Магазинчик за углом (джен)

Парень с бумажной картой в руках ходит по городу, ища тот самый магазин за углом, но приходит к смеху: сначала карта привела его к нужному месту, но магазина там не было, затем герой понимает, что держал карту вверх ногами, приходит вновь. Вновь нету, говорят, что его перетащили в пару кварталов отсюда, он снова туда идёт, там снова его нет, говорят, и бла-бла-бла, до момента, когда он возвращается домой разочарованный, что его выходной ушёл на то, чтобы найти магазин, который по сути был не особо важен.

«Какой хороший день!» — Думал парень, живущий в огромном городе, где за каждым углом было что-то неизведанное. Его работа состояла по большей части в том, чтобы он, сидя на пятой точке, утомительно писал отчёты начальнику о том, как сотрудники справляются со своей задачей. По сути, он свёл свою работу к работе учителя, который проверяет домашнее задание в тетрадях учеников. Все сотрудники знают, как это происходит и почему, и со спокойной душой принимают, когда их огромный отчёт возвращается к ним с ошибкой, мол, ты неправильно поставил запятые. Через десять минут отправляется тот же самый текст, и, чтобы не душить бедняка, начальник принимает его, даже если ошибка была. Но такие вещи, как «ты поставил запятую после того-то того, когда не должен был этого делать», — по сути, не является проблемой, но герою приходится так делать, чтобы для начальства это служило бы каким-никаким стимулом оставлять его и продолжать платить тому, а он и не жалуется.

Сегодня выходной, а значит, может выйти из комнатушки, проветрить её и наконец-то сходить в то вкусное, но не популярное кафе. Из головы совсем вылетело название, но помню, что там самым неожиданным был кремовый пирог. Ммм, стоит вспомнить, как он тает на языке. При этом герой совсем не любит крем — как по своей сути, он считает его предателем, который вроде считается за еду, но ею не является, такой предатель среди овощей, фруктов и мяса.

Приодевшись как можно стильнее, он, парень метр пятьдесят, почти вприпрыжку пошёл от мысли, что он сегодня вновь попадёт в то кафе.

В какое кафе? Как оно называлось — вылетело из головы. Стоило вписать в поиск — «Кафе вкусный пирог искать» — как появлялись буквально кафе с такими названиями, и естественно, то кафе так не называлось. Он проходит знакомые уголки своей улицы — пусто. Испугавшись такой тишины, подумалось, что они и вовсе ушли, но такого быть не могло. По крайней мере, в это не хотелось верить.

Окей, карта в телефоне не помощник. Без проблем. Мужчина взял газету и открыл последнюю страницу. На ней располагалась карта местности, где эту газету предположительно продавали, но была загвоздка.

— Эй, друг. Ну это же не карта района, у нас нету здесь «Клубничной улицы», у нас же улица «Там-то сям-то», будь другом, найди мне нормальную газету. — Парень с газетой хитро улыбнулся, вытянул руку и жестом намекнул. — Чёртовы взяточники. — Он вытащил из кармана пару сотен и положил ему в руки. — Хватает? — Тот, незаметно подняв купюры почти к небу, сам парнишка был на двадцать сантиметров выше, поэтому для героя казалось, что он их поднял и сейчас богу передаст. Но этого не случилось, он быстро убрал деньги в карман и достал последнюю газету, открыл — посмотрел, и затем отдал ему, по-кошачьи поблагодарив.

— Пр-р-риятно иметь с вами дело! — Тот недовольно кивнул. Появились противные мысли, что если у него не было бы налички, тот бы достал аппарат, который принимал бы карты, и списал бы с карты. Казалось бы, да не может быть так, а так может, может быть! Ещё как!

Глянув на карту, тут всего было пять кафешек, что и много, и по ощущениям как-то мало, если помнить, что людей тут очень много. Разведя руками, ничего не поделаешь. А вот с чем поделаешь, так это с первой же кафешкой. Посмотрев на название, сразу вспомнилось, что он там был, и там он заказал божественный (пусть он и не любит крем) кремовый пирог. Направившись к первой кафешке, он каким-то раком пришёл ко второй. Не понимая, где он свернул не туда, он опустил карту на свой уровень и затем пригляделся.

— Во, — указал, где он был, когда покупал газету. — Во... — Тут он проводит пальцем путь. — Во! — Указав на себя.

Всё равно он стоял у второй кафешки. Он повторил свои действия.

— Во, — указал, где он был, когда покупал газету. — Во... — Тут он проводит пальцем путь. — Во! — Указав на себя.

Одной рукой почесал голову, второй почесал бедро. Подумал, что надо ещё раз. А газета из рук — вылетела!

Испугавшись за его жизненный ориентир, наш муравьишка пополз по земле вперёд, ветер расправлял его прекрасную гриву, пусть волосы были под шапкой, но это пусть, если бы её не было и шапка бы не сдерживала потенциал героя, там бы точно была ещё та грива!

Наконец-то он достиг газеты, но гадкая шутка бога над его ростом не позволяла дотянуться до неё. Внезапно он, как орёл, увидевший свою добычу — прыг! Пусть орлы и не прыгают, а пилотируют с невероятной скоростью. Да ладно вам, я же пошутил. На самом деле он прыгнул, как мускулистый заяц, с такой силой, что почти дотянулся с третьего раза! Это надо было видеть, и с четвёртого он был всё также далёк! И тут! Невероятно! Пятый раз — достиг цели! Он коснулся, и эти эмоции позволили прыгнуть в шестой раз! Ай, какая неудача! Он, окрылённый своим мужским потенциалом зверя, то, что предки его первыми убили мамонта и схавали его живьём, давало ему сейчас — прыгнуть ещё раз, будь он не главным героем, сдался бы в тот же час, будь уверен!

О! Что это? Птица? Нет, самолёт? Нет же, это ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ, он пролетает, как балерина, исполняя сложнейший трюк! Многочасовые тренировки женщин не позволили бы приблизиться к этому альфа-самцу, и тот, приосполненный силой, вновь прыгает! Какой по счёту раз? Неизвестно! Да и это не важно, уже важен сам процесс, он, словно монах, повторяет учения, повторяет свои тренировки из раза в раз, не думая о результате, а думая о покое, именно этот покой позволил ему прыгнуть ещё раз. В этот раз его дальние родственники завалили САМОГО большого мамонта, женщина с буфетной пачкой прыгнула и закружилась неимоверное количество раз по своей оси, и древний монах, который молился водопаду последние сто двадцать четыре года, сложил руки и упал на колени, проговорив: «Наконец-то, он смог!»

И действительно, сверкающий на полную ставку монах был прав, главный герой, а главный не потому, что он карлик или то, что шутки, что разница ростов друзей должна начинаться с двух метров до трёх метров в земле, не от женских вздохов, что испускают, увидев этого самца в погоне за половой тряпкой. Он главный, потому что он хочет кушать, и мы его понимаем.

Наконец-то эпопея о бумажке и журавле закончилась. Но появилась проблема. Он оказался возле шестого кафе, которого не было на карте. Оказывается, восприятие главного героя лежит между глухим и слепым. О чём это я? А точно — еда. Мысли о еде были крыльями, работа была цепями, и редкий «лизь» вкусного пирога позволял находиться в цепях с улыбкой и слезами на глазах. Слёзы — не грусть, слёзы — это освобождение!

Идя вон из новой улицы в старую, тот переглядывался в тёмные переулки, тишина и лишь глаза, сверлящие оттуда, могли напугать. Как внезапно к нему подходит владелец уличного пространства как места жительства, или же в простонародье бомж.

— Эй, мальчик, позвонить найдётся? — Обратился бомж.

— Я не мальчик, я Карл. — Сказал Карл.

— Хорошо, Карлик, позвонить найдётся? — Издевательски икнул в момент произнесения имени.

— Конечно, вам кого? — Играючи проговорил Карл.

— Дай, наберу, хотя бы с рук. — Карл протянул руки.

— Набирайте, левый большой палец — это один, правый — это ноль.

— От души, Карлик. — Словно специально икая перед его именем, создавая оскорбление из воздуха.

— Пип-пип, — Пропиликал Карл.

— Слушай, можешь цифры говорить, у меня-то записан номер, боюсь перепутать.

— А, конечно, говорите номер.

— 7 777 666 67 69.

— Четыре семёрки, число дьявола, сикс-севен, и любимая поза. Ждите. — Карл начал издавать прекрасный гортанный телефонный шум. Затем как ни в чём не бывало проговорил: — Ало?

— Ало, Милена, это я, Антон. — Немного пьяно и сильно улыбаясь проговорил Бомж.

— Да-да? — Кокетливо ответил Карл, озвучивая Милену.

— Я чё хотел-то. — Он опустил взгляд и начал. — Извини меня, короче, я был не прав. И ну вообще, чё ты, чё ты. Вообще мне не звонишь, блин, а я думал, у нас по-серьёзному.

— Так у нас всё по-серьёзному, — Ответил Карл в лице Милены.

— Да!? — Шокировано удивился Бомж, оказывается, и он чего-то стоит.

— Конечно, ты что, не понимал моих намёков? И вообще, ты же мне сейчас как-то позвонил. А я ждала, как и жду сейчас. Приходи, дверь открыта, жду тебя, пупсик.

— У, блин, Анжела, спасибо большое, но я уже не тот, кем был, я теперь владею целой улицей и могу спать не только у тебя в кровати в одном из твоих личных домов, так что всё, ариведерчи. Усё как получить... В смысле положить трубку?

— Пип-пип-пип, — Проговорил Карл. — Всё, звонок окончен, с вас пять тысяч девятьсот тридцать...

— Воу-воу, сорян, Карл, я, походу, тебя в долги засунул, но ничего, через дней пять мы будем уже вдвоём населять чудную улицу, сорян, братан, увидимся! — Он сбежал.

Опечаленный Карл стоял ещё несколько секунд, словно сам оплачивая эту связь, он грустно похлопал себя по штанинам. Мир наполнялся грустью, унылыми красками.

— О, лягушка. Ква-ква-ква, — Проговорил Карл, вернувшись в мир. Затем он использовал предмет Карта. Поставил точку, куда должен был прийти, увы, телепортироваться туда, как в ГЕНШИН ИМПАКТ ЛУЧШАЯ МНОГОПОЛЬЗОВСКАЯ... Нам не заплатили? Студия обвалилась из-за долга, который принёс нам бомж? ... Чёрт, тогда быстрее заканчиваем!

Выйдя из уныния благодаря священной богине «ква-ква», он нашёл путь, осветлённый золотом, и вошёл в нужную улицу, но, видя, что вечереет, побежал вперёд, уже не было важно, придёт он туда, куда хотел, главное было успеть. И он успел.

К закрытию. Табличка перевернулась перед его глазами.

Усталый, опечаленный, он упал возле кафе прямо на землю. Ветер гладил его по щеке, успокаивая, но внутренние кандалы работы становились всё тяжелее. Его уже клонило в сон, эта беготня, этот сегодняшний бред. А он ведь просто хотел вкусно покушать.

Тишина, птицы прилетели к нему, штук десять. Они думали, что это еда, но нет, это Карлик, и тут же улетели. Тишина продолжилась.

— Мааау! — Тут промурлыкала молоденькая чёрная кошечка с золотыми глазами, она подошла и удивлённо смотрела на Карла, словно не ожидала его тут встретить.

— Ключи я забрала, и для... — Высокая девушка вышла из кафе закрывать дверь. — Кенди, а ну не лезь к людям! — Взрослый голос отсёк котика, и тот послушно пошёл облизывать хозяйку. — Папа? Что ты тут... — Она не сразу узнала своего отца и озадаченно присела на колени, взяв на руки котика и посмотрев тому в лицо. — Папа...

Карл, услышав слова «папа», с надеждой в глазах поднял их и увидел свою взрослую дочь.

— Па-паа! — Заныла на всю улицу взрослая девушка, увидев своего отца возле кафе, сидящего на полу, грустно впечатавшись взглядом под его ногами. Это до ужаса растрогало дочку, и та подлетела его обнимать. Она не знала, в чём дело, и понятия не имела, что снова увидит отца, что двадцать девять дней в месяце работает и лишь один день выходного берёт. А тут он, внезапно, встретил дочь после смены, которая так скучала по неродному отцу, что взял её из приюта ещё молодым и вырастил. Сейчас у неё свои дети и муж, а это кафе так, подработка. — Смотри. — Уже успокоившись, она показала пакет. — Тут два кремовых пирога, остатки, их приготовили, а тот, кто должен был забрать, так и не пришёл, в итоге заказ отменили, и мне как матери отдали их бесплатно. Держи, держи. — Отец взял один, второй всё же оставил дочери, всё же он думал и о ней. Они обнялись, и пусть они не были связаны кровью, они были чуть ли не одним целым, оба заплакали и были счастливы вновь увидеть друг друга. Такой момент, когда два взрослых человека плачут, а тебе хорошо, потому что слёзы не от кошмара или ужаса, а от долгожданной сладкой встречи.

Как говорил я: «Комедия и трагедия звучат почти как одно и то же. Две стороны одной монеты, легко спутать, стоит лишь написать в сценарии двусмысленную сцену. И ты уже думаешь, плакать от смеха или от грусти?» Но плакать вам не нужно.

Вся комедия, что вы тут читали, — это были быстро бегущие мысли Карла, который по жизни мотивировал себя мимолётными яркими фразами, шутками, абсурдными ситуациями, мемами, которые слышат отовсюду, пытаясь закрыть глаза на свою неудачную физическую подготовку, низкий рост и географический кретинизм. Излишний позитив скрывал настоящие чувства.

Уже сидя дома, Карл открыл пирог, отведал его и заметил, что вкус был хуже. И пусть он был приготовлен в точности как и прошлый, что он пробовал, этот казался ему хуже.

Просто так в жизни устроено, что стоит выйти из горького океана работы, присесть за столик с каким-нибудь десертом, даже если он будет ХУДШИМ из всех, его вкус будет гораздо слаще того, что ты пережил.

Тогда почему этот пирог не сладок? Ведь из-за постоянной работы он и шёл в кафе попробовать его, чтобы окрасить мир красками, что очернила работа, которая нравилась лишь зарплатой. А дело в том, что яркие цвета вернула дочь, о которой давно ничего не было слышно. Они оба так забегались, так замучались, что даже времени написать не было. Поэтому, прости, читатель, я не хочу ходить вокруг да около. И скажу прямо, если ты ещё не понял смысл этой истории. Обними тех, кто окружает тебя и дарит тебе тепло. Напиши тем, кто дарил или дарит это тепло и не находится рядом. А тем, кому написать уже не в силах наших человеческих, просто помни их. Поверь, этого будет достаточно.