные, что помогут в трудную минуту. Они так же любят, ненавидят, смеются и умирают.

Прикрыв глаза, я вспомнил день, когда познакомился с Маркусом, другом отца.

* * *

Сидя перед клиникой в отупевшем состоянии, я даже не почувствовал, как меня подхватили на руки и закинули в машину. Очнулся от холодного душа. Не понимая, где оказался, забился в угол и уткнулся в колени. Хотелось плакать, но слёз не было. Глаза, что мне заменили, не плачут…

Сколько я просидел под холодными струями — не знаю. Стук в дверь помог очнуться.

— Кейн, ты как? — спросил незнакомый голос.

Мне не хотелось говорить. Я просто молчал, сжавшись в комок горя.

Дверь приоткрылась. В неё заглянул чернокожий мужчина. Осмотревшись, увидел меня, открыл дверь и присел на корточки. Он что-то говорил. В том состоянии я не мог разобрать слов, но его голос, интонация, само присутствие помогли прийти в себя и не сломаться окончательно. Помню, как он в конце улыбнулся белоснежной улыбкой и сказал:

— Пока ты жив, всё может наладиться.

Услышав эти слова, я разозлился. Захлёбываясь, кричал на него, посылал, выплёскивал гнев. А Маркус смеялся, подначивал меня. Всё окрасилось в красные тона. Руки жили своей жизнью и беспорядочно били его в грудь. Изо рта вырвался рык, хрип.

Маркус просто обнял меня, терпя удары, пока я не отключился.

На следующий день, очнувшись в незнакомой квартире и уже соображая, я спросил: кто он и зачем помогает.

Он рассказал. Они с отцом служили в «Милитехе». Чем именно занимались — не стал говорить, но по обрывкам я понял: это было связано с боевыми операциями. Что отец не простой клерк, я догадывался и раньше — простому клерку не нужно столько хрома.

Маркус был другом отца. Последний месяц отец жаловался, что чувствует себя не очень. Обращался в поддержку «Милитеха», но те, проверив системы, сказали: всё в порядке. Однако сам Грег говорил Маркусу, что на периферии видит цвета и в голове слышатся голоса.

Маркус не знал, что делать, и посоветовал отдохнуть. Я тогда впервые видел, как его вечная улыбка гаснет, показывая: он тоже человек, и ему больно.

Отец согласился, написал заявление на отпуск. Его поставили в очередь. Но отдохнуть он не успел. Состояние ухудшилось после очередного «вызова», и он ушёл домой.

Маркус, уставший и разбитый, не обратил внимания на состояние друга и отпустил его.

А тот, придя домой, уже был киберпсихопатом.

— Кейн, ты должен это увидеть и понять: там был не твой отец. Твой отец умер ещё за два часа до всего, — говорил Маркус и показал записи с камер.

На них было видно, как отец выходит из здания «Милитеха», идёт по улице, расталкивая прохожих.

«Им плохо или хорошо — не зна… анев…» — читал я субтитры. Чем дальше, тем несвязней становилась речь. В один момент он схватился за голову и упал. Люди, посмотрев на него, просто обходили, как вода камень, и шли дальше.

Поднявшись, он двигался дёргано, бросаясь то в одну сторону, то в другую. И вскоре добрался до дома. Там случилось то, что я помнил.

Но запись не заканчивалась. Она шла дальше, и я видел, как отец…

— Нет, киберпсих, — поправил я себя.

Маркус поднял взгляд, приподняв бровь.

— Это, — я указал на экран, — киберпсих. — Слова дались тяжело. В горле пересохло, я сглотнул.

Маркус посмотрел на меня долгим взглядом, легонько кивнул и снова нажал на «плей».

Киберпсих, выйдя из квартиры, выстрелил в первого попавшегося. Тело бедняги разорвало, кровь забрызгала камеру. Сквозь красную пелену я видел только силуэты. Они хаотично двигались. Вспышки выстрелов. Крики, вопли, стоны, плач и мольбы.

Прибыла NCPD и вступила в бой. Но киберпсих был так захромирован, что порвал первый патруль голыми руками. От его ударов проминался металл полицейских машин, оставляя на них кровавые пятна. Спрыгнув с нашего этажа, псих оказался на улице.

Камера переключилась. Из рук выехали пулемёты. Псих открыл огонь по людям, просто шедшим по делам.

Я видел, как броневик NCPD на полной скорости врезался в него, переехал. Но тот, искря и дёргаясь, поднялся. Из плеча выехала пусковая установка, и сразу же выстрелила шестью ракетами. Первые две ударили в броневик, подкидывая его в воздух и переворачивая. Остальные четыре влетели в здание, взрываясь внутри.

Сражение продолжалось. Улица была в крови. Она стекала по дорожному покрытию, образуя ручьи, бегущие вниз.

NCPD стреляла со всех стволов. Псих дёргался, из тела летели искры, рикошеты убивали тех немногих, кто ещё остался жив. Сам же псих огрызался точными выстрелами, пробивая людей навылет.

Точку в этом аду поставил MaxTac. Их ави вырулил из-за поворота, завис на секунду, поднялся выше, и из него полетели оперативники.

Камеры не смогли запечатлеть их движения.

— Сэндэвистан, — сказал Маркус на мой взгляд.

Я слышал о таком. Говорят, для пользователя мир замирает.

Я перевёл взгляд на видео. Тело киберпсиха дёргалось в разных направлениях и вскоре разделилось пополам. А позади него, стряхивая с меча кровь и медленно убирая его в ножны, стоял оперативник.

Тот удар что-то сломал во мне. В голове прозвучал треск, и мир потускнел, стал на пару тонов темнее.

— Спасибо, — сказал я Маркусу и, не глядя на него, пошёл в комнату, где проснулся, и лёг спать.

Сон пришёл быстро и так же быстро прошёл, но ничего не изменилось. Я был всё в той же реальности, где остался один.

Маркус меня не тревожил.

Но я сам заговорил с ним.

— Маркус, а что с мамой? — спросил я, вспоминая, что от неё осталось.

— Её кремировали, прах в ячейке хранения. Я… — он встал и поставил передо мной чашку. — Я не хотел тебя беспокоить, но ты нужен, чтобы забрать её.

— Хорошо. — Я взял тёплую чашку, подул, сдувая пар, сделал глоток, чувствуя, как тепло идёт по пищеводу.

«Странно, почему я чувствую тепло? Там же всё железное. Из чего делаются импланты?»

Я, как сейчас помню, что мои мысли были заняты именно этим, а не тем, что мать превратилась в горсть пепла.

— А отец? — отвлёкшись от чашки, спросил я.

Маркус нахмурился, отвернулся к окну, провожая взглядом ави с логотипом «Арасаки».

— Его забрали корпы. — Он вздохнул и повернулся ко мне. — И советую забыть о нём. От «Милитеха» ты его не получишь, а внимание привлекать ни к чему.

Да, примерно так я и думал. Корпы не захотят отдавать свои разработки и забрали тело. Если я и получу его, то максимум такой же прах, но скорее утону в бюрократии.

* * *

В один из дней я понял, что сломалось во мне.

С неба третий день лил дождь, а я стоял с урной в руках. Позади был крематорий, светящийся неоном и приглашающий зайти.

— Забавно, — прошептали мои губы, глядя в отражение стекла.

Там стоял я, держа урну с прахом, в тёмных свободных штанах и тёмной куртке. А над головой неоновый круг, словно кольцо.

Я не чувствовал горя… Точнее, чувствовал, но оно было словно заперто в стеклянной комнате. Дальше — больше. Гнев, радость — все эмоции стали слабыми, не теми, что я помнил. Как будто мне убавили громкость.

Я не сказал Маркусу о своём состоянии, но он и сам догадался, и не лез.

Дальше месяц был занят разбором документов. Как оказалось, в клинике Trauma Team я пролежал три месяца. За это время меня исключили из школы за прогулы, город выставил счёт за порчу имущества, и в счёт погашения долгов конфисковал квартиру, все вещи и счета родителей. Я не смог получить ничего на память о матери, мне даже не дали зайти в квартиру.

Зато мне досталась память от отца.

Думал я, рассматривая револьвер «Увертюра», что сейчас блестел хромом в свете луны.

Разобравшись с документами, я понял, что я банкрот. Без денег, имущества и жилья. Всё, что у меня было — шмотки, в которых меня выкинули из клиники.

Маркус позволил жить у себя и поддерживал меня. Но однажды, вернувшись с работы, он сел, позвал меня и, сделав нам чай, заговорил.

— Кейн, меня переводят в другой город… — Он вздохнул и, сделав глоток, посмотрел мне в глаза. — Ты поедешь со мной?

— Нет, — ответил я, даже не задумываясь.

Позже я много раз думал: почему я отказался? Меня ничего не держало. И как бы сложилась жизнь, если бы я сказал «да»?

Но этого я уже не узнаю.

Маркус опустил глаза, сделал глоток, встал из-за стола, подошёл к ящику и достал револьвер.

— Это «Увертюра». Она принадлежала твоему отцу. Это всё, что я смог взять из его вещей… — Он положил передо мной блестящий хромированный ствол, на рукояти которого было нацарапано «Г+М=К» и сердечко.

— Это твоя мать постаралась, — улыбнулся Маркус, заметив мой взгляд.

Я аккуратно провёл пальцами по царапине, чувствуя неровность.

* * *

Я встал с остывшей железки на крыше, отодвинул решётку и залез внутрь, пробираясь по вентиляционной шахте. Вскоре я оказался в заброшенном здании фабрики. Когда-то тут делали пластиковые бутылки, сейчас переоборудовали под производство брелков для оружия.

Обычно в это время тут уже нет людей. Внизу работает только один из десяти станков, всё остальное давно развалилось и растащено.

На втором этаже были жилые помещения для персонала, диспетчерская и отдельный офис директора.

Заворачивая за угол вентиляции, я заглянул в решётку, проверяя, никого ли нет. Повезло, всё спокойно. Схему здания я поставил себе метку, проложив маршрут до комнаты отдыха. Там никого не будет, можно отдохнуть на обшарпанном диване.

Глава 3. Цена жизни

Аккуратно переставляя ноги, я шёл на шум за углом. В руке был зажат «Увертюра». Присев, выглянул.

— Мени! — сказал я, держа парня на прицеле.

Тот вздрогнул, подпрыгнул. Взгляд упал на ствол, из рук выпала палка, издав тихий стук. Руки взлетели над головой. Мени поднял взгляд и увидел моё лицо.

— Кейн! Чумба, напугал! — Он опустил руки и вздохнул.

— Ты что тут забыл? — спросил я, убирая ствол и подходя.

— Тут киса на днях подрабатывала, — он изобразил движение тазом, показывая, какая подработка, и хмыкнул. — И заметила, что у директора новый сейф.

— Новый сейф, говоришь? — задумчиво повторил я, осматривая Мени. Невысокий парень лет двадцати, без хрома, только стандартные порты. На голове розовые волосы, заплетённые в косички. На щеке — уродливый шрам от ожога. Лицо в грязи. Одет в свободные одежды, скрывающие телосложение.

— Мени, и как ты собрался его взламывать?

Мени пожал плечами, взял палку, упёр её как рычаг и попытался открыть дверь.

— Бля, Мени, ты серьёзно? — не поверил я.

— Чё не так, чумба? — спросил он.

— Ты дебил, вот что. Кто, сука, деревянной палкой пытается открыть железные двери? Которые и пневмотараном не с первого удара вышибешь.

— И ничего я не дебил, — набычился он, но плечи опустились. — Кейн, я… я не знаю, как открыть их. Это всё, что у меня есть. — Он присел на грязный пол и опёрся спиной о дверь. Палка выпала.

— Мени, я удивляюсь тебе. Как ты смог найти дерево у нас в городе, но не нашёл арматуру?

Мени отвернулся и промолчал.

— Мени, вали домой, — сказал я, протирая висок.

— Кейн, я не могу домой. Там… — он сжал кулак. — Мне нужны эдди. А тут, — он указал на дверь с надписью «Офис директора», — они есть.

— Может, и есть, а может, и нет. Мени, ты же сам понимаешь, с этим, — я пнул палку, — ты не то что сейф, дверь не откроешь.

— Да знаю я! — крикнул он и ударил кулаком по двери. — Но, сука! Они нужны мне!

— Мени, что случилось? — спросил я, глядя, как из глаз парня текут слёзы, и он снова бьёт в дверь, сдирая кожу и оставляя кровавый отпечаток на металле.

— Кейн, забей. Это не твои проблемы. — Мени присел и прижал к груди колени.

Я сел рядом, вытянул ноги, посмотрел на свои изношенные ботинки. Когда-то они блестели, сейчас с них сползла синт-кожа, показывая серое нутро.

— Мени, мы знакомы год. Ты знаешь: если я могу помочь — помогу. Но я не могу помочь, не зная, что случилось.

Мени молчал, но, вздохнув и утерев слёзы рукавом, посмотрел на меня.

— Сука ты, Кейн. Как ты ещё жив? Влезаешь в чужие проблемы, помогаешь! Ты, сука, святой, что ли?! — крикнул он и уставился в пол.

Я усмехнулся. Мне это говорит каждый второй, кому я помог.

Мени тихо добавил:

— Спасибо.

— Пока не за что… — сказал я.

— Нет, хватит и того, что ты хочешь помочь. Кейн, всем похер на проблемы других. А тут ты. Спасибо, что тебе не плевать.

«Не плевать?» — думал я про себя.

Когда-то мне было плевать. Я не чувствовал ничего к другим, проходил мимо беды, игнорировал знаки. Но я помнил, как упал отец, и люди обошли его. Им было плевать, как и мне когда-то. Глядя на то видео, я видел себя в лицах прохожих… После того как оказался на улице, я решил для себя: не хочу быть бездушной тварью. Может, если я буду чуть лучше других, это хоть что-то изменит? Может, помоги я упавшему парню, это спасёт другого Кейна?

— Так что произошло? — вынырнул я из мыслей.

Мени молчал.

— Ты задрал, — легонько толкнул я его в плечо.

— Сестра, она… — Мени откинулся назад, пошарил по карманам, достал мятую сигарету. — Она попала под перекрёстный. Ранение в руку… Мы остановили кровь, но всё пошло по пизде. Рука начала чернеть. Я по сети пошерстил, там писали — некроз, руку надо отчекрыжить. А… — Мени зажёг сигарету и затянулся. — А денег на рипера нет. А тут киса начала заливать про сейф. Ну я схватил палку, и вот мы тут.

«У них страховки точно нет», — думал я. План тупой, но он отчаялся. Я встал и, притоптывая ногой, прикидывал, смогу ли помочь.

— Ты иди домой, — сказал я. Мени встрепенулся и открыл рот. — Иди. Я сделаю пару звонков. Тут ты всё равно не добудешь эдди.

— Но… — Мени поднялся.

— Иди, Мени. Я сделаю всё, что смогу.

— Кейн! — Мени выронил палку. — Спасибо, — сказал он в тишине.

— Всё, вали, — махнул я рукой и снова присел, глядя, как Мени, оглядываясь, идёт к повороту и скрывается.

Открыл контакты в биомоне. Список за два года увеличился в десять раз. Я нашёл имя, что мне было нужно.

— Кейн Миллер! Какого… — девушка запнулась. — …черта ты звонишь мне так поздно?! Ты время видел?! Мне завтра на пары!

— Прости, Алиса, — виновато улыбнулся я. — Просто нужна помощь.

Девушка нахмурилась и всмотрелась в моё лицо.

— Кейн, что случилось? — тихо спросила она и встала с кровати, позволяя себя разглядеть. Невысокая, с красным каре, что ближе к кончикам становилось розовым и оканчивалось белым. Голубые глаза. Небольшие губки, сейчас сжатые в тонкую линию. Острый подбородок. Ночнушка прикрывала тело, но сквозь тонкую ткань можно было разглядеть очертания. Я сглотнул.

— Нравится? — заметила она мою реакцию и рассмеялась.

— Алиса, ты же знаешь, что да, — ответил я, впитывая её образ.

— Я до сих пор жду, когда ты поздравишь меня с поступлением и угостишь.

— Алиса… — закатил я глаза. — Ты же знаешь.

— Знаю. Но я уже два года жду… — она посмотрела на меня и облизнула губы. — Так что за проблема? — резко сменила тему.

— Помнишь, ты говорила, что у тебя есть подружка, знакомая с рипером?

— Кейн, с тобой всё нормально? — Алиса встревожилась и начала бегать взглядом по моему телу.

— Да, я в порядке. Он нужен не мне. У друга сестра пострадала. Боюсь, не проживёт без помощи.

— Страховка? — сухо спросила Алиса.

— Она из Санто-Доминго.

— Ясно. Опять твои… — Алиса замолчала. — …друзья.

— Алиса, не начинай. Давай потом я выслушаю всё, что ты говоришь каждый раз. Сейчас нужно спасти ребёнка. Ей, блядь, всего двенадцать! — Я встал и заходил взад-вперёд, чуть не запнувшись о палку. — Сука, — сказал я, чувствуя, как вспыхнувший гнев покрывается тонкой плёнкой льда.

— Опять? — тихо сказала Алиса, глядя на меня с болью и нежностью.

Я понимал, что она ко мне испытывает. Но не чувствовал того же. Сейчас я вообще не чувствовал ничего, что могло бы меня задеть. Я был бы спокоен, если бы прямо на моих глазах снова произошло событие двухлетней давности.

— Да, опять. Извини, — мой спокойный голос заставил её вздрогнуть.

— Я позвоню Мари, спрошу.

— Спасибо.

Она отключилась, а я, посмотрев на палку, поднял её и приставил к стене.

* * *

ПОВ:Алиса

Сбросив звонок, я пошла в ванную, включила холодную воду, сполоснула лицо.

— Чёртов Кейн Миллер! Год молчал, а тут… Аргх!

Плеснула ещё раз, успокоилась, вышла на кухню. Достала из холодильника свежий сок из натуральных фруктов, сделала глоток и набрала контакт.

— Ну давай, отвечай! — тихо говорила я, притоптывая ногой.

— Алиса? Ты... ах, не вовремя... — постанывая, проговорила Мария.

— Мария, это важно, отвлекись, — закатила я глаза.

— Да, да!

— Мария! — громче сказала я.

— Да, сейчас, — она повернулась. — М-милый, мне нужно поговорить.

— Ну что у тебя случилось, подруга?! — Мария вышла на балкон. — Я тут такого парня подцепила…

— Помнишь, ты говорила, что у тебя есть знакомый рипер?

— Рипер?

— Да, ты говорила, познакомилась с ним на… — я пощёлкала пальцем. — …на драках.

— А! — улыбнулась она. — Вспомнила! Ты про Вика? Да, — прикусила губу. — Помнишь, я звала тебя на бои в Уотсон? А ты как всегда… — Мария строго глянула. — Мы когда снова встретимся? Хватит морозиться.

— Извини, сейчас учёба, времени нет. Так что там по поводу рипера? — перевела я тему.

— Ну, Вик — он не рипер.

— Ты же говорила, он помог тебе? Что-то с имплантом?

— Ну да, помог. Он это… учится.

— На рипера? В какой академии?

— Ну, не в академии.

— В смысле? — Но, видя, как Мария отводит глаза, воскликнула: — Ты что, у чёрного рипера имплант поправила?! Ты больная?

— Ну не кричи ты! Он хороший, добрый, а в постели…

— Хватит, — поморщилась я. — Мария, ты сможешь связаться, спросить, поможет он?

— Оки, но с тебя поход в бар! — улыбнулась она.

— Хорошо.

* * *

Входящий звонок: Алиса

— Узнала? — спросил я.

— Да. Улица Брэдбери-стрит, — Алиса помассировала глаза.

— Что? — спросил я.

— Ты так делаешь, когда что-то не так.

— Кейн, он не рипер… Точнее, рипер, но учится. Он боксёр, и я не знаю, поможет или нет.

— Но ты связалась с ним?

— Да. Пусть привозят ребёнка, он посмотрит и скажет… Но, Кейн, может, есть другие варианты?

— Алиса, были бы — я бы не сидел тут! — раздражение поднялось, но быстро затихло. — Прости…

— В общем, Брэдбери-стрит, подвальное помещение. Он ждёт. Пока.

— Спасибо, — сказал я, но она уже отключилась. Обиделась.

Я встал, выходя из коридора и протискиваясь в шахту, прикрыл решётку, набирая Мени.

— Кейн?! Чумба, что слышно?!

— Брэдбери-стрит. Хватай Софи и пулей туда.

— Я мигом!

— Давай встретимся там.

Завершив вызов, я выбрался на улицу и, вздохнув полной грудью, сорвался с места. Перебегая по крышам, устремился в темноту ночи.

Глава 4. Ангел с крыш

— Алиса, а ты что тут делаешь? — спросил я у девушки, замершей перед входом в здание.

Она вздрогнула, обернулась так резко, что с головы слетел капюшон.

Мы стояли в пяти шагах друг от друга. Она — в чистой толстовке с принтом музыкальной группы, синих джинсах и светящихся кедах. Я — в драной пыльной безрукавке, накинутой на выцветшую футболку, свободных армейских штанах и ободранных туфлях.

Мир между нами словно замер на секунду.

— Ты не изменилась.

— Ты не изменился.

Сказали мы одновременно. Она рассмеялась, я несмело улыбнулся, чувствуя в груди тепло, расходящееся по венам. Но улыбка погасла, поглощённая холодом.

Я сделал шаг, ещё один, встал перед Алисой.

— Рад тебя видеть, — произнёс я.

Алиса посмотрела мне в глаза и просто обняла, сжимая в объятиях.

Я несмело поднял руки и ответил.

— Я скучала.

Я молчал, не зная, что сказать.

Тишину разорвал визг тормозов и хлопанье дверей.

Я развернулся. Заезжая на бордюр, остановился ржавый минивэн. Дверь открылась, я увидел Мени, держащего на руках сестру.

— Как она? — спросил я.

— Бля, чумба, я не знаю. — Мени выбрался из кузова, аккуратно держа сестру. — Она потеряла сознание!

Я посмотрел на ребёнка. Обычная девчонка, с длинными волосами цвета песчаных дюн, грязное серое платьице, болезненно тонкие руки. Одна из них почернела.

— Заноси, — сказал я и направился за Алисой.

Алиса уверенно шла через здание, вышла во внутренний двор, спустилась в подвал и заколотила по железной решётке.

— Я от Мари! — прокричала она.

Решётка стала подниматься. В полумраке показался массивный, накачанный мужчина.

Мы прошли вглубь. Свет от единственной неоновой лампы позволил рассмотреть широкие плечи, обтянутые серой майкой, мощные предплечья, покрытые чёрно-белыми племенными узорами. Он стоял, чуть наклонив голову, и его кибернетические глаза горели ровным красным светом, ощупывая нас. Короткий ёжик волос, небритость, тяжёлая челюсть — всё выдавало уличного бойца.

Его взгляд упал на ребёнка. Он перехватил её из рук Мени и представился:

— Меня Вик зовут. — И быстрым шагом добрался до кушетки, уложил её.

— Я Кейн, это Мени, брат девочки, и Алиса, — представил я всех.

— Ты сможешь ей помочь? — спросила Алиса, сделав шаг.

Мени, грызя ногти, тоже приблизился.

— Давно это произошло? — голос Вика, низкий, спокойный, без паники.

— Вчера… ну, позавчера… — Мени замялся, теребя край футболки. — Я не знаю точно, она…

— Хватит. — Вик уже не слушал. Он провёл пальцем по границе почерневшей кожи, и та под нажатием противно хрустнула, как пересохшая глина. Софи не шелохнулась.

Вик выпрямился, на секунду задумался, потом резко развернулся к стеллажу с коробками. Сдёрнул с полки потрёпанный чемоданчик, щёлкнул замками — внутри аккуратно лежали грубые, многоразовые хирургические инструменты с потёртостями на рукоятях.

— Держите её, — бросил он через плечо, доставая сканер с дисплеем размером с пачку сигарет. Прибор пискнул, пробежавшись по руке Софи красной линией. На экране высветилась схема: кости, сосуды и большая тёмная область, расползающаяся к плечу.

— Некроз. Зашло глубоко, до локтя. Если пустить дальше — через пару часов сердце остановится.

— Что… что делать? — Мени побелел.

— Руку резать. Выше локтя. И ставить хром. — Вик уже набирал что-то на терминале, вмонтированном в стену. Экран замигал, выдавая список доступных имплантов.

— У нас нет… — начал я, но Вик перебил:

— У меня есть. Дешёвый складской манипулятор, детский. Работать будет, но пальцы только сжимать-разжимать. На большее не рассчитывайте.

— Сколько? — спросил я, уже зная ответ.

— Работа бесплатно. — Вик даже не повернулся. — За саму руку — 1500 эдди.

— К-кейн, у меня нет денег, — грызя ноготь, посмотрел на меня Мени.

Он переводил взгляд с меня на Алису, на Вика и задержал взгляд на Софии.

— В-вик, — Мени сделал шаг. — Можно я отработаю? Сейчас денег нет…

— Я оплачу, — сказал я.

Вик скомандовал:

— Отойдите. И не мешайте.

Я ухватил Мени за плечи, потянул назад, усадил на драный диван. Присел рядом, слегка похлопывая по плечу, глядя за работой рипера.

Вик работал быстро, но без спешки. Разрез, ещё разрез — кожа, мышцы. Крови было меньше, чем я ожидал — почерневшие ткани почти не кровоточили, только сочились сукровицей. Запах ударил в нос: сладковатая гниль, смешанная с металлическим привкусом озона. Вик использовал коагулятор — тонкое лезвие, которое мгновенно прижигало сосуды, оставляя запах палёного мяса.

Мени всхлипнул и отвернулся. Алиса стояла бледная, прижав ладонь ко рту, но не уходила. Я смотрел.

Вик отложил отсечённую часть руки в пластиковый пакет, даже не глядя. Перед ним была культя — ровный срез, с торчащими пучками нервов и обрубками костей. Он взял имплант — неказистую металлическую конструкцию с пучками проводов, похожую на скелет механической руки без обшивки.

— Иди сюда и держи её крепче, — кивнул он мне. — Сейчас пойдёт подключение к нервам. Может дёрнуться, даже в отключке.

Я прижал плечи Софи к кушетке. Вик вставил тончайшие иглы прямо в срез, соединяя провода импланта с нервными пучками. Тело девочки выгнулось дугой, глаза распахнулись, но взгляд остался пустым. Из горла вырвался хрип.

— Держи! — рявкнул Вик, продолжая вставлять контакты. Его руки не дрожали.

Мени рванулся к сестре, но Алиса перехватила его.

Когда последний контакт встал на место, Вик быстро залил соединение прозрачным герметиком, замотал биоплёнкой и зафиксировал руку в примитивной шине.

— Готово. — Он отступил, стягивая перчатки. — Выживет. Очнётся через пару часов. Кормить жидким, обезбол дам с собой, по одной каждые шесть часов. Если температура — звонить сразу.

Он посмотрел на меня своими красными глазами.

— Ты мне должен. Жду деньги через два дня.

Я кивнул, не сводя взгляда с Софи. Её лицо больше не было серым, на щеках появился слабый румянец. Имплант слабо гудел в такт пульсу.

Мени подошёл, осторожно взял сестру за здоровую руку и тихо заплакал. Потом посмотрел на меня, вытирая слёзы грязным рукавом.

— Чумба... — голос его дрожал. — Ты даже не представляешь, что сделал. Софи — это всё, что у меня есть. Я... я думал, что потеряю её.

Он всхлипнул, потом вдруг улыбнулся сквозь слёзы той самой безнадёжной улыбкой.

— Знаешь, что про тебя говорят на улицах? Ангел с крыш. Я раньше смеялся. Думал, ну какой нахер ангел в аду? Ты же такой же, как и мы.

Он покачал головой.

— А теперь понял. Ты спускаешься сверху, когда всем похер. Помогаешь, ничего не прося взамен. И исчезаешь в темноте.

Мени сжал кулак и прижал к сердцу.

— Ángel de las azoteas. Я запомню. И отплачу. Клянусь.

* * *

Я кивнул, вышел из «клиники», присел на лестницу и посмотрел на небо.

Позади послышались шаги, тёплые руки обняли меня со спины.

— Ангел с крыш? — тихо спросила Алиса.

— Не забивай голову, — я откинул голову, глядя в её лицо.

— Хорошо... но тебе идёт.

Она отпустила меня, обошла и присела рядом.

— Идём, нужно отдохнуть, — сказала она.

— Мне нужно ещё кое-куда... — я не успел договорить, как Алиса схватила мою руку, развернула меня и, глядя в глаза, произнесла:

— Нет, Кейн Миллер, ты идёшь со мной! Не обсуждается.

— Но..

— Без но!

Она встала и потянула меня. Я вздохнул и позволил тащить себя. Мы вышли из дворика на основную улицу.

Алиса тянула меня за руку через город под светом неона, фар и фонарей. Я смотрел на её спину и проваливался в воспоминания.

Два года назад, когда всё произошло, она была единственной из моей прошлой жизни, кто не бросил меня. Ходила в палату, названивала, помогала с документами, держала на плаву. Она и Маркус — два якоря, не давшие мне утонуть.

— Пришли, — голос Алисы выдернул меня.

Войдя в квартиру, в нос ударил запах цитруса, чистоты и свежего воздуха — чужой, почти забытый. Небольшая студия: по центру спальня с широкой кроватью в нише, слева — кухня.

— Проходи, — Алиса сбросила кеды и стянула толстовку, оставшись в майке. — Так, первым делом — душ! — она критически оглядела меня. — Ты как с помойки.

— Я с помойки и есть, — усмехнулся я, но спорить не стал.

Она ухватила меня за руку и потащила к двери в ванную.

— Вот, мойся. Я пока разогрею перекусить. И не вздумай сбежать!

* * *

Стоя под душем, чувствуя, как вода смывает грязь, я не мог отделаться от мысли, что я тут лишний. Что сколько бы воды ни лилось, грязь не смывается.

Стук в дверь отвлёк меня. Я быстро смыл остатки грязи и, взяв белое полотенце, протёрся.

Смотря на такое же белое полотенце, я усмехнулся мысли, что оно должно быть грязным.

— Чёрт, одежда… — прошептал я, глядя на лохмотья.

Желания одевать их на чистое тело не было. Я замотался в полотенце и вышел. В комнате пахло едой — пряно, остро и мясным.

— Садись, — с улыбкой подошла Алиса, схватила за ладонь и потянула к столу.

Мы ели в тишине, наслаждаясь блюдом.

* * *

Вскоре Алиса встала, молча взяла меня за руку и потянула к кровати. Сняла с себя одежду и легла рядом.

— Теперь ты не сбежишь, — сказала она, нависая надо мной.

— Я не бегал от тебя, — тихо сказал я, касаясь её щеки.

— Кейн Миллер, ты не умеешь врать. — Она впилась в меня поцелуем, на который я ответил.

Её губы были тёплыми, мягкими. Совсем не такими, как всё, к чему я привык за последние два года. Я привык к холоду металла, жёсткости бетона, липкому мусору и холоду в эмоциях. А здесь было тепло.

Алиса отстранилась на секунду, посмотрела мне в глаза. В них было всё: боль от моего молчания, радость от встречи, желание и отчаянная нежность.

— Я боялась, что ты не придёшь, — прошептала она. — Боялась, что ты опять исчезнешь.

— Я здесь, — ответил я, и эти слова прозвучали глупо. Но она улыбнулась.

Она снова поцеловала меня, и на этот раз я позволил себе ответить по-настоящему. Мои руки, привыкшие сжимать оружие, неуклюже коснулись её спины. Я боялся сделать ей больно, боялся, что моя замороженность передастся ей.

Но Алиса не боялась. Она прижималась ко мне, согревая, размораживая, пробивая стену, которую я выстроил за два года. Её пальцы скользнули по моей груди, наткнулись на шрам — крест, оставленный отцом. Она замерла, провела по нему подушечками пальцев.

— Больно? — спросила она тихо.

— Уже нет, — ответил я. — Только когда вспоминаю.

Она поцеловала шрам. Нежно, осторожно, словно пытаясь залечить старую рану. И в этот момент лёд внутри дал трещину.

Я притянул её к себе, уже не думая, что я грязный, что я чужой здесь, что не заслуживаю этого тепла. Я просто хотел чувствовать. Хотел забыть, что я робот. Хотел быть человеком. Хотя бы на одну ночь.

Алиса отвечала на каждое моё движение. Она не требовала слов, не требовала обещаний. Она просто была рядом.

* * *

Позже, когда мы лежали в темноте и свет неона из окна рисовал на потолке причудливые узоры, она положила голову мне на грудь, прямо на шрам.

— Ты ведь снова уйдёшь, — сказала она. Это был не вопрос.

— У меня есть дела, — ответил я.

— Дела, — усмехнулась она. — Твои дела тебя убьют, Кейн.

— Может быть, — я погладил её по волосам, вдыхая запах шампуня, чужой и родной одновременно. — Но пока я жив, я хотя бы что-то чувствую.

Она приподнялась, посмотрела на меня. В темноте глаза блестели.

— А сейчас? — спросила она. — Сейчас ты что-нибудь чувствуешь?

Я помолчал. Прислушался к себе. Там, где обычно была пустота и холод, сейчас разливалось странное, почти забытое тепло. Оно было слабым, неуверенным, как первый луч солнца после долгой зимы. Но оно было.

— Да, — ответил я. — Чувствую.

Она улыбнулась и снова легла мне на грудь.

— Тогда спи, Ангел с крыш. Завтра будет новый день.

Я закрыл глаза. Впервые за два года мне не снились кошмары.

* * *

Глава 5. Цена долга

Свет солнца, бивший в глаза, заставил их открыть. Повернувшись, я увидел Алису, спящую рядом, разметав по подушке свои красные с белыми кончиками волосы. Тонкое одеяло сползло с плеча, открывая голое тело. В утреннем свете она казалась ещё более нереальной — картинка из другого мира, случайно залетевшая в мою реальность.

Я осторожно поправил одеяло, укрывая её. Она что-то пробормотала во сне и улыбнулась.

На секунду я замер. Тепло в груди всё ещё было — слабое, но настоящее. Хотелось лечь обратно, обнять её, забыть про всё.

Но биомон уже напоминал, что сказка кончилась. Пора возвращаться на улицу.

Я бесшумно встал, натянул свои лохмотья на чистое тело. Контраст был почти физически болезненным: чистая кожа, пахнущая её шампунем, и грязная ткань, пропахшая потом, пылью и порохом. Два мира, которым не место рядом.

В прихожей я обернулся. Алиса спала, безмятежная, тёплая, живая.

— Спасибо, — прошептал я одними губами. — За эту ночь.

Дверь закрылась бесшумно. Лифт вызывать не стал — спустился пешком, считая ступени, чтобы отвлечься от мыслей. На улице уже кипела жизнь Найт-Сити: орали рекламные голограммы, где-то стреляли, кто-то торопился по делам. Привычный шум выдернул меня из сна окончательно.

Я открыл список и выбрал контакт.

— Артур, доброе утро.

— Блядь, малёк, какого хера так рано?! — Артур зевнул во всю ширь своей металлической челюсти. На голограмме было видно, что он валяется в простынях, а рядом с ним — чья-то голая нога с дорогим имплантом лодыжки.

— Я по делу, — быстро добавил я, пока он не сбросил. — Выгодному.

Артур приподнял бровь. Нога рядом дёрнулась и скрылась под одеялом. Он снова зевнул, но взгляд уже стал цепким.

— Ладно, говори. Но если ты меня просто так разбудил — тебе пизда.

— У меня есть обучающий чип «Милитеха». И я готов расстаться с ним.

Артур подобрался, сел на кровати, забыв про спящую. Глаза впились в меня сквозь экран.

— Ты серьёзно? Без пиздежа?

— Да.

— Малёк, откуда такая ценность? — в голосе проскользнули хищные нотки. — Если это горячее, я не впишусь.

— Тебя волновать не должно, — я выдержал его взгляд. — Чип чистый. Его не ищут.

Артур хмыкнул, но спорить не стал. В уличных сделках лишние вопросы — лишние проблемы.

— И что ты хочешь за него? Кого обнулить?

— Не надо никого обнулять, — поморщился я. — Надо оплатить лечение. Держи файл.

Я скинул ему контакт Вика и сумму — 1500 эдди. Артур глянул мельком, кивнул.

— Получил, не проблема.

— Это я и так знаю. Вторая просьба: нужен нетраннер.

— Блядь, знал же, что просто так не будет. — Артур встал с кровати и заходил по комнате. Металлическая челюсть постукивала, издавая тихий ритмичный звук. — Нахер тебе он?

— Взломать один сейф.

— Чей?

— Тебе не всё равно? Чип получишь — какая разница?

Артур остановился, посмотрел на меня долгим взглядом. Потом усмехнулся.

— Ладно, малёк. Ты всегда был странным, но башку зря не подставлял. — Он почесал затылок. — Короче, давай наберу через пару часов и скажу по второй просьбе. Есть один знакомый, но он скользкий тип. Надо прощупать.

— Договорились, — сказал я и разорвал связь.

Я проверил карманы, нащупывая «Увертюру», и посмотрел наверх, туда, где за десятками этажей спала Алиса.

Последний подарок Маркуса уйдёт. Но выбора не было. Софи жива, Мени в долгу, Вик получит свои деньги.

Я уже завернул за угол, когда телефон завибрировал. Сообщение от Алисы:

«Кейн, пожалуйста, будь осторожен. И возвращайся. Я буду ждать. Даже если ты опять пропадёшь на два года. Просто знай: я буду ждать».

Я перечитал три раза. Потом сунул телефон в карман и пошёл дальше. Холод внутри даже не дрогнул — но где-то глубоко под ним шевельнулось что-то тёплое.

Глава 6. Скользкий груз

Жуя бурито из торгмата, я дождался звонка.

Входящий — Артур.

— Привет, малёк. В общем, слушай. — Его голограмма замигала в биомоне. — Встретимся в «Трёх палках». Ты же знаешь, где это?

— Да, я был там, — вспомнил я бар недалеко от Нортсайда.

— Вот, отлично. — Он задумчиво пощёлкал челюстью. — Там познакомлю тебя с Пончиком.

— Пончик, я так понимаю, нетраннер?

— Да. Всё, давай, через час в «Трёх палках» жду. — Он отключился.

— Ну через час так через час, — пробормотал я, делая ещё один укус.

* * *

«Три палки» был так себе заведением. Громкая музыка, орyщая на всю улицу, грязные полы, сломанная неоновая вывеска, старые пластиковые столы и стулья. Чтобы если случится драка, было не жаль. А драки тут случались часто, особенно когда собирались «Мальстрём» и «Тигриные когти» — тогда всё сводилось к мордобою, часто переходящему в стрельбу.

Подходя к заведению, я уже видел, что всё идёт к столкновению. Люди жались к стенам и покидали место отдыха. С улиц подходили молодые азиаты и хромированные парни. С минуты на минуту должно было начаться.

— Малёк! — услышал я крик. Развернувшись, увидел Артура, машущего рукой из-за угла.

Артуру стукнуло тридцать два — для нашего города возраст солидный, особенно для его работы. Выглядел он как перекачанная гора мышц, с металлической челюстью, вместо одной ноги — массивный протез. На груди — потрёпанный бронежилет, за спиной выглядывал приклад дробовика.

Рядом стоял прыщавый тонкий парень в толстых очках и толстовке с накинутым на голову капюшоном. В потёртых джинсах он переминался с ноги на ногу и поглядывал в сторону бара, что-то говоря Артуру. Артур был спокоен и, чуть ли не зевая, отвечал.

— Привет. Давно тут? — спросил я, подходя.

— Не, — Артур зевнул, демонстрируя двойной ряд зубов в хромированной челюсти.

— Знакомься, малёк, это Пончик, — его лапища стукнула парня по плечу, отчего тот качнулся. — А это Ангел.

— Пончик? — спросил я, с сомнением глядя на его комплекцию.

— Маскировка, — парень важно поднял палец, но тут же смутился и уставился в асфальт. — На самом деле в детстве любил пончики. Задолбали уже.

— Ясно, — протянул я.

— Принёс? — спросил Артур.

Я достал из внутреннего кармана жилетки чип и продемонстрировал. Артур кивнул Пончику, и парень, взяв чип, вставил его в свой разъём. Спустя десять секунд он вернул чип Артуру.

— Чисто. На чипе то, что нужно.

— Чёрт, малёк, если будут ещё такие предложения — можешь даже среди ночи звонить! — оскалился Артур и спрятал чип в карман.

— Это разовая акция. Обстоятельства, — развёл я руками.

— Ладно. Я вас оставлю, счёт за лечение закрыл, вас познакомил. Дальше сами. — Артур развернулся и ушёл в переулок.

— Пошли, — сказал я под звуки драки, начавшейся у дверей бара. — Скоро тут будет жопа.

— Да, да, идём, — поправил очки Пончик и пригнулся от первого выстрела, разнёсшегося по переулкам.

* * *

Отойдя на расстояние и скрывшись с глаз, я присел на мусорный контейнер. Пончик, озираясь и теребя руки, прислонился к стене.

— В общем, мне надо вскрыть сейф.

— Марка?

— Не знаю, я его не видел.

— Серьёзно?

— Обстоятельства, — сказал я, думая, что поступаю как идиот. Может, там вообще нет сейфа? Но если что, будет контакт с парнем, может, пригодится.

— Ладно, смотри. Сейчас соединяемся в сеть. Потом через прямое подключение я взламываю сейф. Но учти, я хз, получится или нет. Мне нужна марка и серийный номер.

— Ладно, просто попробуем, — я спрыгнул с контейнера. — Что по оплате?

— Это погашение услуги Артуру. Он сказал, в счёт старого долга, — поправил очки Пончик.

— Не ожидал от него такой щедрости.

— Этот хер вообще любит удивлять. Ладно, давай быстрее сделаем дело, у меня ещё дела.

— Идём. Только зайдём в одно место.

— Куда?

— Нужно взять патроны.

* * *

Снова Нортсад. Я сидел на крыше старого завода и смотрел на парней из «Мальстрёма», грузившихся в разрисованные машины. Они куда-то резво поехали.

«Похоже, снова заварушка», — подумал я, отодвинул решётку вентиляции и залез внутрь.

— Так, проверка связи, — сказал Пончик, сидевший на другой крыше.

— Норм.

— Отлично. Сейчас найду схему здания.

— Не надо. У меня есть, держи файл. Нам нужен офис директора, — скинул я скачанную инфу.

В течение минуты была тишина.

— Угу, всё понял. Есть путь по шахте, как раз ведёт к офису. Я буду направлять.

— Понял.

Я полз по шахте вентиляции, протискиваясь в узкие ходы, собирая телом пыль. Где-то слышался перестук крысиных коготков, в ушах — команды Пончика.

— Теперь налево.

— Ок.

Повернув на развилке и проползя ещё десять метров, я увидел, что путь преграждают лопасти вентилятора, крутящиеся без остановки.

— Пончик, тут…

— Да знаю. Сеееечас… — Вентилятор зажужжал быстрее, нагревая воздух, но быстро прекратил и остановился. — Готово. Дальше развилка, тебе в правую сторону, там шахта, спустишься и попадёшь в офис.

— Принял.

Следуя указаниям, я достиг места назначения. Глядя сквозь решётку, увидел офис сверху. Старые серые стены, граффити с символикой «Мальстрёма», плакаты музыкальных групп. Кожаный обшарпанный диван, металлический стол с компьютером, таблетками и ингаляторами.

— Слушай, тут проблема, — сказал я, глядя, как за столом сидит мужчина. Его череп был хромирован, вместо глаз — три красных окуляра, светящихся словно угли. Хромированными руками он что-то быстро печатал.

— Сейчас всё будет. Только учти: у тебя будет максимум десять минут. Я запустил таймер на их компах, когда отключал вентилятор. Пока они поймут, что к чему.

— Понял.

В глубине завода завыла сигнализация. Мальстрёмовец встрепенулся, огляделся, отодвинул ящик стола, достал ствол и вышел из кабинета, заперев дверь.

— Дверь заблокировал. Давай, твоя очередь.

Я выбил ногой решётку, спрыгнул на пол, крутанулся, ища сейф. Он был встроен в стену и сразу бросался в глаза.

— Так вижу, подожди минуту, найду в сети… — сказал Пончик, и через тридцать секунд: — Всё, нашёл. Соединяйся, с левой стороны должен быть порт. Нажми на квадрат.

Я вытянул шнур из стандартного порта в запястье и вставил его в разъём, выехавший из сейфа.

Перед глазами побежали строки кода, схемы, цифры, меняющиеся ежесекундно.

Дверь в офис дёрнулась.

— Пончик, у нас гости… — сказал я.

— Эй! Какого хуя! — заорал человек за дверью и ударил по ней, издавая звон, от которого заложило уши.

— Пончик, давай быстрее! — крикнул я, видя, как в двери появляются выпуклости от ударов и небольшая щель, в которую тут же пролезли пальцы, пытаясь разжать створки.

Сейф пиликнул и щёлкнул.

— Всё, — услышал я сквозь шум голос Пончика.

Я открыл дверцу, сгрёб всё, что было, не глядя. Поставил стул на стол, запрыгнул в люк шахты и полез вверх. Снизу загремели выстрелы — место, где я только что был, покрылось пулевыми дырами.

— Дальше сам, — сказал Пончик, когда я вылез на свежий воздух.

Снизу доносились крики, из здания выбегали люди. Я перепрыгнул на крышу соседнего здания, оттуда спустился на улицы, вскочил на железную решётку, взобрался по ней, перепрыгнул на навес точки фастфуда, с него — выше на крышу.

Глава 7. Исток

Сидя на краю крыши, свесив ноги, я пытался отдышаться от бега. Внизу орали члены «Мальстрёма» — их патрульные машины метались по Нортсайду, перекрывая выезды. Похоже, подняли всех на мои поиски.

— Ты где? — голос Пончика ворвался в динамик.

— На крыше, южнее завода.

— Отлично. Я тут покопался в их сети, пока мы были на связи. Слушай, там такая херня… Они не просто так охраняли этот офис. Через сутки у них должна была быть встреча с кем-то из «Милитеха». Крупная сделка. А ты у них товар спёр.

— Я спёр пачку бабла и пакет дурни. Это не товар.

— Не знаю, что ты там спёр, но они сейчас рвут и мечут. В общем, вали оттуда, встретимся на нейтралке. Знаешь бар «У Роберта»? На границе Нортсайда и Уотсона?

— Знаю.

— Через час там.

Отключился. Я сплюнул вниз, глядя, как плевок падает в темноту, и полез по пожарной лестнице.

* * *

Бар «У Роберта». Мутный неон вывески, липкий пол и запах дешёвого пива. Пончик сидел в углу, в капюшоне, и нервно тыкал по клавиатуре терминала.

Я плюхнулся напротив, бросил на стол рюкзак с добычей.

— Ну, давай, рассказывай, что там за шухер.

Пончик пододвинул ко мне экран. На нём была запись разговора — видимо, он влез в их каналы.

Искажённый модулятором голос:

«— Мы потеряли товар. Кто-то вскрыл сейф. Нам нужна помощь.

— Это ваши проблемы. Если материал уплывёт, вы ответите.

— Мы найдём вора. Но нам нужно, чтобы вы проверили свои каналы. Может, это кто-то из ваших?

— Не указывай нам. «Милитех» проведёт собственное расследование. И если окажется, что груз ушёл налево, ты первый ляжешь под раздачу. Жди. Скоро прибудет наш специалист».

Запись оборвалась.

Пончик натянул капюшон глубже.

— Не знаю, что ты там взял, и знать не хочу. Я на дела с корпами не подписывался! Я сваливаю, больше не ищи меня.

Он встал и, не оборачиваясь, пошёл на выход, но остановился и, развернувшись, добавил:

— Мой тебе совет — сваливай из города... — сказав это, ушёл.

Я проводил его взглядом, открыл мешок, высыпая содержимое на стол.

Пачки денег, пакетик с розовым порошком… маленький оплавленный даташип с обгоревшей маркировкой.

«Вот это?» — подумал я, подняв его пальцами.

Сунул даташип во внутренний карман, деньги и порошок рассовал по разным местам. Порошок — синт-дурь, от неё больше проблем, чем выгоды. Деньги — почти две тысячи эдди, хватит на какое-то время. А чип нужно проверить.

* * *

Я вернулся в одну из своих нор — заброшенный склад в Нортсайде, где держал тайник. Вставил даташип в ридер. Экран замигал.

Документ: Проект «ИСТОК» (Project SOURCE)

Гриф секретности: ЛИКВИДИРОВАН / ДОСТУП ТОЛЬКО ПО СПЕЦЗАПРОСУ СОВЕТА НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

Дата создания: 12.04.2023

Статус: ЗАВЕРШЕН (Результат: УСПЕШНО)

Ответственный исполнитель: Агент А.1 («Меркурий»), Отдел специальных операций при Объединенном комитете начальников штабов.

1. КРАТКАЯ АННОТАЦИЯ

В связи с критической эскалацией корпоративного влияния «Арасака» на территории Западного побережья США и угрозой полной потери экономического суверенитета в регионе, Советом национальной безопасности было принято решение о проведении операции «Исток».

Цель операции: Устранение штаб-квартиры «Арасака» в Найт-Сити как экономического и логистического центра, с последующим обвинением конкурирующей корпорации «Милитех» в теракте для обеспечения её национализации.

Исполнитель: Рок-музыкант и бывший военнослужащий Корпуса морской пехоты Роберт Джон Линдер (он же Джонни Сильверхенд), выступающий в роли «неподконтрольного носителя».

2. ПРЕДПОСЫЛКИ И МОТИВАЦИЯ

В 2023 году доля «Арасаки» на североамериканском рынке кибернетики и вооружений превысила критический порог в 64%. Попытки законодательного сдерживания провалились из-за лоббистов. Прямое военное столкновение с «Арасаки» привело бы к гарантированному поражению армии США из-за технологического превосходства противника.

Единственным способом сохранить контроль над территорией является дискредитация японского гиганта через акт внутреннего терроризма, за который можно возложить ответственность на третью сторону.

3. ВЫБОР ЦЕЛИ (Агент «Меркурий»)*

Объект «Серебряная рука» (Silverhand) был выбран по следующим причинам:

Высокий уровень недовольства корпорациями, подкрепленный военным опытом.

Легкая внушаемость и управляемая агрессия.

Наличие связей в преступной среде Найт-Сити.

Внедрение: В марте 2023 года агент «Меркурий» (внедренный под легендой наемника-новичка) вошел в ближний круг Джонни Сильверхенда, используя общих знакомых по движению металлистов. Задача агента — инициировать и направить гнев Сильверхенда в сторону физического проникновения в башню «Арасаки».

4. ХОД ОПЕРАЦИИ (16-20 августа 2023 г.)

1. Провокация: Агент «Меркурий» предоставил Сильверхенду данные (сфабрикованные аналитиками Пентагона) о том, что в Башне Арасаки содержится его бывшая возлюбленная Альт Каннингем в виде цифровой копии.

2. Планирование: Агент лично курировал план атаки, настояв на использовании тактического ядерного заряда (предоставленного правительством США под видом краденого прототипа «Милитех»).

Ключевой момент: Заряд был оснащен двойной системой детонации. Первая (ручная) была известна Сильверхенду. Вторая (дистанционная/таймерная) активировалась агентом по радиосигналу.

3. Проникновение: 20 августа 2023 года группа Сильверхенда атакует Башню. Джонни уверен, что несет бомбу для шантажа или обмена, не имея намерения её взрывать.

4. Детонация: В 00:41, когда Сильверхенд был нейтрализован охраной Арасаки и не мог активировать устройство, агент «Меркурий» (находящийся вне зоны поражения) подал сигнал на детонатор. Взрыв уничтожил верхнюю часть башни и большую часть центра Найт-Сити.

5. ПОСЛЕДСТВИЯ И РЕАЛИЗАЦИЯ ПЛАНА

Общественное мнение: На месте взрыва были найдены фрагменты оборудования с логотипами «Милитех» (заблаговременно размещенные агентом). «Арасака» не смогла предоставить доказательства своей невиновности из-за потери данных.

Национализация «Милитех»: Под предлогом «недопустимости частных армий, устраивающих теракты» Конгресс США принимает акт о национализации «Милитех». Создается Государственная корпорация «Милитех» (State-Owned Militech), подчиняющаяся Пентагону.

Изгнание «Арасаки»: Правительство США вводит войска в Найт-Сити и объявляет активы «Арасаки» подлежащими конфискации. Фактически, «Арасака» выдавливается с рынка Западного побережья.

Ликвидация следов: Агент «Меркурий» эвакуирован. Подлинные отчеты об операции «Исток» засекречены. В публичное поле выброшена легенда о террористе-одиночке Джонни Сильверхенде и «корпоративной войне» между Арасакой и Милитех.

П.С. Дэрил, если не выйду на связь, ты знаешь, что делать…

* * *

По мере чтения руки начали трястись. Даже сквозь стекло эмоции пробивались.

— Сука, сука… бля… — схватился я за голову, ходя из стороны в сторону.

Я перечитал документ три раза. Каждый раз надеялся, что строчки изменятся, что это чья-то шутка, фейк. Но цифры не лгали. Грифы секретности, даты, имена — всё сходилось.

— Мне пиздец, — сказал я вслух, и голос прозвучал чуждо.

Холод внутри сомкнулся, поглотив последние всплески эмоций. Страх, удивление, злость — всё ушло, оставив пустоту и кристально ясное понимание: эту штуку нельзя продать, нельзя выбросить, нельзя показать никому. Её можно только спрятать. Или использовать.

Но кто я такой? Уличная крыса, Ангел с крыш, помогающий нищим за спасибо. С такими документами идут к корпоратам, к новостникам, к тем, у кого есть вес. А у меня нет ничего.

Я спрятал чип в тайник — старую вентиляционную шахту, где держал запасные магазины. Закрыл решётку, задвинул ящиком. На минуту замер, прислушиваясь к себе.

Пустота.

Глава 8. Тени прошлого

Месяц пролетел как один долгий, серый день.

Первые дни были самыми напряжёнными. В каждой тени я видел преследователей, каждый человек, казалось, смотрел на меня. Я ждал, когда за мной придут, но прошёл день, второй — тихо. Тогда я залёг на дно. Сменил три лёжки, нигде не задерживался дольше пары ночей. Перестал выходить на связь со старыми контактами. Сменил стиль одежды и привычные места.

Деньги таяли. Две тысячи эдди — не сумма для безбедной жизни. Я жрал раз в сутки дешёвый синт-рис из торгоматов, запивал водой из-под крана и прятался по подвалам.

Часто звонила Алиса.

— Кейн, ты где? — её голос звучал встревоженно. — Я волнуюсь.

— Работа, — отвечал я коротко. — Много заказов.

— Ты врёшь. Я же вижу.

Я молчал. Смотрел на её голограмму — родные глаза, разноцветные волосы, тонкие пальцы, сжимающие кружку. Она стояла на фоне своей чистой кухни, и между нами была пропасть.

— Приезжай, — тихо сказала она. — Просто приезжай. Я соскучилась.

— Не могу. Потом.

Я отключался. И каждый раз после этого садился на корточки и сжимал голову руками, пытаясь понять, зачем я это делаю.

Ночью, сидя в очередной норе, я читал. Сообщений от Алисы скопилось штук двадцать.

«Кейн, ты где? Я волнуюсь»

«Пожалуйста, ответь. Я знаю, что ты читаешь»

«Сегодня видела во сне. Ты стоял на крыше и смотрел на меня. Потом прыгнул. Я проснулась в слезах»

«Кейн Миллер, если ты не ответишь, я найду тебя и убью собственными руками. А потом воскрешу и убью ещё раз»

«Я люблю тебя, придурок. Возвращайся»

Я перечитывал их по ночам. Каждую. По нескольку раз. Иногда казалось, что если сложить их все вместе, они смогут растопить лёд в груди.

Но я не отвечал. Не мог. Потому что каждое «я люблю» делало меня слабее. А слабость в моём положении — роскошь, которую я не имел права себе позволить. Особенно теперь, сжимая в руке чип.

Всё, что я позволял себе — связывался с небольшим количеством людей, узнавал новости. Так узнал, что «Мальстрём» месяц назад полез в Маленький Китай и столкнулся с «Тиграми». Похоже, это меня спасло — они не нашли меня сразу.

Но сколько такое везение продлится?

Я откусил кусок синтопирога и поморщился. Химическая сладость противно обволакивала нёбо, начинка напоминала переработанные отходы мясокомбината с ароматизатором «бекон». Но жевать надо.

Деньги кончились вчера. Последние двадцать эдди ушли на этот пирог и воду. Я сидел на корточках в подворотне, жевал и тупо смотрел на стену, пытаясь придумать, где достать ещё. По прошествии месяца я успокоился: если сейчас не нашли, то не найдут и потом. Так что выбрался в люди для работы, но её не было. Старые контакты либо сдохли, либо свалили. Новых из-за скрытности я не искал. Порошок из того сейфа толкнуть не рискнул — связываться с дурью без крыши самоубийство.

входяший вызов: Мени

— Здарова, чумба! — голограмма Мени расцвела улыбкой. Глаза горели, розовые косички торчали в разные стороны.

— Привет, — ответил я без энтузиазма.

— Слушай, помнишь, я обещал отплатить? — Мени подался вперёд. — Я нашёл, как!

— Мени, если ты опять нашёл сейф, который собираешься открывать палкой…

— Не, не, не! — замахал он руками. — Всё серьёзно! В общем, помнишь Ван Минга?

— Торгаша из Маленького Китая? — напряг память я. — Который скупал старый хлам?

— Вооот! Он, короче, наводку дал. — Мени понизил голос. — На курьера, что будет перевозить какой-то хлам.

— Хлам? — переспросил я, жуя пирог.

— Ну, железо какое-то. Он сказал: железо дорогое, а охраны не будет нормальной. Мол, секретность.

Я хмыкнул.

— Звучит как пиздёжь. Если железо дорогое, охрана будет соответствующая.

— Не, там реальная тема! — Мени притопнул ногой. — В общем, этот жадный хрен, Ван Минг, платит десятку за железо.

Я перестал жевать.

— Десятку? Тысяч?

— Десятку тысяч, чумба! — Мени расплылся в улыбке. — Прикинь, я сам охренел!

Десять тысяч эдди. За одну ходку. С такими деньгами можно не жрать синтопироги месяц. Купить нормальную броню, оружие. Можно...

Мысль об Алисе кольнула под ложечкой. Можно прийти к ней не с пустыми руками. Купить цветы — настоящие, не голограмму. Сдержать обещание. Сводить в ресторан. Сказать всё, что не договаривал.

— Скинь инфу, — сказал я. — Я подумаю.

— Есть, чумба! — Мени скинул файл.

— Как сестра? — спросил я.

Парень улыбнулся и посмотрел в сторону.

— С ней всё отлично, бегает, улыбается.

— Я рад.

— Ещё раз спасибо.

— Забей.

Я открыл данные. Маршрут и время. Курьер будет ехать один, без сопровождения.

Посмотрел на небо. Облака закрывали луну, только редкие огни шаттлов мигали в вышине. Где-то там, в Вестбруке, в своей чистой квартире спала Алиса.

Я доел пирог, выбросил обёртку в лужу и встал. Понимал, что это подстава. Но выбора не было — синтопирог кончился, а надеяться на чудо я разучился.

— Ладно, — сказал я вслух. — Посмотрим, что там за железо.

Глава 9. Перекрёстный огонь

Мы выдвинулись за час до полуночи.

Фургон, который Мени одолжил у знакомого, вонял отходами и дохлыми крысами. Подвеска дребезжала на каждой кочке, двигатель чихал.

— Надёжная тачка? — спросил я, косясь на панель с голыми проводами вместо спидометра.

— Надёжнее не бывает! — Мени гордо похлопал по рулю. — Знакомый сказал, он на ней ещё позавчера трупы возил.

— Обнадёживает.

Мы выехали за город. Ни неона, ни голограмм — только горы мусора, серый песок, камни и редкие фонари над трассой.

Мени остановил фургон за грудой камней, заглушил двигатель. Тишина навалилась сразу, только ветер шелестел песком.

— Здесь? — спросил я.

— Ага. — Мени развернул план на экране. — Дорога через пустырь. С той стороны — склад «Канг Тао», отсюда — выезд на трассу. Они должны проехать ровно посередине.

Я выглянул. Пустырь как пустырь — грязь, лужи, пара сгоревших машин. Метров двести открытого пространства. Если что-то пойдёт не так — спрятаться негде.

— Охрана? — спросил я.

— Два человека в машине. Курьер с кейсом на переднем. — Мени сглотнул. — Ван Минг сказал, охрана простая, для отвода глаз. Типа секретность.

— Секретность, — повторил я. — Если дело секретное, охрана должна быть усиленная, а не простая. Ты этого не понимаешь?

Мени замялся.

— Ну... Ван Минг сказал, всё пучком.

Я вздохнул. Спорить поздно. Мы здесь, оружие заряжено. Десять тысяч эдди. Ради таких денег можно и рискнуть. Я понимал, что это подстава, но выбора не было.

— Ладно, — сказал я. — Занимаем позицию. Я беру курьера, ты прикрываешь. Стреляй только если увидят. И без геройства.

— Понял, чумба!

Мы залегли за кучей мусора. Я проверил «Увертюру» — барабан крутанулся с привычным щелчком. Шесть патронов.

Время тянулось резиной. Мени нервничал, постоянно поправлял автомат.

— Едут! — шепнул он.

Вдалеке показались фары. Две машины, идущие на приличной скорости. Первый фургон — тёмный, без опознавательных знаков. Второй такой же, чуть позади.

— Сука, Мени! — сказал я. — Без охраны?!

— Кейн, чумба! Ван сказал, что там всего два тела будет!

Машины приближались. Эмоции леденели.

— Спокойно, — сказал я. — Пропускаем первого, бьём по второму, чтобы отсечь. Я беру курьера, ты держишь остальных.

Мени кивнул, сглотнул.

Машины приближались. Сто метров, пятьдесят, двадцать...

— Давай!

Мы выскочили. Я выстрелил по колёсам второго фургона — резина взорвалась, машину занесло, она врезалась в груду мусора. Мени открыл огонь по кабине, заставляя охрану залечь.

Первый фургон резко затормозил. Из него выскочили двое — высокий мужик в бронежилете и тощий тип с кейсом. Курьер.

— Стоять! — крикнул я, направляя на них ствол.

Курьер замер, поднял руки. Кейс повис на цепочке.

Но мужик в бронежилете выхватил пистолет и выстрелил в мою сторону — пуля взвизгнула над ухом, врезавшись в камень за спиной.

Я ответил. Два выстрела — мужик осел, схватившись за грудь.

— Кейс! — крикнул я Мени. — Хватай!

Мени бросился вперёд, но из первого фургона вылезли ещё трое. И стреляли они профессионально, короткими очередями, прикрывая друг друга.

— В укрытие! — заорал я, ныряя за груду хлама.

Пули защёлкали по металлу, высекая искры. Мени зажался рядом, тяжело дыша.

— Чумба, они не похожи на простую охрану...

— Я в курсе, — процедил я, перезаряжая револьвер.

Высунулся на секунду — выстрелил. Один из нападавших дёрнулся и упал на колено, но сразу же поднялся. Двое продолжали давить, заходя с флангов.

— Надо отходить, — сказал я. — К фургону.

— А кейс?

— Нахер кейс!

Мы рванули назад, петляя между кучами мусора. Пули свистели вокруг. Я бежал, чувствуя, как холод внутри разрастается, отключая страх, отключая боль.

И тут прилетело.

Очередь прошла по касательной — пуля впилась в бок, чуть выше таза. Боль взорвалась вспышкой, но тут же погасла, смытая ледяной волной. Я споткнулся, упал на колено.

— Кейн! — Мени подхватил меня, закинул мою руку себе на плечо. — Держись, чумба, держись!

Он тащил меня, а я видел, как в темноте мелькают силуэты преследователей. Мени стрелял одной рукой, не целясь, просто чтобы отогнать. Пули щёлкали совсем рядом.

Потом — темнота.

Я ненадолго потерял сознание. Всё было как в кадрах: вот Мени тащит меня, что-то крича; вот мы в фургоне, и я вижу грязь на железном потолке; вот Мени трясёт меня, спрашивая, что делать.

— Свяжись с Алисой, — сказал я. И провалился в темноту.

Глава 10. Лёд и пламя

Второй раз я открыл глаза уже в знакомом подвале.

Пахло медикаментами, железом и потом. Надо мной склонился Вик — красные глаза горели в полумраке, руки в крови.

— Очухался? — спросил он без особого удивления. — Живучий ты, парень.

Я попробовал пошевелиться — бок стянуло бинтами, двигаться можно, но больно.

— Где...

— Друг твой тут, наверху, — Вик кивнул в сторону. — И девушка твоя. Она заплатила.

Я повернул голову. В углу, на драном диване, сидела Алиса. Бледная, с красными глазами, сжавшаяся в комок. Увидев, что я смотрю, она вскочила и подошла.

— Идиот, — сказала она тихо. — Какой же ты идиот, Кейн.

— Алиса...

— Молчи. — Она села рядом, взяла мою руку. — Просто молчи.

Вик закончил возиться с инструментами, вытер руки тряпкой.

— Пулю я вытащил, повреждения не критические. Но крови ты потерял прилично. День-два полежать — оклемаешься. — Он посмотрел на Алису. — С тебя ещё пятьсот. За срочность.

— Я заплачу, — кивнула она.

Вик ушёл, оставив нас одних.

— Алиса... — начал я.

— Зачем? — перебила она.

— Я хотел сдержать обещание.

— Обещание?! — сказала она громче. — Идиот! Мне не нужны рестораны! Мне нужно, чтобы ты был жив!

Она прокричала это, потом осунулась и присела рядом, взяв мою руку в свои ладони.

— Хватит бегать от меня. Мне не нужны деньги. Ты же знаешь, я могу обеспечить нас сама. Но ты…

— Алиса, я… — я сглотнул. — Я не могу так… — Я откинулся, глядя в грязный потолок.

— Почему? — тихо спросила она.

— Холод. Этот чёртов холод… Знаешь, Маркус перед отъездом сказал: из таких, как я, получились бы отличные корпораты, солдаты или маньяки. И показал способ, как почувствовать что-то.

— Способ?

— Да. Он взял револьвер, приставил к виску и нажал на спуск. Потом передал мне и сказал: «Теперь твоя очередь».

Я держал ствол у виска и нажал на курок. В тот миг, между нажатием и щелчком, я ощутил страх, нежелание умирать. А потом щелчок. Маркус показал, что барабан пуст, и сказал запомнить то ощущение. И когда мне будет совсем плохо — вспоминать этот миг. Но я… я привык. Мне стало не хватать того волнения. И если я останусь с тобой, в спокойствии, я превращусь в бесчувственного робота. Ты заслуживаешь лучшего.

— Значит, вот почему ты сбегаешь, — тихо сказала она. — Думаешь, что защищаешь меня.

— Да.

Она вынула все патроны из барабана, покрутила его, приставила к своему виску и нажала на спуск.

Щелчок.

Я дёрнулся, но она уже опустила револьвер.

— Я тоже умею играть в эти игры, — сказала она. — Только у меня нет ледяной стены внутри. Я чувствую всё. И я чувствую, что ты нужен мне. Живой.

— Алиса...

— Молчи. — Она протянула мне револьвер. — Твой ход.

Я взял «Увертюру». Крутанул барабан. В нём было шесть гнёзд — и все пустые. Я знал это. Но когда поднёс ствол к виску и нажал на спуск, время замерло.

Щелчок.

В этот миг я снова почувствовал страх. Чистый, животный страх смерти. Нежелание исчезать. Горе от того, что я оставлю её одну.

— Чувствуешь? — тихо спросила Алиса.

Я кивнул.

— Тогда хватит убегать, — сказала она.

Я посмотрел на неё. Лёд внутри треснул. Впервые за долгое время я позволил себе почувствовать тепло.

— Спасибо, — сказал я.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

* * *

Интерлюдия 1

Месяц назад, через день после ограбления

К обшарпанному заводу, воняющему химикатами и исписанному граффити «Мальстрёма», подъехал люксовый автомобиль в сопровождении двух броневиков. Из них высыпали люди в армейском снаряжении с автоматами.

Их встречали бойцы группировки. Казалось, ещё секунда — и начнётся стрельба. Но дверь авто открылась, и вышел невысокий мужчина в сером пиджаке, с сединой в волосах и аккуратной бородкой. Навстречу вышел широкоплечий мужчина с красными окулярами, татуировками и хромом вместо рук и ног.

— Вы потеряли груз. Наша сделка приостановлена, — сказал серый.

— Мы найдём выблядка. Но сейчас мы увязли, — ответил хромированный.

— Меня не волнуют ваши проблемы. Документы в обмен на хром, оружие, эдди. Нет документов — нет всего остального. Ищите. Я пришлю специалистов, которые помогут. — Серый развернулся и скрылся в авто.

— Сука! — крикнул мальстрёмовец, сжимая кулаки, но ничего не сделал. Скрывшись в заводе, он проорал: — Найдите мне этого уёбка!

* * *

В авто серый мужчина, глядя в окно и делая глоток из бокала, слушал собеседника.

— Мистер Доу, мы будем ждать, пока они его найдут? — спросил мужчина напротив.

— Нет, конечно, Кевин, — ответил Доу. — Подключите наших людей. Мы должны первыми найти пропажу. Этих, — он мотнул головой в сторону завода, — устранить.

— Что указать причиной?

— Хммм. — Доу сделал глоток. — Слей разным отделам разную причину. Проверим, откуда потечёт. Дальше используй каналы, слей информацию, что мы под предлогом кражи расширяем территорию с помощью пешек. Всю новую информацию — мне.

— Понял.

* * *

Прошло десять дней. Оперативная группа «Милитеха» ворвалась в подвальное помещение.

— Чисто! — Чисто! — раздавались выкрики.

Дом был оцеплен, выходы перекрыты броневиками. На дорогу приземлились ави, из них вышли люди в нетранерских костюмах и быстро зашли внутрь.

Бойцы «Милитеха» врывались в дома, искали информацию, допрашивали людей. К концу месяца, пока Кейн лежал у Вика, на компьютер Доу пришёл отчёт.

Нетраннер, помогавший вору, скрылся из города и замёл следы, но СБ смогло достать пару контактов. Последний был записан как «Ангел с крыш». Ни имён, ни фото.

— Ну что ж, посмотрим, сколько ты сможешь бегать... ангел, — сказал Доу, печатая последние слова и нажимая «отправить».

Всем контактам и фиксерам пришло письмо: корпорация «Милитех» готова купить информацию об Ангеле за 20к эдди. За живого — 50к. От фиксеров информация ушла на улицы.

Глава 11. Тени сгущаются

Обнимая Алису, лёжа в её кровати, я читал сообщения, сыпавшиеся потоком. В каждом было одно: серьёзные люди интересуются Ангелом с крыш, за инфу дают двадцатку.

«Значит, удавка затягивается», — думал я, крепче прижимая Алису к себе.

Я был уверен, что меня сдадут. Это вопрос времени. И я должен бежать, прятаться. Но нет. Я не чувствовал страха. Всё, что я сейчас чувствовал, — затухающее тепло от прикосновений к Алисе. Глядя, как она морщится от света солнца, открывает глаза и зевает, прикрыв рот ладошкой, как смотрит на меня, — я чувствовал тепло.

— Доброе утро, — сказал я, улыбаясь и целуя её.

— Доброе, — ответила она.

— Я думала, ты снова сбежишь, — сказала Алиса, не размыкая объятий.

— Из таких тисков разве сбежишь? — тихо посмеялся я.

Через пять минут тишины я сказал:

— Алиса… я должен уйти.

— Кейн, ты... — Алиса разжала руки и посмотрела на меня. — Ты опять что-то скрываешь?

— Нет, просто дела. Нужно закончить, и я приду.

— Кейн, хватит врать.

— Прости… Я правда вернусь.

— Кейн Миллер! Ты… — Алиса встала с кровати и заходила, одеваясь в разбросанную одежду. — Ты! Вали! Хватит! Я-я устала! — Голос дрогнул, и она скрылась в ванной.

Я тоже встал и оделся. Накинув куртку, почувствовал, как «Увертюра» больно впилась в бок. Достал её, покрутил в руках и оставил на кровати.

Постучал в дверь ванной, не услышал ответа. Сказал в тишину:

— Я оставил тебе «Увертюру» на всякий случай. В городе неспокойно.

* * *

Выйдя из квартиры, я шёл к своему тайнику в Санто-Доминго.

«И что делать?» — думал я по пути. Удавка затягивалась. Единственный вариант — скрыться. Но я не смогу прятаться всю жизнь. Я не хочу такой жизни.

Под невесёлые мысли добрался до тайника. Пролез под старым забором, нырнул в подвал, засыпанный строительным мусором. Внутри был старый генератор, пара фонарей, шмотки, две гранаты. Я нашёл этот подвал два года назад, когда только оказался на улице. Тогда здесь ещё ночевал бомж, но он сдох прошлой зимой.

Входящий вызов: Мени

— Привет, чумба! — сказал Мени, появляясь голограммой.

— Привет. Что хотел? Я занят.

— Чем? А, не важно. В общем, я тут зависаю с корешами. Не хочешь подвалить?

— Нет. Всё, давай. Передавай привет сестре.

Я отключился.

Пришло сообщение от Алисы.

«Ты мудак, Миллер. Но я буду тебя ждать… И я хотела бы тебе кое-что рассказать. Так что жду».

«Что рассказать?»

«Когда встретимся лично — услышишь. Всё, целую. До встречи. П.С. Не заставляй меня снова ждать два года, иначе новость устареет)»

«Не заставлю. Целую».

* * *

Интерлюдия 2

За день до этого.

В просторном кабинете с серыми стенами, серым столом и единственным серым стулом по центру находились двое. Левая стена была заставлена мониторами с графиками, сводками и мелькающими портретами.

Мистер Доу сидел за столом, Кевин — на стуле.

— Кевин, ты меня подвёл.

— Простите, сэр, — спокойно ответил Кевин. — Но мы не могли предсказать утечку с такого уровня.

— А должен был. Мы ждали и смотрели, а ты пропустил. Информация ушла в «Арасаку».

Доу открыл файл.

От кого: Менендес Гарсия

«У меня есть информация про ангела с крыш. Интересует?»

«Да».

«В общем, вот фотка. Зовут Кейн, фамилия Миллер».

Таких писем были десятки, но в десяти случаях было совпадение имени и фамилии.

Доу отвернулся от монитора и посмотрел на Кевина.

— Что известно по Миллеру?

— Отец работал у нас, умер от киберпсихоза два года назад. Мать погибла там же. Учился в нашей школе. Отличник, необщительный. Последние два года живёт на улице. — Кевин открыл файл. — Из близких контактов — Маркус Айрд, переведён в другой город два года назад, связь потеряна. И Алиса Бланш.

— Бланш?

— Да, сэр.

— Это осложняет дело. — Доу постучал пальцами по столу. — Что дочь Бланшей забыла с объектом?

— Они учились вместе.

— Ясно. Свяжись с ними. — Он замер. — Хотя я сам.

— Если его найдут первыми «Арасака», Кевин, я найду другого помощника.

Кевин встал с жёсткого стула, поправил пиджак и ушёл.

Глава 12. Жизнь за жизнь

Входящий звонок: неизвестный абонент.

Ответив, я увидел молодого парня азиатского происхождения.

— Кейн, привет. Ты меня, может, не помнишь, но год назад ты спас мне жизнь.

Я всмотрелся в лицо.

— Чен?

— Да. — Он улыбнулся.

— Чёрт, тебя не узнать.

— Много что произошло за год. Слушай, я сейчас в «Тигриных когтях», и нашему звену пришло задание на тебя.

— Пиздец, — сказал я.

— Да, полный. Твоё фото, имя, фамилия, биография… Десять минут назад пришёл приказ выдвигаться. Группа уже выехала. У тебя есть минут пятнадцать — свалить.

— Спасибо, Чен.

— Жизнь за жизнь, чумба. — Он показал кулак. — Удачи.

Завершив вызов, я выругался и, накинув шмотки, выскочил из подвала.

Издалека слышался рёв байков — то, что так любят «Тигры».

«Сука, они раньше», — думал я, доставая гранату и делая примитивную растяжку у входа.

За забором послышался визг тормозов. Через него перепрыгнул первый «Тигр» — в бронежилете, с автоматом, хромированный. Мягко приземлился, обвёл взглядом пространство. За ним упали ещё пятеро.

Взрыв я услышал уже убегая по переулкам. С центральной дороги раздался рёв байков, приближающийся. Свернув за угол, я увидел «Тигра» на мотоцикле. Одной рукой он держал руль, другой достал катану и разгонялся прямо на меня.

Оглянулся — сзади тоже преследователи.

«Сука».

Выдохнув, я побежал навстречу мотоциклу. За пятнадцать метров до столкновения оттолкнулся от кучи мусора, прыгнул вверх и ухватился за пожарную лестницу. Под ногами пронёсся «Тигр». Я подтянулся, вскарабкался выше. Преследователи были близко.

Кинул последнюю гранату в бегущих и, не останавливаясь, взобрался на крышу. Внизу хлопнуло.

Я бежал по крышам, сердце колотилось где-то в горле, но внутри — знакомая пустота. Только где-то на периферии звенели слова Чена: «Жизнь за жизнь, чумба».

Ангел с крыш. Глупое прозвище. Я не ангел. Я просто парень, который однажды решил не быть тварью. Который помнит, как люди обходили упавшего отца, и не хочет быть таким, как они.

Но ангелы не боятся. Ангелы не убегают.

А я бежал. И страх — если этот холод можно назвать страхом — гнал меня вперёд.

Ангел с крыш. Звучит красиво. А на деле — просто человек, который слишком поздно понял, что спасать других гораздо легче, чем спастись самому.

Пришло сообщение от Алисы.

«Кейн, нужно поговорить. Жду у себя вечером».

Эпилог. Ангел с крыш

Вечером, накинув капюшон, я медленно шёл по улице. Глядел на неоновые вывески и рекламу. Шёл сильный дождь. По дороге ехали машины, играла музыка, в небо взлетал очередной шаттл. Город жил своей жизнью и ждал нового дня 2054 года.

Где-то взрывались фейерверки, люди обнимались, поздравляя друг друга. А я шёл на свидание со смертью.

Вскоре я стоял у двери Алисы. Она открылась, и на пороге застыла девушка. Увидев меня, она обняла.

Я обнял в ответ.

— Я думала, ты не придёшь, — шепнула она мне на ухо.

— Я же обещал.

— Д-да, пр-проходи, — она сжала объятия, потом расслабила руки и уступила проход.

Я вошёл в квартиру, сделал десять шагов и услышал:

— П-прости, Кейн.

Я видел в отражении в окне, как она достала «Увертюру» и направила мне в затылок. Видел, как дрожали её руки, как из глаз текли слёзы.

— П-прости, я… мне, нам… — Её рука легла на живот.

— Я беременна, — сказала она. — Они угрожали… я не могу.

— Беременна? — тупо переспросил я.

— Да, шесть недель. — Она всхлипнула. — Я хотела сказать тебе с утра, но… не успела.

— У меня будет ребёнок? — спросил я, чувствуя, как в груди трескается стена. Эмоции, запертые с того самого дня, вырвались на волю.

Из глаз потекли слёзы, а губы тронула улыбка.

— Прости, они не оставили мне выбора. Они обещали убить ребёнка, если я не сделаю это, — сказала она, вытирая слёзы.

— Кто?

— «Милитех». Они пришли сегодня.

* * *

Алиса вспомнила: придя с учёбы, она открыла дверь. Её схватили, усадили на стул, за спиной щёлкнули наручники. Женщина в пиджаке, с холодными, безжизненными глазами, соединилась с ней, сканируя. Проверила всю жизнь. Потом сказала «чисто».

— Мисс Бланш, — женщина с идеальной осанкой даже не представилась. Её зрачки сузились, когда она сканировала Алису с ног до головы. — Поздравляю с беременностью. Шесть недель. Зародыш здоров. — Алиса похолодела. Она ещё никому не говорила. — У вас есть выбор.

И вот Алиса сделала свой выбор.

* * *

— Алиса, — от моего голоса она вздрогнула. — Назови ребёнка Винсент или Валери. Сокращённо — V. Пусть он (или она) будет победителем, — сказал я, тепло улыбаясь отражению плачущей девушки.

— П-прости, Кейн... — голос сорвался.

Ангел с крыш.

Я увидел в отражении, как она поднимает «Увертюру». Мою «Увертюру». Ту, что я оставил ей, чтобы защищала.

Ирония.

— Прости, — повторила она, и слёзы текли по её щекам.

— Всё хорошо. Я люб...

Щелчок. Выстрел. Темнота.