Год 844 (гет)

Вдохнуть не получалось. Рёбра будто перехватило тяжелыми металлическими цепями. Вместо выдоха изо рта вырвался лишь короткий хрип, но даже он оказался практически неслышимым — тяжёлый грохот дождя заглушал все остальные звуки. Растёкшаяся по земле лужа крови не позволяла отвести от себя глаза. В алом глянце отражались падающие с неба капли, пуская по поверхности чёрные круги.

Там точно отражалось что-то ещё. Что-то, чего не хотелось видеть. Что-то, о чём не хотелось вспоминать.

Густая жидкость всё прибывала, покрывая собой лодыжки, колени, пальцы бессильно опущенных рук. Дождь не просто смешивался с кровью — он сам становился ею. Размытые отражения превращались в более чёткие, будто сама стихия пыталась показать Леви то, на что он боялся взглянуть.

Два трупа. Девушка и парень.

Нужно было действовать. Хотелось убежать, отвернуться, ринуться в бой — но парализованное тело отказывалось двигаться. Кровавое озеро поднялось до локтей и обнимало вязким холодом.

Шум умолк, оставляя за собой тишину. Небо выплакало всё, что могло.

Перед лицом пронеслась одинокая капля. В отблеске тёмной дождевой воды он увидел ещё одно отражение. Расширенные зрачки, сжатые скулы, короткие черные волосы, бледная кожа.

Капля коснулась поверхности с оглушающим звоном и подняла волну; плотная субстанция сбила мужчину с ног. Он погружался в липкий мрак. Всё, что оставалось сделать — глубоко вдохнуть, позволить жидкости заполнить легкие, и…

…Он открыл глаза.

Леви лежал на кровати, хватая ртом воздух. На лбу выступила испарина; мужчина с усилием провёл по лицу, стирая с себя остатки ночного кошмара. Каждое движение отдавало в виски тупой болью.

Солнце не успело встать и из-за задёрнутых занавесок пробивался бронзовый рассвет. Леви сел на кровати и вглядывался в трещины на деревянном полу, переводя дыхание.

Последняя проведённая в разведкорпусе неделя отличалась постоянством. Каждую ночь мужчине снился один и тот же сон. Нарастающая лужа крови, отражения, падение в никуда, а затем — та же самая трещина в полу. Каждое утро.

После — встать с кровати. Умыться холодной водой, — единственное достоинство ранних пробуждений в том, что можно спокойно привести себя в порядок, не дожидаясь очереди. Безвкусный завтрак — какая-то каша, кусок хлеба. Шум солдат в столовой, ежедневные бравады о «защите человечества» от командиров и ветеранов.

И, конечно же, тренировки. Присутствовать на них обязаны все, поэтому Леви… присутствует. Он привычно стоял, прислонившись к невысокому заборчику, ограждающему тренировочный плац. Скрестив руки на груди, он смотрел прямо перед собой, на тренирующихся солдат.

Высоко в небе висело солнце, безжалостно нагревая утоптанную землю тренировочной площадки. Теплый ветер не приносил с собой прохлады, только шумел листьями деревьев в лесу за спиной.

Незнакомый разведчик, молодой парень, показывал своему товарищу боевой прием, но сам же запутался в ногах и упал на землю.

«Труп», — подумал Леви, глядя, как над упавшим солдатом с земли поднимаются клубы пыли.

— Эй, ты как? — оставшийся на ногах парень, высокий кудрявый блондин, протянул руку упавшему. — Ногу не растянул?

— Не-а, — второй разведчик встал на ноги и отряхнул штанины. — Жаль. Мог бы экспедицию пропустить из-за травмы.

Блондин спрятал смех, закрыв рот рукой и отворачиваясь вбок — и встретился взглядом с Леви. На секунду на лице разведчика появилось замешательство, после чего он толкнул своего товарища локтем в бок. Оба парня тут же поспешили уйти и подыскать другое место для тренировки.

Косые взгляды и перешёптывания за спиной — ещё одна часть рутины.

Сложно не заметить, что другие солдаты продолжают сторониться новичка. Стоило им вернуться из экспедиции, как дух «боевого братства» пропал, будто бы они и не прошли вместе сквозь мясорубку. Впрочем, расположение сослуживцев никогда особенно не интересовало Леви.

На противоположной части плаца прямо на земле сидела девушка. Она обхватила колени руками и смотрела куда-то вниз, не обращая внимания даже на то, что пыль, поднявшаяся от тренирующихся рядом солдат, оседает на её штаны и ботинки. «Тоже т…»

— Бу! — слева раздался высокий женский голос.

Погрузившись в свои размышления, Леви не сразу заметил, что его одиночество было нарушено. Стоило мужчине повернуть голову, как незнакомая девчонка разулыбалась. Испугать его не получилось, но она, кажется, не сильно и пыталась. В уголках глаз собрались морщинки, а рот изогнулся в широкой улыбке.

— Пойдешь тренироваться?

Леви ничего не ответил, лишь продолжил сверлить взглядом незнакомку. По её внешнему виду легко определялся нахальный характер: девушка даже не удосужилась убрать в хвост или косу длинные, уже успевшие растрепаться волосы.

«Ещё один будущий труп».

Разведчица выглядела молодо, но явно старше большинства новобранцев; впрочем, у них бы и не хватило смелости подойти — обычно солдаты быстро разбегались, подобно блондину и его товарищу.

— Не говоришь, значит. Ну, хорошо. Ха-анджи!

Устав ждать ответа, она перевесилась через заборчик и громко окликнула другую девушку, уже знакомую Леви. Ханджи Зое, эксцентричная разведчица с замашками учёной, тренировалась в паре с опытным солдатом на противоположном краю плаца, но тут же отвлеклась, услышав свое имя. Толстые линзы очков блеснули на солнце. Подруги синхронно показали друг другу большие пальцы, после чего Ханджи коротко извинилась перед своим напарником, отбежала подальше и что-то подобрала с земли. Выпрямившись, она перебросила это «что-то» через всю площадку.

Две деревянные палки взмыли в воздух, высоко над головами тренирующихся, и летели прямиком в сторону Леви. Одну палку он остановил в воздухе одним резким и четким движением руки — ровно за секунду до того, как деревянный обрубок мог бы попасть прямиком в его голову.

Вторую же зачинщица этого сомнительного мероприятия попыталась поймать самостоятельно. Подняв руки наверх, она пару раз отшагнула, пытаясь понять, куда упадёт снаряд. В итоге палка упала на землю, сантиметрах в пяти от девчонки.

— И что это за цирк? — Леви брезгливо покосился на светлое дерево.

— Это не цирк, — она подняла палку. — В цирке я бы ходули принесла.

«Раздражает».

— Принеси себе ходули и уходи отсюда.

Девушка даже и не думала уходить. Она слегка наклонила голову к плечу и смотрела на Леви так, будто ждала исключительно положительной реакции. Другие разведчики, очевидно не ожидавшие подобных перформансов во время тренировки, повернули головы, глядя на перепалку. Сквозь толпу к ним спешила Ханджи и её заинтересованный взгляд не предвещал ничего хорошего.

Зрителей становилось слишком много.

— Потом не жалуйся, — мужчина оттолкнулся от заборчика и сделал шаг вперед, нехотя соглашаясь на предложение.

— Я вообще никогда не жалуюсь!

Девчонка будто только этого и ждала. Одной рукой она оперлась на забор и перемахнула через него, оказываясь внутри тренировочной площадки. Раздался топот нескольких десятков ног — уставшие разведчики только и рады были поглазеть на тренировочный бой хмурого новичка и безумной девушки. Вторая, нисколько не смутившись внимания, отвешивала им реверансы, будто театральная актриса.

Ханджи уже выбилась вперед и, не отставая от подруги, тоже взяла себе новую роль. В этом поединке она, очевидно, была рефери:

— Будет один раунд! До... первого касания палкой. Задел соперника — победил.

Она явно придумала условия на ходу, превращая тренировку в какую-то странную игру. Впрочем, других солдат это устроило — наблюдающие одобрительно загудели. Всеобщего ликования не разделял лишь высокий блондин, стоящий в первых рядах.

Мик Закариас. Воспоминания о знакомстве, при котором разведчик макнул Леви в грязь, всё ещё висели в воздухе между, теперь уже, соотрядцами. Мужчина скрестил руки на груди и не сводил с новичка прицельный взгляд.

Лицо на секунду скривилось от воспоминаний о мутной, грязной луже. Стараясь отвлечься, Леви надёжнее перехватил палку, оценивая баланс своего «оружия». Дерево неплохо зачистили, чтобы гладкая поверхность не оставляла занозы. Никакой узкой заточки ближе к краю не было, а значит, колющих ударов можно не ожидать, но вес палки был достаточный, чтобы при сильном замахе нанести травму.

Ханджи взмахнула рукой, оповещая о начале боя.

Девчонка стояла напротив, в паре метров от соперника. Её руки были спрятаны за спиной, а немигающий, внимательный взгляд оценивал каждое действие. Леви принял достаточно расслабленную, но все же боевую стойку, ожидая ее выпада и мысленно сделал вывод:

«Хочет атаковать неожиданно».

Ветер шумел, перебирая чёрные локоны девушки. От светло-серых глаз отражалось голубое небо, делая радужку чуть ярче. В толпе нервно откашлялся кто-то из солдат. На окраине леса шумно взмахнула крыльями птица.

Ветер шумел. А она даже не двигалась.

— Мы здесь постоять собрались? — Леви начинал терять терпение.

Ответить она не успела. Стоило девушке сделать небольшое, микроскопическое движение, как мужчина сорвался с места, целясь в правое плечо. Замах тренировочный, слабый, но для победы хватило бы и его, — если бы палка не проскользила по воздуху.

Соперница моргнула. Она даже не думала атаковать; лишь отклонилась назад, переминаясь с ноги на ногу, и это спасло её от поражения.

Леви замер, пытаясь оценить, насколько это отклонение действительно было случайным. Новая знакомая не была похожа на серьёзного противника, вроде Мика или Эрвина. Она, скорее, могла бы сравниться с насекомым. Такая же назойливая, мелкая, но хаотичная.

Хаос же ему никогда не нравился.

— И что это за фарс? — он выпрямился, продолжая следить взглядом за разведчицей.

— Это у меня тактика такая! — девчонка до сих пор держала палку позади, шагая вбок. — Жду, когда соперник устанет ждать и сам меня атакует.

— В чем смысл?

Вместо ответа она скрылась за спиной. Леви хмыкнул. Грязный, но стандартный ход — скрыться из поля зрения и ждать, когда противник начнет оборачиваться, чтобы атаковать в момент разворота.

Он закрыл глаза и весь обратился в слух.

Соперница явно никуда не торопилась. Один из солдат на краю плаца нервно переминался с ноги на ногу, а другой коротко почесал голову. На площадке для воздушных тренировок кто-то лавировал между столбов, цепляясь крюками за дерево. Наконец, позади, почти за спиной, раздался тихий, скользящий звук. Леви открыл глаза и резко развернулся, на ходу вскидывая оружие вверх. Второй удар ожидался значительно сильнее первого, — мужчина собирался контратаковать. Палка со свистом рассекла воздух, и…

Мышцы плечей и предплечий напряглись, останавливая замах в сантиметре от раскрытой ладони.

На секунду Леви задержал дыхание. Представить хруст, с которым ломается тонкая кость, было несложно, но пальцы девушки даже не дрогнули. Соперница лишь протянула руку чуть выше, касаясь палки, которая только что могла надолго отправить разведчицу в лазарет.

— Я Айрис!

Девчонка комично пожимала палку на манер того, как пожимают руку при знакомстве. Ее оружие валялось на земле и рядом с ним расходились маленькие клубы пыли; судя по всему, оно упало на землю как раз перед тем, как противник замахнулся.

— Нет. Ты дура, — Леви выругался сквозь зубы, выпуская оружие из рук. — Ты только что могла лишиться руки.

— Да ерунда. У меня вторая есть, — Айрис подняла левую ладонь и помахала новому знакомому, подтверждая свои слова.

Вторая палка тоже приземлилась на землю с глухим звуком. По толпе солдат пробежали смешки: кто-то нервно хихикнул, а несколько ветеранов засмеялись во весь голос.

Представление окончилось. Плац вновь наполнился звуками поступи солдат — но теперь шаги звучали не так тяжело, скорее, бойко. Зрители возвращались к тренировкам. Ханджи, напротив, подбежала ближе, оглашая итоги поединка.

— Айрис, получается, проиграла, — ученая нахмурила брови, глядя на подругу. — Сама победу отдала. Вы же до первого касания сражались.

— Это тоже ерунда, — девушка лишь махнула рукой и отправилась поднимать палки с земли.

Леви цыкнул сквозь зубы, возвращаясь к тому же месту у забора. Впереди него, из-за полуденного солнца тренирующиеся солдаты отбрасывали длинные темные тени. Через несколько мгновений одна из таких теней опустилась и на новобранца.

Мик. Высокий и широкоплечий, он нависал над разведчиком, как скала над деревом. Мужчина смотрел исподлобья, нахмурившись; между бровями залегла глубокая морщина. Казалось, его лоб сейчас треснет, как глиняная фигурка.

— Ладно, — после долгого молчания он сказал неожиданно спокойным голосом. — Может, Эрвин в тебе не ошибся.

С этими словами Мик развернулся и удалился прочь.

* * *

Металлические клинки вздрогнули с тихим звоном. Ветер, залетевший в комнату сквозь открытые окна, подхватил широко распахнутую дверь оружейной и с грохотом прибил ее к стене. Зашедшая в комнату ученая даже не обернулась — она уверенным и чётким шагом приближалась к Леви, на ходу выуживая блокнот и карандаш из поясной сумки.

— Ханджи Зое!

Девушка не то представилась, не то просто огласила свое прибытие. Звонкий голос эхом прошелся по комнате, отражаясь от каменных стен и пола, смешиваясь со звуками приближающихся шагов.

— Наслышан, — сухо бросил Леви, возвращаясь взглядом к лежащему на столе разобранному механизму.

За последнюю неделю оружейная стала одним из немногих мест, где можно укрыться и от солнца, разъедающего кожу своим жаром, и от шумных разведчиков. Солдаты, как косяк рыб, гурьбой забивались в эту комнату утром, перед тренировками, забирали свои клинки и устройства пространственного маневрирования. Но затем до глубокого вечера здесь царил покой, а стараниями Леви — ещё и порядок.

Оружейная, располагающаяся на первом этаже штаба, представляла собой достаточно длинное, но узкое помещение, которое можно было бы принять за коридор. Окна, выходящие на лес, заливали комнату рыжим светом. Напротив них по длинной стене стояли шкафы из плотного, тёмного дерева, хранящие УПМ, а рядом с ними — ячейки для клинков.

Солнце начинало клониться вниз, к горизонту.

Леви перебирал своё устройство пространственного маневрирования, сидя за дубовым столом посередине комнаты. Серебристый металл окрасился в тёплые оттенки, когда до него добрались закатные лучи. Однако, даже сейчас, глядя на корпус, воображение рисовало не просто картинки, но ощущения. Влажный запах земли после дождя. Бьющий в лицо ветер, холодная рукоять клинка, остриё которого с легкостью вонзилось в шею титана…

Гайка, которую Леви только что очистил от пыли и положил на стол, подпрыгнула. Ханджи шумно опустилась рядом на лавку, зажимая карандаш в правой руке, и склонилась над открытым блокнотом. Хвост, в который девушка собирала копну каштановых волос, чуть покосился после целого дня тренировок. Передние пряди выпали из прически и скользнули вниз, закрывая карие глаза.

— У меня накопилось несколько вопросов, — Ханджи коротко сделала пометку в своём блокноте. — Для начала: как ты оцениваешь эффективность наших силовых тренировок?

— Никак.

— Никак? — переспросила ученая, нахмурив тонкие брови.

Молчание, на секунду повисшее в комнате, разорвал истошный крик.

Две фигуры стремительно пронеслись мимо оконных проёмов. Айрис зацепила крюки за толстую крону дерева и, подхватив за талию разведчицу, что в полдень сидела на краю плаца, утаскивала девушку в лес. Та сперва даже не сопротивлялась, лишь закричала, когда неожиданно оторвалась от земли.

— Она больная?

Леви кивнул в сторону окна. Айрис уже опустила свою добычу на землю, а сама осталась на ветке дерева.

— Грета ещё не отошла от недавней экспедиции, но в целом — нет, не болеет, — Ханджи лишь проводила девушек взглядом и вновь вернулась к своим записям. — А что ты скажешь про систему воздушных тренировок?

Оказавшись на земле, Грета ненадолго застыла в попытке осмыслить происходящее. В коротких тёмных прядях, обрамляющих лицо девушки, запутался лист, упавший с дерева. Она протянула руку и вновь зависла, глядя на зелёный листочек. Пальцы сперва чуть дрогнули, а затем сжались в кулак. Разведчица поднялась во весь рост, развернулась лицом к дереву, на котором сидела Айрис, и двинулась вперед, закатывая рукава.

— Не она, вторая. Патлатая.

— А-а-а, Айрис! Вроде здорова. Носом с утра не шмыгала. А что? Думаешь, она бледновата?

Звонкий и бойкий голос Ханджи то и дело перебивали звуки, доносящиеся из окна. Грета, — высокая, статная девушка с слегка загорелой кожей и короткими волосами цвета байхового чая, — уже достала свою похитительницу с ветки и громко кричала о том, как же ей все надоели, начиная от самой Айрис с её шутками, заканчивая разведкорпусом как структурой. Каждое слово она сопровождала попыткой ударить длинноволосую девчонку, но та лишь отклонялась и кивала, соглашаясь с каждым обвинением.

— Окна закрой, — Леви вернулся к пересборке УПМ, оттирая следующую деталь от машинной смазки и налипшей пыли.

Ханджи не пришлось просить дважды. Девушка пронеслась мимо стола, по очереди захлопнула створки и стремительно вернулась обратно, вновь поднимая карандаш со стола.

— Услуга за услугу, — она сняла очки, достала салфетку из поясной сумки и протёрла линзы. — Окна я закрыла, теперь — анкетирование. Итак, деревянные фигуры титанов, которые мы иногда используем для тренировки новичков. На твой взгляд, стоит ли дополнительно укрепить их затылочную зону для большей правдоподобности?

Леви медленно кивнул и покосился на открытый блокнот. Скрипнул карандаш — Ханджи поставила галочку во втором сверху квадрате.

Оставалось пятнадцать.

Учёная не успела задать все вопросы до того, как Леви закрутил последний винтик на корпусе УПМ, но внешне она даже не расстроилась. Вместо этого она захлопнула блокнот, удовлетворённо кивнула сама себе и, не прощаясь, ушла перерабатывать полученную информацию.

В этот раз дверь в коридор закрылась тихо. Закат за окном совсем разгорелся, освещая листья деревьев оранжевым ореолом. Грета напоследок выкрикнула что-то особенно острое в сторону Айрис и зашагала в сторону разведкорпуса. Зачинщица же просто кивнула и осталась сидеть, оперевшись на руки и подняв голову высоко к небу.

За дополнительной дверью в самом дальнем углу комнаты, выходившей как раз на тренировочный плац, раздался шум. Солдаты возвращались с тренировок, подобно говорливой стае птиц. Множество разных голосов наперебой что-то обсуждали, сопровождая трудно различимые разговоры звуком шагов. Леви покосился на шкаф, в котором было принято хранить оружие, и решил забрать УПМ с собой в комнату. Уже на выходе из оружейной он услышал чей-то тихий присвист:

— Ого! У нас сегодня был санитарный день, что ли?

Горячий летний закат недолог. Уже через полчаса, после ужина, за окном опустились сумерки, наполняя темнотой крепость, служившую штабом разведкорпуса. Хлопнула тяжелая входная дверь на первом этаже. Солдаты, несущие ночную вахту, заняли свой пост.

Выделенная для Леви комната, которую Эрвин с присущей ему гордостью назвал «личной», на проверку оказалась лишь переделанной под жилое помещение кладовкой. Напротив узкой, но плотной деревянной двери находилось единственное окно, — впрочем, достаточно большое, чтобы освещать небольшую комнату при свете дня. И достаточно старое, чтобы сквозь оконную раму время от времени задувал ветер. Слева от окна расположился неожиданно красивый, благородного холодного оттенка стол из тёмного дерева. Его возраст выдавали только небольшие вмятины на углах и облупившаяся краска на ручках выдвижных ящиков.

УПМ уже мирно лежал на нижней полке старого шкафа. Леви сидел за письменным столом и перелистывал брошюру, которую ему выдали при переходе в отряд Эрвина. Время от времени он косился через левое плечо, поглядывая на деревянные, потемневшие от времени дверцы. Они отчего-то отказывались плотно закрываться, оставляя просвет. Мысленно отметив, что завтра нужно проверить петли, мужчина вернулся взглядом к тексту на дешёвой шершавой бумаге. «Пятиметровый титан в среднем способен неподвижно удерживать внимание на движущейся цели примерно восемь секунд»…

Бесполезная информация для того, кто может убить его за пять.

Отбой давно объявили, но сон не шел, и даже скучный, сугубо информационный текст не приносил с собой ни малейшего намека на дрёму. Немного подумав, Леви закрыл брошюру и убрал её в ящик письменного стола. Прихватив с собой флягу, опустевшую за затянувшуюся ночь, он вышел из комнаты, чтобы набрать воды.

Сквозь оконное стекло в коридор казармы просачивался холодный свет. В длинной череде дверей выделялись лишь металлические ручки, — блики на их гранях появлялись и исчезали, когда на них падала тень проходящего мимо мужчины. По узкому пространству гулял ночной ветер. Свечи, закрепленные на стенах с помощью дешевых металлических подсвечников, дрожали и гасли, оставляя после себя лишь лёгкую дымку.

«Опять она».

Айрис, как болезнь, прицепилась в середине дня и до сих пор не отпускала. Девушка стояла напротив окна, прислонившись к стене. Сквозь темноту, как светлое пятно, проступала белая рубашка. Пальцы на правой руке обхватили локоть левой, а корпусом она подалась вперед, словно пыталась увидеть что-то в ночной темноте.

— В окне не светись, бука, — прошептала она. — Спугнёшь.