Он всегда тебя видит (джен)

Простой алгоритм действий: проснуться ровно в 6:30 утра,ни минутой позже. Так требуется, даже если ты не выспался. Просыпаются под крик:"Покорностью отплатим!".

"Отплатим"— повторяю я, вставая с кровати. Ненавижу.

"Утренняя зарядка"— объявляет радио в моём доме.

Следящие пятнадцать минут я трачу на упражнения, планки, шторки и прочую дребедень под песни про наше величие.

"Мы одни остались на земле,

И свет одни увидели во мгле"

Я подпеваю им, это способ показать, что я абсолютно согласен со всей чепухой,что напевает милый голос.

"Водные процедуры!"— отвечает радио моим мыслям.

Я бегу в ванную, только пятки сверкают. Она как у всех, голубая, крохотная. Холодная вода бьёт по всему телу, я обмываю себя с ног до головы следующие пятнадцать минут, не меньше и не больше.

"Сборы на работу"— голос повторяет тоже,что и всегда.

"Собираюсь"— отвечаю я, одевшись в халат. Я бегу к шкафу и за пять минут на мне уже отглаженные брюки, серая рубашка,носки. Без задних мыслей я завязываю шнурки на обуви, застегиваю пальто,каждый день... Каждый день...

"Идём на работу"— повторяет голос. Я выхожу из своего дома. В течении следующих двадцати пяти минут я доеду до работы. В моём доме живёт ещё с пару десятков семей. Это дом с однокомнатыми квартирами,где живут только холостяки и семьи только лишь из супругов. Скоро я женюсь, совсем скоро я женюсь на незнакомой женщине. Я буду делить с ней квартиру, а затем у нас родится ребенок, мы получим квартиру с двумя комнатами. Если будет второй, то и с тремя. С третьим — четырёхкомнатную и далее по нарастающей.

Мы толпимся на лестнице, но толпа должна быть хаотичной, разной. Мы же все одинаковые. Все в одинаковых пальто, такие одинаковые,как будто никакие.

Я выхожу на улицу, иду в трамвай. Мне не надо платить, транспорт бесплатный. Им управляет ИИ.

Нас в трамвае ровно по количеству мест. Ровно 28. Я смотрю на людей под надоедливую песнь о нашем превосходстве. Мы выжили благодаря им, значит они лучше знают,как нам жить.

На каждой остановке выходит по пару человек. Вот и моя, пятая остановка из десяти. Я выхожу с незнакомым стариком, должно быть он тоже идёт на работу. Он такой сухой и старый. Скоро он наверняка не сможет переставить ноги. Тогда ему надо будет распрощаться со своей комнатой, а затем он окажется в доме престарелых. О нем будут заботиться лучше обученные люди,чем это мог бы сделать его ребенок.

Что только может выгнать таких стариков из дома, если знаешь,что на работу уже не годен? Все равно еду тебе в дом приносят.

Я захожу на завод,где работаю. Я — уборщик. Увы, система распределила, что я не годен ни на что более.

Я иду к месту,где нам выдаётся обычная форма. Синяя одежда и тряпка на голову. Я беру деревянную швабра с вонючей серой тканью. Зачем только мы работаем,если за нас давно это лучше делают роботы подконтрольные другим?

Что, черт возьми, я только что подумал? Придурок, это не твоего ума дело, заткнись и драй этаж. Так проходят два часа. В желудке отзывается голод, сильно, он ноет и воет белугой. Но всегда есть это но. Есть надо по расписанию.

"Завтрак"— говорит голос. Я иду в столовую. Сегодня каша, серая из неясной крупы. Я снимаю рабочую одежду вместе с заводчанами, мою руки с ними, ем с ними. Но я не знаю никого из них. Хотя нет! Я знаю #830-ую. Она очень красивая. Ее черные волосы уложены,как и у всех,но как-то иначе. Она одета, как и все,но по-другому. Она работает управляющей чем-то. Я честно не знаю чем,я не разбираюсь в этом. Как бы я хотел,чтобы она была моей супругой. Увы, это несбыточно. Где управляющая, а где уборщик. Вот и думайте. У нас нет статуса, но все же обычно людей женят по профессии. Мои оба родителя были поварами. Они бесконечно варили каши и супы. Когда я ел в школе, я знал,что эта каша может быть их. Почему-то от этого на душе было тепло.

Но завтрак кончается. Я иду драить полы дальше, драить, драить, драить... Драить под музыку.

Я точно знаю, сколько времени прошло. Четыре часа. Потому что меня оглушает радио:

"Обед!"

И все повторяется. Только вместо серой каши серый суп.

Ещё два часа полов и музыки,от которой кружится голова. И снова серая каша. Везде так. На работе,в школе, в больнице, везде серая каша и серый суп.

"Идём по домам"— бодро говорит голос радио. Она нисколько не устала. Я снимаю рабочую одежду, ставлю швабру в шкаф, выхожу из здания. Я иду на трамвай. Только сейчас я обращаю внимание на надписи "Он всегда тебя видит".

Я еду на трамвае. Я прихожу в дом.

"Свободное время"— говорит радио.

"На что его потратить?"— думаю я. Я иду мыть полы в своей комнате общими швабрами. Увы, я ни на что больше не способен. У меня на уме только швабры и тряпки.

"Вечерний туалет"— голос не устает после стольких часов пения. Я умываюсь холодной водой, чищу зубы серой пастой, я одеваюсь в серую пижаму. Я ложусь на кровать.

"Спокойной ночи."— говорит радио.

"Спокойной ночи"— повторяю я, зная,что он всегда видит тебя. Не делай глупостей,дитя.