Чай по особому рецепту (джен)

Гермиона перевернула страницу, кончиками пальцев потёрла уставшие глаза и ущипнула себя за переносицу. Убористый, витиеватый почерк в старой тетради расплывался, превращаясь в сплошную серую полосу. За окном дома на Спиннерс-Энд монотонно шумел мелкий дождь. Он упорно нагонял сонливость на и без того смертельно уставшую Гермиону. Она сжала челюсти, пытаясь сдержать очередной зевок.

Вот уже, наверное, второй час она честно старалась сосредоточиться на начерченной от руки схеме, но механизм действия постоянно ускользал, путался. Гермиона расстроенно сжала кулаки: ей просто необходимо было понять, какой принцип описывал автор!

— Вынужден тебя огорчить. Магия так не работает, — сдержанный знакомый голос вырвал её из практически медитативного, абсолютно бессмысленного созерцания рисунка.

— Что?

Гермиона вскинулась и застонала — затёкшие мышцы отозвались на резкое движение пронзительной болью.

— Пристальным взглядом невозможно прожечь дыру в пергаменте. Или ты хотела полностью его испепелить? Потому что на осмысленное чтение твоё занятие мало похоже.

Северус стоял, прислонившись плечом к книжному шкафу и скрестив руки на груди. Тонкие губы кривились в насмешливой ухмылке, а чёрные глаза смотрели внимательно и, как показалось Гермионе, с некоторой долей недовольства.

Они работали вместе уже больше трёх месяцев, и она уже вполне успела привыкнуть к тяжёлому, переменчивому характеру Снейпа, но сегодня Гермиона была совсем не в настроении терпеть его колкости. Исследование, начавшееся так хорошо и активно, внезапно застопорилось. Абсолютно. У Гермионы было чувство, что она катастрофически не успевает, что драгоценное время утекает, как песок сквозь пальцы.

— Мне нужно разобраться, — огрызнулась она. — И если ты не хочешь мне помочь…

— Последние минут двадцать пять ты застряла на одной странице, — заметил Снейп, подходя ближе к столу. — При этом четырежды переспросила меня о том же самом. — Длинный палец указал на рунический символ, расположенный в левом углу. И Гермиона не имела ни малейшего представления, что же он означает. — Просвети, с каких пор Гермиона Грейнджер не усваивает информацию с первого раза? Или хотя бы со второго.

Она густо покраснела. Это ж надо так уметь?! Вроде и похвалил, а стыдно-то как. Впрочем, стоило ли удивляться? Снейп был не только мастером зельеварения, но и ядовитых реплик. Гермиона хотела как-то защититься, но мысли были неповоротливыми, тяжёлыми, и слова отказывались складываться во внятные доводы. А Снейп, кажется, разошёлся не на шутку:

— Я потратил семнадцать лет своей жизни в бесплодных попытках вложить хоть немного знаний в пустые головы неприспособленных к обучению оболтусов. Будь уверена, Гермиона, я не собираюсь повторять собственные ошибки и продолжать бессмысленно тратить время.

— Извини. — Она виновато опустила глаза. — Я понимаю. Дай мне буквально минутку, и я обязательно сконцентрируюсь.

— Нет.

— Что? Ты не можешь всё прекратить! Пожалуйста, Северус. Я правда сейчас соберусь. Нам надо продолжать.

— Ты не в том состоянии. Сколько часов ты спала ночью? Только не смей мне лгать.

— Около двух, — с тяжёлым вздохом призналась Гермиона. — Я засиделась в библиотеке на Гриммо. Мне показалось, что в старых бумагах Блэков есть упоминание о схожих случаях стирания памяти. Я хотела проверить как можно скорее.

— И как долго уже продолжается это безобразие?

— Ну… дней пять. Может, двенадцать.

— Поразительная глупость, — без особого сострадания констатировал Снейп. Он приблизился вплотную, бесцеремонно забрал тетрадь, закрыл её и отложил на край стола. — Позволь поинтересоваться. Почему ты решила, что ментальное истощение как-то ускорит процесс создания контрзаклинания? Поверь моему опыту, недосып на регулярной основе ещё никому не шёл на пользу. В подобном состоянии ты во всех отношениях бесполезна. Собирай вещи, отправляйся к Поттеру. И прежде чем возвращаться сюда, хорошо выспись.

— Нет. — Гермиона непокорно тряхнула головой. — Мы договаривались поработать до вечера. Так что я никуда не уйду. У тебя есть кофе? Можно мне чашку обычного кофе? Он отлично бодрит.

Снейп несколько секунд молча разглядывал её. Веки припухли, но в бездонных, хотя и чуть замутнённых усталостью карих глазах плескалось чисто гриффиндорское упрямство. Его же лицо оставалось бесстрастным и непроницаемым. Гермиона испугалась, что вот прямо сейчас Северус просто-напросто выставит её за дверь.

— Кофе, значит. Напрашиваетесь на угощение, мисс Грейнджер? Ну ладно, будет вам — только не эта маггловская отрава, а чай. По моему особому рецепту.

Снейп круто развернулся и скрылся в тёмном узком коридоре. Гермиона с облегчением выдохнула и откинулась в старом, но удивительно удобном кресле. В комнате было тихо, только часы на каминной полке размеренно отсчитывали секунды. Звук был монотонным, убаюкивающим. Гермиона прикрыла глаза — буквально на пару минут, — пока Северус занят на кухне.

Вернулся он минут через десять. В руках Снейп держал белую чашку, от которой поднимался густой пар и пахло чабрецом, мятой и чем-то навязчиво сладким. «Наверное, мёдом», — решила Гермиона.

— Пей, — коротко велел он, стараясь не обращать внимания на её заспанный, разомлевший вид. — Специально для тебя.

Гермиона благодарно улыбнулась. Кружка приятно согревала ладони. Она сделала несколько глотков — напиток оказался терпким и невероятно вкусным. Тепло мягкой волной разлилось по телу, снимая тупое давление в висках.

— Спасибо, Северус, — вяло пробормотала она, смутно ощущая, как веки наливаются свинцовой тяжестью. — Очень… приятно…

Договорить она не успела, проваливаясь в глубокую, гостеприимную темноту без сновидений.

Снейп аккуратно перехватил чашку, пока не пролились остатки горячей жидкости и Гермиона не обожглась. Он перевёл взгляд на мирно сопящую в его кресле девушку. Её голова неловко склонилась к плечу, и Северус нахмурился.

— Стычки с Упивающимися смертью, год скитаний вне закона, — негромко, чтобы не потревожить её вынужденный отдых, произнес он, — и столь непростительная беспечность.

* * *

Гермиона проснулась от того, что ей было хорошо и уютно. Она пошевелилась и с изумлением обнаружила, что с комфортом лежит на чём-то мягком и довольно широком, а сверху до самого подбородка укрыта толстым шерстяным пледом.

Гермиона распахнула глаза. За окном уже окончательно стемнело. Дождь утих, и только редкие капли стучали по карнизу. В комнате горел камин, мерно потрескивая дровами и отбрасывая оранжевые блики на корешки книг. Часы показывали начало одиннадцатого вечера. Как выяснилось, сама она расположилась на низкой тахте. Которой в гостиной Северуса совершенно точно раньше не было. Гермиона резко села, сбрасывая плед.

Да. Правильно. Снейп заварил для неё чай.

Вот мерзавец!

— Проснулась? Весьма своевременно, — раздался невозмутимый голос. — А то я уж начал обдумывать варианты, как тебя будить.

Снейп сидел у огня и увлечённо читал какой-то потрёпанный на вид фолиант. При её движении он даже не повернулся.

— Как… Что ты сделал?! — возмутилась Гермиона, вскакивая со своего явно трансфигурированного ложа.

Щёки вспыхнули ярким румянцем. То ли от смущения, то ли от злости — она сама не до конца понимала. Гермиона поспешно пригладила растрепавшиеся волосы и продолжила обличительную тираду:

— Ты меня усыпил! Подмешал что-то в чай? Да как ты вообще посмел! Это возмутительно! Это… это просто подло! Даже для слизеринца.

— Я лишь действовал в собственных интересах: избавил себя от твоего невнятного бормотания и временно ограниченных умственных способностей, — ровно ответил Северус, откладывая книгу в сторону. — Толку от твоей работы всё равно не было никакого. А мне в доме не нужны истощённые призраки.

— Я взрослая, самостоятельная ведьма! Я сама могу решать, когда мне ложиться спать!

Гермиона в сердцах топнула ногой, прекрасно понимая, как по-детски это выглядит. Снейп тоже понимал: насмешливо выгнутая бровь была наглядным тому подтверждением.

— Ты гробишь здоровье, Гермиона.

— А ты не имеешь никакого права так поступать! Не смей обращаться со мной как с неразумным ребёнком.

— Тогда прекращай вести себя подобным образом! — потеряв терпение, рявкнул Снейп. Он тоже поднялся, и его долговязая тёмная фигура угрожающе нависла над ней. — Всё. С меня хватит. Убирайся.

Он в раздражении схватил со стула её сумку и почти кинул её Гермионе. У неё оборвалось сердце. Гнев мгновенно угас. Она прекрасно осознавала, что без помощи Снейпа у неё нет реальных шансов вернуть родителям память.

— Северус, я…

— Иди, Гермиона. Пока Поттер не поднял весь аврорат на твои поиски, — перебил Снейп. — Только учти, если в субботу ты опять заявишься в таком же полуобморочном состоянии, я на порог тебя не пущу. Мне дорого моё личное время. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Северус, — попрощалась Гермиона.

На подкашивающихся от облегчения ногах она чуть ли не бегом выскочила за дверь. Пока вредный бывший профессор не успел передумать и не выгнал окончательно. Прохладный вечерний воздух окончательно её взбодрил.

На душе было странно и муторно. С одной стороны, Снейп её обманул. Злоупотребил доверием. Его самоуправство и бесцеремонное вмешательство в её жизнь были недопустимы. Но с другой, Гермиона не могла отрицать, что впервые за полторы недели голова у неё была ясной, из тела ушла ломота, а сама она чувствовала себя отдохнувшей. Выходит, отдых ей правда был необходим. Получается, Северус действовал в её интересах.

Вот только… Оправдывало ли это такое чисто слизеринское вероломство?

Гермиона не знала ответа, но, аппарируя на площадь Гриммо, она поймала себя на том, что вопреки праведному негодованию на её губах настойчиво расползается лёгкая улыбка.