С привкусом корицы (джен)

Ветер с Чёрного озера пробирал до самых костей — с той особой, обжигающей кожу злостью, которая безошибочно давала понять: ноябрь бросил попытки притворяться осенью и окончательно превратился в беспросветную, унылую зиму.

Дафна Гринграсс шла по пустынной бетонной галерее под трибунами Слизерина, наслаждаясь сорока пятью минутами абсолютной, ничем не нарушаемой тишины, когда мир вокруг неё неожиданно взорвался. Оглушительный ТРЕСК расщепляемого дуба эхом прокатился по деревянным перекрытиям, и не успела она даже потянуться за палочкой, как тяжёлый бладжер пушечным ядром пронёсся у неё над головой, насквозь пробивая настил и поднимая целое облако трухи и пыли. Инстинктивно отпрыгнув назад, Дафна со всего маху больно впечаталась лопатками в каменную опорную колонну; сердце её бешено заколотилось о рёбра, а руки сами собой взметнулись для защиты. И в это мгновение прямо над ней, вниз головой, намертво застряв одной ногой в мешанине расщеплённых досок и толстой железной проволоки, повис Гарри Поттер. Он мерно болтался из стороны в сторону, раскачиваясь, словно нелепый лохматый маятник. Очки съехали на кончик его носа, а сам Поттер судорожно хватал ртом воздух, обеими руками сжимая ушибленную грудь.

Дафна удивлённо уставилась на него снизу вверх. Её собственная грудь тяжело вздымалась, а первоначальный шок от столь внезапного, бросающего вызов гравитации появления стремительно кристаллизовался в добела раскалённое раздражение.

— Поттер, — процедила она, и в её голосе отчётливо завибрировала низкая, опасная нота. — Какого Мерлина ты висишь под потолком, как дохлая летучая мышь?

Гарри зажмурился, морщась от боли в рёбрах.

— Кассий… промазал по бладжеру, — прохрипел он, и голос его зазвучал, точно истерзанный аккордеон. — Бладжер влетел в стропила прямо за мной, так что путей для эвакуации я не выбирал.

Дафна на секунду прикрыла глаза и медленно выдохнула через нос, стараясь взять себя в руки. Затем окинула взглядом дубовые щепки, усеявшие пол, перевела взгляд на испачканные грязью ботинки Гарри, опасно покачивающиеся прямо над её головой, и сухо прищёлкнула языком.

— Шпионить за командой Слизерина, прячась под трибуной… — проговорила она с убийственно-холодным презрением. — Честное слово, Поттер. Если уж ты опускаешься до столь топорных лазутчицких выходок, мог бы хотя бы научиться выбирать балки, которые ещё не сгнили.

— Я не шпионил… ну ладно, может, самую малость, — простонал Гарри. Кровь приливала к его голове, и лицо стремительно багровело. — И мне сейчас перережет ногу. Не поможешь?

Дафна и не подумала исполнить его просьбу. Она скрестила руки на груди поверх шерстяного пальто и, склонив голову к плечу, усмехнулась, подчёркивая собственное превосходство.

— Прежде чем я снизойду до того, чтобы спустить тебя на грешную землю — чтобы ты не провисел здесь до следующего вторника на радость Филчу, — давай оговорим условия. Какая мне выгода вытаскивать тебя из последствий твоей же собственной глупости?

Гарри растерянно заморгал, глядя на неё из своего перевёрнутого плена:

— Ну… простое человеческое спасибо?

— Спасибо на хлеб не намажешь, Поттер.

— Я куплю тебе что-нибудь в «Сладком королевстве»! — взмолился он; пальцы на проволоке предательски соскользнули ещё на пару дюймов. — Гринграсс, серьёзно, у меня сейчас череп треснет.

Дафна картинно вздохнула с таким видом, будто неохотно соглашалась проверить на редкость бездарное эссе.

— Ладно. Слоеная булочка с корицей, твёрдая гарантия того, что ты больше никогда не свалишься с потолка прямо передо мной, и абсолютное молчание обо всём этом позорище.

Небрежным, отточенным движением кисти она вытащила волшебную палочку и, коротко взмахнув ею, произнесла:

— Вингардиум Левиоса.

Лодыжка Гарри тут же выскользнула из проволочного капкана. Невидимая сила мягко обхватила его поперёк торса и плавно опустила вниз. Подошвы ботинок с глухим стуком коснулись бетонного пола, и чары развеялись. Поттер остался стоять, согнувшись пополам и держась за бок. Судорожный вдох явно отозвался вспышкой боли в ушибленных рёбрах, и лицо его мгновенно сделалось белее мела. Опустив палочку, Дафна смерила Поттера придирчивым взглядом: его заметно кренило влево. Затем, издав обречённый, полный вселенской скорби вздох, она шагнула к нему и подхватила его под здоровую руку.

— Пошли, катастрофа ходячая, — пробормотала она, рывком выравнивая его, как только он начал заваливаться набок. — Надо дотащить тебя до больничного крыла, пока ты не рухнул прямо на гравий. И не обольщайся, друзьями мы от этого не станем — с тебя всё ещё булочка.

Весь бесконечный путь до лазарета коридоры замка оставались пустыми. Гарри едва переставлял ноги и шипел сквозь зубы от каждого неосторожного движения, но Дафна не ослабляла хватки. Она продолжала идти ровным шагом, стараясь сохранять на лице привычное выражение полнейшего невозмутимого раздражения.

— Если мадам Помфри станет расспрашивать, — бросила она, не отрывая напряжённого взгляда от каменных плит пола под ногами, — можешь скормить ей любую неуклюжую ложь, которая придёт тебе в голову. У меня нет ни малейшего желания сочинять байку о том, почему наше национальное достояние свило себе гнездо под стропилами стадиона, словно самый обычный голубь.

— Принято, — прохрипел Гарри, тяжело навалившись на её плечо, когда его стало кренить в сторону на очередном продуваемом всеми сквозняками повороте. — Хотя она всё равно наверняка скормит мне пинту костероста со вкусом старых носков.

— И правильно сделает, — парировала Дафна не задумываясь. — Глядишь, это привьёт тебе хоть каплю уважения к законам сопромата.

Они проковыляли мимо вереницы молчаливых, неодобрительно косящихся на них портретов, что-то мрачно ворчавших по поводу мокрой обуви и неподобающей осанки, и наконец вышли к тяжёлым двустворчатым дверям больничного крыла. Дафна толкнула бедром одну из створок, решительно подвела Гарри к ближайшей койке с кованой спинкой и, разжав пальцы, опустила его на постель буднично и без церемоний, так, словно сгружала тяжёлый почтовый тюк. Секундой позже из своего кабинета вихрем вылетела мадам Помфри — с палочкой наперевес и таким выражением лица, словно она готовилась дать отпор локальной эпидемии чумы.

— Что здесь происходит… Мистер Поттер! Что вы на этот раз с собой сотворили?! — воскликнула она, приближаясь к ним стремительным шагом, яростно шелестя накрахмаленным передником. Колдомедик коснулась Гарри палочкой, и по ушибленной груди заструился диагональный каскад золотистого света. — Трещины в рёбрах, небольшое сотрясение и столько пыли в лёгких, что хватит удушить гиппогрифа! — констатировала она. — Немедленно объяснитесь!

— Упал, — с трудом выдавил Гарри, судорожно выдыхая, когда охлаждающие чары коснулись его грудной клетки. — С… карниза.

— С карниза, — повторила мадам Помфри тоном, источавшим неприкрытый скептицизм, и сунула ему в руку флакон с горько пахнущим зельем. — И где же вы отыскали его внутри каменных стен замка? Пейте. Всё до последней капли.

Пока Гарри, морщась от отвращения, давился серой жижей, мадам Помфри обернулась и наконец заметила серебристо-зелёную вышивку, ярко выделявшуюся на тёмной шерстяной мантии Дафны. Целительница осеклась, её брови удивлённо поползли вверх.

— Мисс Гринграсс? — властный, суровый тон мадам Помфри дал сбой, уступив место неприкрытому изумлению в её голосе. — Слизеринка? Сопровождает мистера Поттера в моё отделение? Земная ось сместилась, или по замку гуляет проклятие, о котором мне ещё не доложили?

— Ни то, ни другое, мадам Помфри, — невозмутимо отозвалась Дафна, спрятав руки в карманы и оглядывая стерильную белизну палаты со скучающим равнодушием. — Он просто свалился на меня с потолка. В буквальном смысле.

Мадам Помфри посмотрела на неё внимательно, а затем перевела взгляд на Гарри, который в этот момент отчаянно пытался выглядеть невинной жертвой архитектурных недочётов, а не горе-шпионом.

— Что ж, — пробормотала медиковедьма, покачав головой, и направилась к шкафу за свежими бинтами. — Чудеса да и только. Десять очков Слизерину за элементарную человечность, хотя видит небо, ума не приложу, как я буду объяснять эту запись в отчёте директору.

Дафна и глазом не моргнула, бесстрастно выслушав мадам Помфри, и ограничилась лишь вежливым, леденяще-пустым кивком.

Как только медиковедьма повернулась к ним спиной, Дафна подошла ближе к койке и, глядя на то, как Гарри с гримасой чистейшего омерзения на лице вытирает рот рукавом, невозмутимо произнесла:

— Ну вот, теперь ты в больничной палате, способность стоять на ногах официально утрачена, мадам Помфри уже здесь, а мне ещё до отбоя переводить три главы по древним рунам, так что считай, что мы в расчёте.

— Эй, — прохрипел Гарри, хватаясь за живот: зелье начало действовать, и рёбра его наверняка уже прошило ледяным онемением. — А как же булочка?

— В пятницу, — напомнила Дафна, разворачиваясь на каблуках с хорошо различимым театральным шорохом мантии. — И если надумаешь снова за кем-то шпионить в этом триместре, Поттер, найди укрытие понадёжнее. В следующий раз я просто оставлю тебя Филчу.

— Гринграсс.

Дафна замерла, плечи едва заметно напряглись от вновь охватившего её раздражения. Она не обернулась, но голос её был достаточно острым, чтобы разрезать стекло:

— Если ты собрался торговаться за цену плетёнки с корицей, Поттер, я приклею твои носки к ногам сглазом.

— Нет, — отозвался Гарри, откидываясь на жёсткие подушки и чувствуя, что костерост начинает свою яростную, пульсирующую работу по сращиванию костей в груди. — Просто… спасибо, что не дала мне приземлиться головой в бетон.

На мгновение в палате повисла глухая тишина, нарушаемая лишь тиканьем медных часов мадам Помфри, висевших на дальней стене. Затем Дафна чуть повернула голову — ровно настолько, чтобы он увидел её жёсткую, саркастическую ухмылку.

— Прибереги благодарности для кого-нибудь другого, Поттер, — негромко бросила она, и каблуки её ботинок сухо зацокали по каменным плитам. — Просто проследи, чтобы в пятницу всё было готово, — добавила она, направляясь к дверям. — К выпечке я отношусь предельно серьёзно.

Створки двери захлопнулись за её спиной с отчётливым, гулким стуком, отрезая долгое эхо её шагов, удаляющихся по коридору, и оставляя Гарри в палате одного. И всё это время, пока он смотрел на закрывшиеся двери, на его губах, помимо его воли и невзирая на ноющую боль в груди, блуждала глуповатая улыбка.

— Мистер Поттер! Хватит уже беспричинно улыбаться, глядя на закрытую дверь! Ложитесь немедленно — кости срастутся криво, если будете всё время вертеться! — мадам Помфри вышла из подсобки со стопкой бинтов в руках и одарила его строгим взглядом, способным расплавить олово.

Гарри со стоном сполз обратно на матрас и уставился в потолок.

«Булочка с корицей, — подумал он, качая головой. — Помилуй меня Мерлин, теперь надо ещё придумать, где её достать».

* * *

Остаток недели плёлся со скоростью хромого трёхногого книзла. К вечеру четверга синяки на рёбрах Гарри сменили свой ядовито-сливовый оттенок на блёклый и вполне терпимый желтовато-зелёный. Помфри выписала его из больничного крыла, похлопав напоследок по плечу и пробормотав нечто предостерегающее насчёт «несущей способности некоторых конструкций и гравитации». Он вернулся к обычной жизни как раз к тому времени, когда сырой, ледяной туман конца ноября тяжело опустился на Шотландское нагорье.

Утро пятницы встретило жителей замка пронизывающим шквалом, швырявшим опавшую листву в витражные окна Большого зала. Гарри сидел на самом краю гриффиндорского стола, рассеянно потягивая чёрный кофе и почти не вслушиваясь в привычную перепалку Рона и Гермионы, обсуждавших расписание. Все его мысли были сосредоточены на сумке, в которой лежал ещё тёплый крендель с корицей и глазурью, бережно укутанный в плотный пергамент — результат его ночных переговоров с работавшими на кухне домовиками, а взгляд его то и дело возвращался к слизеринскому столу.

Дафна сидела ближе к середине стола и негромко переговаривалась с Трейси Дэвис; её серебристо-зелёный галстук был безупречен, а осанка — идеальной. На Гарри она не обращала внимания — вообще казалось, что она редко удостаивает взглядом то, что этого не заслуживает. И всё же в линии её плеч чувствовалась едва заметная напряжённость, а в движениях угадывалась микроскопическая заминка.

Она прекрасно знала, что он на неё смотрит.

Гарри отвёл взгляд, сглотнув внезапно подступившую к горлу слюну, и полез в сумку. Пальцы нащупали свёрток — сквозь бумагу ощущалось живое остаточное тепло выпечки. Не поднимая головы, Поттер выбрался из-за стола и, минуя тяжёлые дубовые двери, направился в холл.

В коридорах замка царил полумрак. Из Большого зала доносился размеренный перезвон столового серебра, а яростный ветер дребезжал высокими свинцовыми переплётами окон. Гарри прислонился к холодному камню в прятавшейся за лестничным пролётом нише, достал из сумки свой небольшой свёрток из плотного пергамента и принялся вертеть его в руках.

Послышались шаги — лёгкие, размеренные и совершенно неторопливые.

Гарри даже не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, кто идёт. Ритмичный, отчётливый перестук каблуков по каменным плитам затих ровно в двух шагах от того места, где он стоял.

— Прячешься по тёмным углам, Поттер? — спросила Дафна. Голос её звучал ровно, почти безучастно, и всё же в нём проскальзывала тонкая, едва заметная издёвка. — Тренируешь маскировку или ждёшь, пока на тебя снова что-нибудь свалится?

Гарри поднял голову, встречаясь с её прохладным взглядом серо-голубых глаз. Она стояла, спрятав руки в глубокие карманы мантии, а на лице её застыла привычная маска неприступного высокомерного безразличия, однако взгляд её на долю секунды метнулся вниз — ровно настолько, чтобы зафиксировать очертания пергаментного свёртка у него в руках.

— Я не имею привычки нарушать обещания, — негромко произнёс Гарри, слегка повысив голос, чтобы он не потонул в завываниях гулявших в коридорах сквозняков, а затем шагнул вперёд и протянул Дафне свёрток. — Свежая. Прямо с кухни. До рассвета забрал, и никакой давки в «Сладком королевстве».

Дафна в полном молчании долго смотрела на подношение. Тонкий аромат корицы разливался в воздухе между ними, вытесняя привычный запах сырого камня. Затем она медленно протянула руку в перчатке, и тонкие пальцы задели костяшки Гарри. Прикосновение длилось лишь мгновение — секундная вспышка статики в стылом воздухе, — но вверх по руке Гарри заструился острый разряд, не угасший даже после того, как Гринграсс отстранилась.

Дафна не стала сразу заглядывать внутрь пакета. Вместо этого взгляд её снова поднялся к лицу Поттера, на секунду задержался на тёмной пряди, упавшей на его лоб, и лишь затем вернулся к глазам. Едва заметная тень улыбки тронула уголки её губ, но тут же растаяла, а лицо снова обратилось в привычную холодную маску.

— Приемлемо, Поттер, — пробормотала она, надёжно сжимая в пальцах ещё тёплую бумагу пакета, а затем с выверенным изяществом пряча тёплый свёрток в складках своей мантии. — Считай, твой долг жизни аннулирован. Хотя мог бы сразу догадаться принести две булочки. Одной вряд ли хватит, чтобы подкупить меня, если тебе снова понадобится алиби. Или если ты решишь доказать, что умеешь не только глазеть на меня через весь Большой зал.

Гарри моргнул. Медленная, озадаченная улыбка тронула уголок его губ, пока скрытый смысл её слов оседал в морозном воздухе.

— Две? То есть ты рассчитываешь на продолжение банкета?

— Не обольщайся, Поттер, — парировала она. Голос её вновь приобрёл привычную ледяную гладкость, но взгляд серых глаз задержался на Гарри чуть дольше, чем требовали приличия. — Это чистый расчёт ради собственной безопасности. Регулярная подписка удержит тебя на земле — в самом буквальном смысле. Я предпочту подкармливать тебя булками, чем снова отскребать от каменного пола.

Она круто развернулась на каблуках, заставив полы тёмной мантии взметнуться с сухим шелестом, затем на долю секунды остановилась и бросила взгляд через плечо. Её серо-голубые глаза сверкнули холодным, расчётливым весельем:

— Вторник. Семь вечера. Не опаздывай, Поттер. Я ненавижу непунктуальность почти так же сильно, как неуклюжих летунов.