Петуния не Дурсль (джен)

Голова раскалывалась, как будто, какой-то умник использовал ее вместо футбольного мяча.

Ощущение, что все тело покусали пчелы.

С трудом ощупав свою голову и частично тело, Людмила с ужасом поняла, что она, по ощущениям, ну очень долго болела. Настолько долго, что стала на ощупь как скелет и лежит пускает слюни в больнице. Потому что боль была не такая, как обычно после пробуждения от наркоза, да и ощущения не те.

Последние воспоминания, которые четко вспоминались, как ночью она не могла уснуть от постоянно пролетающих, как будто над самым домом вертолетов и дронов. Причем, она научилась отличать звук высоко летящего дрона от остальных совсем недавно, когда шла с работы домой и услышала необычный звук в небе, и смогла наконец-то разглядеть то, что издавало такие звуки летая в небе по ночам. Так как небо было чистое то высоко в небе, где ещё 2-3 года назад она регулярно наблюдала летящие в сторону Краснодара большие белые самолеты, но с февраля 22 года количество гражданских самолетов сократилось до нуля. А постоянно пролетали, едва не касаясь верхушек тополей тяжелые грузовые вертолеты или более легкие и не всегда пустые военные вертолеты, очень часто можно была даже не надевая очков увидеть, что под днищем этих железных птиц иногда было закреплено вооружение. В сторону Азовского моря они чаще летали вооруженные, а вот обратно его уже не было видно. Причем самый ближайший военный аэродром находился всего лишь в часе езды на берегу Азовского моря, а там на другом берегу уже была не братская наша бывшая республика.

Так вот, когда я в эту ночь, в очередной раз встала попить водички и уже почти смирилась с тем, что обезболивающее все таки придется пить, сначала послышался звук чего-то летящего (не вертолет, а гораздо меньше и медленнее), потом звук чего-то более быстро и громко летящего, как будто с другой стороны. Хлопок. А потом мне в лицо полетело оконное стекло и огонь. Помнится последней мыслью было то, что если сбили над моим домом, то хоть бы обломки не задели газовую трубу (что шла по поверхности земли вдоль моего забора к котельной, снабжающей весь микрорайон теплом и горячей водой), потому что если рванет она то весь мой домишко сдует, даже «мама» сказать не успею.

Сама не заметила, как потеряла сознание. Очнулась от звуков больницы (торопливые шаги, звуки каталок, хлопки дверей) слышна была речь, причём смысл был вроде понятен, а вот сам язык, ну как будто ускользал от понимания.

С трудом открыв глаза, попыталась осмотреться.

Ну что ж по виду внешних стен, потолочных светильников, я явно не в нашей районной ЦРБ, не в реанимации и не похоже на то, что я в краевой больнице (где есть вертолетная площадка). Во всех этих славных заведениях, к своим 55 годам я успела полежать, а кое где и не по одному разу. Так что родную больницу я узнаю сразу. С трудом, до моего на всю голову ушибленного мозга дошло, что говорят в коридоре явно не на русском языке, скорей всего такая заторможенная реакция вызвана какой-то травмой головы.

Попыталась осмотреть стену в поисках заветной красной кнопочки, пощупала рукой кровать в поисках, той же тревожной кнопки. Над головой разглядела стойку с капельницей. Судя по тому, что на ней сейчас висело два пакета один с кровью, а второй с чем то прозрачным- я потеряла много крови и лучше мне сейчас вообще не шевелиться. Раз у меня сильная кровопотеря, что мне столько всего льют, то скоро зайдет медсестра и увидит, что я очнулась, а там уже и узнаю что к чему.

Несколько раз, несмотря на все мои старания, теряла сознание, пока в определенный момент не очнулась, а медсестра, в это время, аккуратно пытаетлась вытащить из меня систему по которой мне капали капельницы. Видимо с венами у меня на руках было совсем плачевно, что капельницу мне воткнули в районе груди.

Заметив, что я на неё осмысленно смотрю медсестра оживилась и моментально испарилась из поля моего зрения.

Спустя некоторое время, ко мне подошел благообразный старичок и начал что-то спрашивать. С трудом удалось ответить, скорее жестами чем звуком, на его вопросы относительно моего самочувствия. Очень сложно было говорить, как будто долго молчала и по новой училась произносить звуки и слова.