Брокколи и искусство сочинять небылицы (джен)

— Между прочим, я спросил у мамы насчёт брокколи, — заявил Джеймс обвиняющим тоном, скрестив пухлые руки на груди и насупив круглое веснушчатое лицо. — Она сказала, что от брокколи веснушки никуда не деваются.

Гарри поморщился, прекрасно сознавая, что расхлёбывать это придётся в одиночку. Джинни, предательница эдакая, заперлась в кабинете с ужином, лихорадочно пытаясь закончить работу к сроку.

— Она сказала, что брокколи просто полезна в общ-щем, — произнёс Ал, глядя на отца огромными глазами, полными боли обмана.

Его нижняя губа даже чуть подрагивала. Гарри пришлось признать: малыш отлично играл.

Лили ненадолго выпустила палец изо рта и с непоколебимой убеждённостью выдала своё экспертное мнение:

— Блокколи — бе-э! — С этим аргументом и не поспоришь.

Гарри был почти уверен, что Альбус нарочно рассадил их так: вся троица устроилась напротив него и Тедди. Он словно предстал перед судом вихрастых манчкинов — манчкинов, которые с удовольствием уплетали ростбиф, вполне благосклонно относились к картошке, но уже в сотый раз наотрез отказывались даже притронуться к овощам.

Но на этот раз у Гарри был козырь в рукаве.

Он заговорщически переглянулся с Тедди, и тот подмигнул в ответ. Крестнику Гарри стукнуло тринадцать, с каждым днём он становился всё более угрюмым и огрызался по любому поводу, но старое доброе средство — подкуп шоколадом, сливочным пивом и обещанием полной анархии — ещё никогда не давал осечки. Тедди был готов сыграть свою роль, и сыграть её на все сто.

Гарри без труда сдержал предвкушающую улыбку. В конце концов, стоицизм вколачивали в новичков ещё на курсах авроров — главным образом для того, чтобы подготовить к выживанию в кровожадном ежемесячном покерном турнире «без правил» между Департаментом магического правопорядка и Отделом тайн.

В прошлом месяце турнир закончился скверно: Рон лишился безымянного пальца вместе с обручальным кольцом, а Гермиона засомневалась в версии о «жестоком нападении минотавра», поскольку у неё, в отличие от некоторых, мозги работали исправно. Гарри пришлось отозвать её в сторонку и конфиденциально нашептать что-то про «строго секретно», «доступ ограничен» и «ты должна им гордиться, он делает потрясающую работу, мы все перед ним в неоплатном долгу».

— В долгу на целый палец, — ехидно бросила Гермиона, и на её лице проступило чересчур уж понимающее выражение. Но даже если она и раскусила правду… что ж, выдавать их она не собиралась. В конце концов, Драко Малфой служил невыразимцем, а на апрельском турнире он лишился изрядной части шевелюры. Безвозвратно.

К тому же, Гарри и трём его лучшим аврорам удалось вернуть обручальное кольцо Рона благодаря изящному сочетанию давления, угроз и вовремя пущенного негромкого Конфундуса. Да и пальцы отрастить — дело нехитрое, тем более что министерские целители всегда были наготове под конец покерного вечера — с бинтами и волшебными палочками наперевес.

— Сейчас всё не так уж плохо, раньше было куда хуже, — заметила пожилая целительница, восстанавливая Гарри брови (это было давно, когда он только-только окончил академию). — Что бы вы, ребята, там ни вытворяли... ну, Аластор Муди выходил оттуда вообще без конечностей. А глаз ему мы так и не сумели отрастить.

Когда авроры и невыразимцы садятся играть, они играют по-крупному — и никогда на деньги. А бедный старина Грозный Глаз был печально известен как никудышный игрок в покер.

Гарри же, напротив, слыл одним из лучших игроков среди авроров. Да, Снейпу так и не удалось выучить его скрывать эмоции, но чёрта с два он проиграл бы Драко Малфою на глазах у обоих департаментов. С годами у Гарри выработалось непроницаемое выражение лица, и даже Гермионе не всегда удавалось прочесть его истинные чувства. У Джеймса с Алом шансов не было вовсе.

— Послушай, Джеймс, — произнёс Гарри своим коронным тоном усталого отца. — Брокколи и вправду полезно, честное слово. Ладно, допустим, про веснушки я присочинил малость, но факт остаётся фактом…

— Ты нам солгал, — сказал Джеймс, демонстративно отворачиваясь с видом уязвлённого достоинства. — Как нам снова тебе доверять после столь непот... непотребного поведения?

Даже обычные слова звучали до странности высокопарно, Гарри в жизни не слыхал, чтобы его старший сын выражался фразами вроде «непотребного поведения». Мерлин милосердный, неужели Альбус снова расписывает предстоящие стычки по ролям? Этот мальчишка просто невозможен…

— Больно внутри, пап, — искренне произнёс Ал, подтверждая наихудшие подозрения Гарри. Вот паршивец. Манипулятор, каких поискать.

— Лазбитые селдечки, — весело поддакнула Лили и снова решительно засунула большой палец в рот.

Тедди, не закалённый годами покерных вечеров, покатился со смеху.

— «Больно внутри!» — воскликнул он, глаза его сияли от восторга. — «Разбитые сердечки». Ну ты и выдал, Ал. Гениально!

— Ал, Джеймс, — сказал Гарри, пропуская мимо ушей предательское хихиканье Тедди, — вы ведь видели детские фотографии дяди Дадли? Помните их? Где он смахивал на розового поросёнка в блондинистом парике?

Их передёрнуло красноречивее любых слов, и кивки лишь довершили ответ.

— В детстве он наотрез отказывался есть брокколи, — припечатал Гарри тоном «этим всё сказано».

Ал и Джеймс разом побледнели.

— У-у-у, — протянул Джеймс, передёрнувшись.

— Но, пап, — не унимался Ал, хоть лицо его и скривилось. — Он же в итоге нормальным вырос?

— После грейпфрутовой диеты, — согласился Гарри. Джеймс снова вздрогнул. Почуяв, что почва под ногами стала твёрже, Гарри добавил: — Многих лет грейпфрутовой диеты. Но он не единственный пример того, что случается с людьми, когда они не едят овощи. Мне известен ещё один человек, который в детстве близко к брокколи не подходил, но ему повезло куда меньше, чем Дадли, — проблему никто не заметил, пока не стало слишком поздно.

На лицах обоих сыновей проступил неохотный интерес. Крючок был заброшен верно. Гарри мысленно улыбнулся и скомандовал:

— Тедди? Покажи им.

Тедди зловеще осклабился, с неподдельным удовольствием пуская в ход магию метаморфа. На миг повисла ошеломлённая тишина, а затем Лили восторженно захлопала в ладоши и захихикала.

Реакция мальчиков была немного другой: у Ала глаза стали огромными и круглыми, а у Джеймса челюсть едва не упала на стол.

— Но... но это же...

— Ага. — Гарри кивнул с самым торжественно-серьёзным видом.

Ал моргнул по-совиному, не вполне убеждённый. Откровенно говоря, Гарри уже изрядно утомило растить юного гения.

— То есть ты хочешь сказать, что мы станем... как он, если не будем есть брокколи? — допытывался Альбус. — Такими же... злыми и...

— Не совсем, — поспешно ответил Гарри. — Я скорее имел в виду... ну, взгляните на Тедди. Посмотрите на его... э-э-э... мертвенно-белую кожу. Лысину. Отсутствие носа. Кроваво-красные глаза. Всё это — широко известные последствия детского овощного недоедания. Спросите хотя бы у тёти Гермионы.

В конце концов, ей тоже предстояло вразумлять Хьюго и Роуз, и она посулила Тедди целую бочку сливочного пива, если он добавит к образу раздвоенный язык и когтистые пальцы.

Ничто в мире не могло убедить его детей в истинности чего-либо быстрее, чем авторитетное слово Гермионы. В ту секунду Ал и Джеймс поверили ему — окончательно и безоговорочно. Обоим стало изрядно не по себе.

— Кто знает, отчего на самом деле Волдеморт стал злым? — печально спросил Гарри, прекрасно зная ответ. — Может быть, когда у него начали выпадать волосы, кожа всё больше бледнела, а глаза наливались краснотой… может, тогда он, вслед за потерей носа, повредился умом. Быть может, маглы, напуганные его физическими изъянами, третировали его или насмехались, и он лишь защищался, как мог. Может, он вырос бы славным парнем, ешь он в детстве брокколи. Но, боюсь, теперь этого уже не узнать никогда.

Альбус был не единственным сценаристом в семье. Гермиона получила колоссальное удовольствие, сочиняя для Гарри эту речь.

Ал и Джеймс обменялись ошарашенными, полными ужаса взглядами, а затем как по команде набросились на брокколи и принялись запихивать её в себя с такой скоростью, словно от этого зависела их жизнь. Лили нахмурилась, глядя на братьев, а затем тоже вяло потыкала вилкой в свою порцию, не желая оставаться в стороне от этого безумного пиршества.

Сотрясаясь от беззвучного смеха, Тедди вернулся к обычному облику, оставив себе только красные глаза. Гарри украдкой дал ему «пять» под столом и, довольно ухмыляясь, откинулся на спинку стула, безмерно гордый собой. Правда, гордость его поутихла, стоило ему заметить Джинни, которая стояла, небрежно прислонившись к дверному косяку, вскинув брови почти до потолка.

Она не проронила ни слова, просто прожгла его фирменным взглядом «Что-ты-опять-натворил-Гарри». Он кивнул на стремительно исчезающую брокколи и пожал плечами, виновато улыбнувшись. Джинни театрально закатила глаза, но тут же сдалась, лишь почти беззвучно фыркнула и насмешливо покачала головой.

Теперь это было официально: полный триумф.

— Э-э-э, па, — внезапно сказал Джеймс с набитым ртом. Он замолчал, но, проглотив вкуснейшую и восхитительно-полезную еду, попробовал снова: — Э-э-э, пап. Ты же знаешь мистера Малфоя? Я его на прошлой неделе в Косом переулке видел, и... ну, часть волос у него просто... вылезла. И он всегда был таким бледным — прямо очень-очень белым. Как думаешь... может... он в детстве недостаточно брокколи ел?

* * *

Хм. Ну да. А на следующем покерном вечере Гарри напрочь снёс заклятием нос Малфоя. Джеймс и Ал тут же затеяли сбор пожертвований — бедняга, видать, и правда недоедал овощей в детстве. Гермиона же тайком хохотала до слёз и запустила «Программу помощи бедствующим слизеринцам» — исключительно ради того, чтобы добить Малфоя окончательно.