Там, где больше не тает снег (Delirium of Teywat) (джен)

 Две звезды пронеслись по небу над Тейватом, и их след тянулся с востока тлеющим золотом ковровой дорожки. Путешественники спешно покидали один мир, даже не подозревая, что проложили себе путь в другой — холодный и отрешённый.

 Царица пала. Жестокой рукой повелительницы смерти была прервана жизнь Крио Архонта, и множественные алые глаза смотрели, как стрела Омелы раскололась пополам в мёртвых руках Ледяной Императрицы. И жизнь в семи регионах раскололась на до и после, когда смерть смогла уничтожить любовь, что была скована льдом и похоронена вечной скорбью.

 Любовь оказалась врагом смерти.

* * *

 Лишенная жизни и любви, теперь Анастасия Федоровна покоилась в стеклянном гробу, казавшись ещё бледнее обычного; серебряные цепи тихо покачивали гроб, когда в замороженную усыпальницу Белого Царя проникал любопытный, но холодный ветер, словно желая убаюкать крепче ту, кто был внутри кристально чистого ящика. И пусть даже после смерти её лицо не выражало ничего, кроме ледяного спокойствия и власти — власть ей уже не принадлежала. Свидетельством сего факта являлось алое пятно на одежде, оставшееся после изъятия сердца Крио Архонта, что фактически считалось показательной казнью. Никто не смог выступить против, когда старая власть вдруг оказалась свергнута. Её не позволили похоронить.

 И Пьеро корил в первую очередь себя.

 Он, самый преданный приближенный к Её Величеству, будучи главой Предвестников Фатуи теперь не мог сделать вообще ничего.

 Он тоже потерял власть. Всё произошло слишком быстро, Царицу успели лишь привезти в Заполярный Дворец, когда весь Тейват услышал:

 "Теп͞е͌рь Сме͡р͡ть͟ р̂а̚сп͜р̓о̕сͬте͟р͡л̚а св́о̌и к̕ры͞лͩья н͜ӓ͢д жи͞з͞н̑ями Тей͠в͜ат̕ӑ"͡.

 И теперь, всякий живой, кто посмеет оставить свои чувства, становится изгоем.

 Лидер предвестников стал таким, не посмев предать память о Её Величестве Царице. Тем, кто пал под чувствами, тоже высекли бы клеймо Изгоев.

 Синьора. Капитано.

 Синьорой двигала месть — холодная, но жгучая. Капитано хотел достойно упокоить души, и фактически спас себя от Исцеления.

 Сандроне будто бы не изменилась с тех пор, как Пьеро пригласил её в свои ряды, использовав в качестве локации ресторан в Фонтейне. Но может... Она претворялась, как и Арлекино? Никто не знал, получила ли Марионетка Исцеление.

 Арлекино же вела двойную игру. Дом Очага, теперь выступающий штабом "Проведения Процедуры" для детей — сирот, на самом деле был пристанищем для испуганных сердец, что теперь будут взрощены бесчувственным и строгим Отцом.

 Арлекино дала себя исцелить. Но только для того, чтобы подпольно составить сфабрикованные документы об успешно проведенной операции. Для убедительности, она доставала для детей специальные лекарства — таблетки, что блокировали зоны мозга, отвечающие за проявлении эмоций. Это было намного лучше, чем хирургическое удаление участка мозга.

 Коломбина... Ей изначально не было никаких дел до чувств других, и проявлять свои она просто не умела. После смерти Анастасии Федоровны она покинула Фатуи, вернувшись в Нод Край. Кто-то говорил, что она просто сбежала, поставив точку; другие считали, что она выполняла последнее поручение Её Величества Царицы. Но перед тем, как Снежную потрясла весть о гибели правительницы, один из Фатуи рассказывал, как ночью ему приходилось слышать песни о былом величии Анастасии Федоровны Снежной.

 Её смерть была ужасной.

 Пьеро опустился на одно колено, выражая почести своей императрице. Он знал, что пусть она и не дышит, предвестник ощущает то присутствие, что заставляло целые шествия замереть от морозного дуновения ветерка.

— Я всё ещё здесь.

 Шут не знал, кого он убеждал в своём присутствии. Себя? Её Величество?

— Всё было не напрасно. Ведь ещё жив я.

 Белые ресницы на мгновение дрогнули. Откуда — то взявшаяся снежинка, легко упавшая на гроб, легла на стекло, что защищало лицо покойной от низких температур, что царили здесь. Ведь благодаря ним, тело не скоро тронет разложение.

 Мать всея Снежной будет лежать здесь до окончательного краха Страны Снегопадов, где снег больше не таял.

 И эта снежинка не растаяла. Это было для Пьеро знаком. Он встал.

— Вы дали мне то, чего я не нашел в родной обители. И пусть так вышло, я обещаю. Я продолжу наш путь. Месть продолжит накапливаться в сердцах тех, кто пойдет против нас. Ни одному взгляду Богов теперь не испугать и не проклясти нас. Я обещаю.

 Пьеро развернулся и ушёл. На входе он увидел чью-то тень, тут же скрывшуюся за поворотом ледяных стен.

 Его взгляд пронзил небеса.