Истинные (гет)

Пролог.

Год. Ровно год назад в «ВКонтакте» ей пришло сообщение от незнакомца со смешным ником Syali89. Света тогда чуть не удалила его не глядя — ей писали много, в основном глупости. Но этот начал не с «привет, красавица», а с вопроса.

— Спасибо за комментарий, стараюсь исправляться. Извини, увидел у тебя на стене пост про Снейпа и Гермиону… Ты правда считаешь, что Снейп заслужил искупление, или это просто удачный AU?

Она усмехнулась и ответила. Через час они спорили так, что у неё сел телефон.

Это был Ильяс. Слесарь-ремонтник, как он скромно писал, из маленького посёлка где-то далеко, за тысячу километров. Света сначала представляла его суровым дядькой в рабочей робе, с руками в машинном масле. А он оказался человеком, который читает её любимые фанфики и пишет свои — немного корявые, но живые, с настоящими, неподдельными чувствами.

Так всё и завертелось.

Из переписки:

Ильяс: «Купил тебе букет с доставкой. Напиши, когда придёт, а то я буду переживать.»

Света: «Спасибо))) Ильяс, это уже третий подарок за три дня! Ну перестань, неудобно же.»

Ильяс: «Не перестану. Мне приятно, что ты радуешься. Пока я не могу подарить его тебе сам лично, пусть хоть так.»

Сердце у неё ёкало от таких сообщений. Она откладывала телефон, а потом снова брала его через минуту.

Они обсуждали всё: канон и AU, героев, спойлеры, чей пейринг лучше. А между строк — жизнь. Он просыпался в шесть утра, потом шёл на смену, а вечером перед ужином садился писать ей. И после ужина до поздней ночи. Она проверяла тетради с диктантами и сочинениями, ставила оценки и составляла планы занятий, а между работой отвечала.

Учительница русского языка и литературы. Двадцать восемь детей только в своём классе, горы тетрадей. А дома — тишина и разговоры с котом поначалу, а сейчас с ним.

— Когда ты ко мне приедешь? — наконец спросила она однажды, и сама испугалась своей смелости. Тысяча километров. Взрослые люди, а она краснеет, как школьница.

— Приеду, — ответил он просто. — Скоро.

Глава первая . Тысяча километров.

Окно поезда запотело, и Ильяс протёр его ладонью. За стеклом тянулись поля, перелески, редкие деревни с деревянными заборами и резными наличниками — бесконечная, неторопливая русская равнина. Он почти ненавидел этот путь. Слишком долго тянутся просторы. Тысяча километров — это не расстояние, это испытание для человека, который вдруг понял, что у него в дорожной сумке лежат подарки, купленные в трёх интернет-магазинах, и что через несколько часов он впервые в жизни увидит ту, с кем переписывался целый год. А с другой стороны любил именно эту самую дорогу, ведь она ведёт к ней.

Год с верхом. Больше трёхсот шестидесяти пяти дней общения и множество писем в «ВКонтакте». Год, в течение которого он отправлял ей то книгу, то упаковку травяного чая с мятой, то тёплый плед с вытканными милыми зверушками, то сборник сказочных приключений в красивой обложке. Год, за который две одинокие души, разделённые тысячей километров, сблизились так, как иные не сближаются и за десятилетия жизни бок о бок. Ведь если ты счастлив один, то живёшь не половину, не треть и даже не четверть своей жизни.

Он достал телефон. Открыл диалог мессенджер и начал диалог.

— Я уже в пути, — написал он.

Ответ пришёл почти сразу.

— Я волнуюсь, как перед экзаменом. Хотя сама их принимаю.

Ильяс улыбнулся. Светлана Ивановна Светлова. Учительница русского языка и литературы. Тридцать восемь лет. Невысокая, полноватая шатенка. На фотографиях у неё было удивительно знакомое лицо — такое, будто он видел её всю жизнь. Он, кажется, даже в шутку написал ей когда-то, что она похожа на Гермиону Грейнджер. А она ответила: «Тогда ты у меня вылитый Гарри Поттер, только без очков». Они посмеялись. Но весомая правда в этой шутке была.

Он и впрямь — высокий, стройный, поджарый, с тёмно-русыми волосами в вечном художественном беспорядке — немного смахивал на мальчика, который выжил. Разве что шрама не было и прекрасное зрение.

Поезд вздрогнул на стыке рельсов, и из соседнего купе донесся запах — кто-то резал копчёную колбасу. Ильяс поморщился. Вот уж чего он не понимал, так это этой дорожной еды. Но вслух, конечно, ничего не сказал.

— А я приготовил сюрприз, — написал он и тут же пожалел: слишком загадочно.

— Лучше бы приехал живой и здоровый, — отозвалась Таня. — Сюрпризы — это приятно, но ты рядом- лучше.

Он откинулся на полку и закрыл глаза. Под мерный перестук колёс мысли понеслись назад — в тот день, когда всё изменилось.

Это случилось четыре года назад. Тогда он ещё был не слесарем-ремонтником из маленького посёлка, а Ильясом, шеф-поваром одного из модных ресторанов большого города. Молодым, амбициозным, обласканным. Он стоял на кухне в белоснежном кителе, и в этот момент повар-су-шеф протягивал ему тарелку, над которой полагалось священнодействовать. Пармезан, выдержанный двадцать четыре месяца. Трюфельное масло. Апельсиновый соус. Всё это должно было стать блюдом, которое оценит критик из известного гастрономического гида.

— Сейчас, — шептал метрдотель, — сейчас зайдёт. Соберись.

И зашёл. И блюдо приняли. И, кажется, даже похвалили. А потом был тот самый вечер, когда на кухне царило ликование.

Ильяса словно молния поразила. Не в переносном смысле — в самом прямом. Он стоял посреди этого шума, блеска, летящих в воздухе команд, и вдруг увидел всё со стороны. Его статус. Его зарплата. Его «звезда Мишлена», о которой так любили упоминать на банкетах. Всё это была мишура. Красивая, дорогая, блестящая — но мишура. Как дождик на ёлке, который осыпается к середине января и который никто не замечает, пока он валяется на полу в незаметном углу.

В ту ночь он не смог уснуть. А утром написал заявление об увольнении.

Коллеги крутили пальцем у виска. Мол, с ума сошёл, Ильяс. Ты же на пике. Ты же теперь...

— Вот именно, — отвечал он спокойно. — Теперь.

Он собрал вещи. Продал квартиру. Уехал в посёлок, о котором помнил только по детским воспоминаниям и по карте. Крошечный, пыльный, сонный рай. Там он устроился слесарем-ремонтником на местное предприятие. Порядок, тишина, руки в машинном масле вместо трюфельного. И — он сам не сразу понял, вот оно счастье.

Но зияла в сердце какая-то пустота. Не то чтобы он скучал по кухне. Чего-то не хватало совсем другого.

И однажды вечером, листая ленту, он наткнулся на сообщество, посвящённое фанфикам про Гарри Поттера. Зашёл. Зачитался. А через месяц уже сам писал, по ночам, урывками, взахлёб. Впервые в жизни он писал то, что хотел, не статьи для модных журналов, а не то, что ожидали. Впервые в жизни он творил не для статуса, а для души.

Так в его жизнь вошла она. Света. В комментарии под одним из его фанфиков.

«У вас очень живо написано про чувства. Правда, запятых вы ставите с щедростью пекаря, сыплющего муку, — но это поправимо».

Он засмеялся. Написал ей. Она ответила. Так начался год.

Поезд замедлил ход. Ильяс взглянул в окно: перрон, вокзал, город, вдруг вынырнувший из темноты. Он встал, поправил сумку и вдруг поймал себя на том, что у него дрожат руки. Как у подростка перед первым свиданием. Хотя по сути это так оно и было.

— Учительница русского языка, — пробормотал он себе под нос, — учительница... А я тут как школьник.

На перроне он сразу увидел её. Света стояла у края платформы в бежевом пальто, переминаясь с ноги на ногу и явно высматривая его в толпе. Она была именно такой, как на фотографиях, — только лучше. Потому что живая. Потому что её глаза, когда она его заметила, вспыхнули тем самым светом, который невозможно передать ни одной, даже самой лучшей HD фотографией.

Света никогда не считала себя красавицей. Поймала себя на непрошенной, дурацкой мысли: «Наверное, сейчас разочаруется».

Но тут их взгляды встретились, а он посмотрел на неё так, будто она — самое удивительное, что он видел в жизни, и ноги сами понесли их друг к другу.

— Ильяс! — выдохнула она и, не раздумывая, шагнула к нему прямо в объятия.

Он очень ласково сжал её в своих тёплых руках. Она оказалась ниже, чем он думал, — и это было хорошо, уютно, как будто создано для того, чтобы её было удобно обнимать.

— Привет, Гарри, — рассмеялась она спрятав смущение, уткнулась носом ему в грудь.

— Привет, Гермиона, — сказал он тихо, только ей.

Так они и стояли — две души с разных концов России, наконец-то оказавшиеся рядом.