Сила в слабости (гет)

— Так, и последний кандидат — Джек Яров. — Комиссия, сидевшая за столом, медленно смерила взглядом мужчину на вид среднего возраста. — До начала скажите, Джек. Джон Яров, ваш младший брат? — Тут же они привстали, их старые тела немного похрустели. — Он произвёл на нас большое впечатление два года назад, когда вступил в ряды героев.

— Ну, как бы это сказать. — Он почесал затылок. — Он не любит об этом говорить, но я думаю, вам я должен сказать. Я его отец.

Двадцать лет назад моя дорогая любовь Альвина Алабастова Огнива Четвёртая погибла под завалами, вызванными сектантами «злодея» всего мира. Стремясь уничтожить всех сильных магов, они устроили завал в одном из зданий, где находилась моя только родившая, ослабленная беглянка из дворца. С горькой улыбкой и последним поцелуем она попрощалась с жизнью, умоляя лишь об одном: «Забери его».

Маленькая копия моей ненаглядной. Мальчишка получил имя Джон и мою фамилию. Фамилию матери, увы, я не мог дать, иначе все бы поняли, что это её ребёнок, и забрали у меня. Я просто не мог его отдать. Последний подарок моей любви. Если бы...

Если бы я был только сильнее, чёрт!

— Отец? Ну, вы выглядите довольно молодым, но при этом вы отец?

— По мне не скажешь, но мне шестьдесят. — Один из жюри выплеснул воду, что только пил, от удивления прямо на Джека. — Ай...

— Какого чёрта!? — Выразился один из жюри. — Ему шестьдесят, а он выглядит как молодой двадцатилетний красавец!? Мало того, у него ещё и сын — самый вероятно сильный — вступил два года назад к герою, который окружён сильными людьми и красивыми женщинами, сам по себе выглядит как пример чистой кожи, невероятной фигуры и пика красоты! Да если бы он только обратил на меня внимание, я бы с радостью стал его ближним другом, который подаст и принесёт!

— Господин Верилюсье, успокойтесь.

— Нет! Вас это не бесит? Нам всем тут под сорок, и все мы выглядим как дряхлые старики, а некоторые из вас, включая меня, изучают боевые стили. Мы каждый день превращаем наши тела в эталон красоты, а руки — что могут держать десятки красавиц в одной и огромный клинок в другой!? И всё равно проигрываем не только героям, но и какому-то шестидесятилетнему старику!? ДА ПОСМОТРИТЕ НА НЕГО, У НЕГО ДАЖЕ ВОЛОСЫ НЕ СЕДЫЕ! ОН ТОЧНО НЕ ВРЁТ О СВОЁМ ВОЗРАСТЕ!

— Охрана, уведите, пожалуйста, Верилюсье.

— НЕТ, Я ЕЩЁ НЕ ЗАКОНЧИЛ!

Его увели.

— Извините, Джек, в семье не без урода. Он мой старший брат, и из-за него встают некоторые вопросы, почему он здесь. Поверьте, он хороший человек, однако он излишне импульсивный.

— Ой, да всё хорошо, лет двадцать назад я был точно таким же. — Если бы Джек был светом, то он бы всех ослепил своей добротой и улыбкой.

— Вижу, человек вы замечательный, но, боюсь, это всё? — Остальные жюри посмотрели на него с вопросами. — Если человек может без проблем в перчатке вызвать огненный шар, то он сможет и, не снимая одежды, нагреть её до выведения нужной сухости. Однако вы до сих пор мокрый. Причина?

— Да... Насчёт этого. Я больше мечник, честно говоря, но... Посмотрите сами. — Он выдвинул руку вперёд и растопырил сильно ладонь. В центре ладони появился небольшой огненный шарик, где-то два на два сантиметра. Жюри смотрели с вопросами. — Смотрите! Он получился больше, чем я делал вчера! Невероятно.

— Так я и думал. — Один из жюри поправил очки. — Ваш выхлоп невероятно мал, боюсь, и объём маны — на сколько таких шариков хватает?

— Ну, делать их мне тяжело, но штук десять где-то точно смогу.

— Ах... Понятно. — Он протёр глаза.

Джек за дверями комиссии стоял с улыбкой. Затем почесал затылок и, показав зубы, проговорил:

— В следующем году попробую! — Ничуть не расстроившись, он пошёл к своей лавке, махая руками тем, кого знал, показывая язык конкурентам и спрашивая детей, не заблудились ли они. — Город большой! Будьте аккуратны. И бегите-бегите к своим родителям. — Девочка испуганно достала руку и призвала огненный шар, готовясь метнуть в Джека. — Тише-тише-тише! Я хороший! Я хлеб делаю, тот что... Шире улыбки, Джека не бывает, лишь...

— ...хлеба вкуснее всякого огня! — У девочки загорелись глаза. — Вы пекарь Джек!?

— Да, а ты откуда? Неужели принцесса? Такая маленькая, а уже смогла создать... — Он встал и развёл руками по сторонам, излишне преувеличивая. — ВОООООООТ такой огненный шар. — Девочка засмеялась. Её улыбка, смех и цвет волос заставили вспомнить о сыне. Когда ему было пять лет, он был точно таким же. И сила его была на голову выше магии отца.

Как жаль, что с сыном они разошлись в ссоре.

— Что? — Девочка посмотрела в сторону. От удивления она побежала в ближайший дом. — Мама! Герои пришли! Они победили!

— Герои...? — С удивлением Джек развернул голову, увидев героев.

Трёхглазый маг тьмы — Окулус из города Тёмние.

Дикая волшебница природы — Сабрина из леса Деревянского.

Кочевник на облаке с длинной палкой, маг воздуха — Оонг из города-гор Ветрия.

Слепой накачанный монах в зелёной одежде, маг земли — Маркус из Земляния.

Спящая колдунья, окружённая пузырьками воды, маг воды — Хлоя из города в воде Водяния.

Холодная принцесса, мастер копья и маг льда — Альвина из Ледянии.

Пламенная голова, мастер стиля бога огня, маг огня — Джон Яру из Огнива.

Джон с Альвиной шли последними, шли парой и оба отводили взгляд. Отец сразу увидел в этом потенциал.

«Есссс! Мой сын охмурил самую красивую! Дать бы ему какой-нибудь совет, но как это сделать. А я могу...» — Он остановил себя на мысли. Как рассмотрев всех и в конце увидев своего сына, он также заметил его удивлённый взгляд на нём. Джек сразу сиганул в тёмный угол, чтобы не попадаться ему на глаза. — «О чём я вообще думаю. Они вернулись сюда, чтобы подтвердить слухи о победе. Джонни, наверное, уже забыл меня, и я тут опять ему на глаза попался. Пойду в свою пекарню, поработаю остаток дня, надеюсь, мы с ним хотя бы сможем поговорить. Хотя бы как покупатель и продавец. Я бы хотел узнать, как вырос мой сын за... пять лет».

Слепой монах остановился и подошёл к пламенной голове.

— Всё в порядке? Твой пульс участился. — Проговорил Монах.

— Да-да! Даже Белкич это почувствовал! — Дикая Сабрина из гривы вытащила белку, и та явно не понимала, чё её вытащили.

— Всё нормально, ребят, идём к царю и быстро уйдём отсюда. — Отмазался от них Джон.

— Эй? — Альвина схватила Джона за руку. — Джон? Я чувствую холодность в твоём голосе, ты же так трепетал сюда прийти, на свою родину. Исправить «ошибку», о которой ты рассказывал. Я хочу помочь тебе, не бросай всё. Мы уже тут, половину дела сделали. — Джон тяжело вздохнул.

— Я не думаю, что он захочет встретиться со мной. — Тихо проговорил он себе под нос. Укусив себя за губу, он попытался себя успокоить. — Вы все идите к царю, а я хотел бы кое-что сделать до этого. Я обещаю, что буду быстро!

Джон быстро ушёл в сторону, он хорошо знал тут всё, так как тут родился, помчался так, что его доспехи сияли.

— Он такой странный. — Проговорила Сабрина, которая, по мнению ВСЕЙ группы, является самой странной. Даже по мнению самой Сабрины.

— Я пойду за ним. — Проговорила Альвина и помчалась за ним.

— Сходим? — Спросила Сабрина.

— Нет. Идём к царю, мне тоже интересно, что происходит с моим названым братом. — Начал тёмный. — Но, пожалуйста, оставьте его, это дело его прошлого, он должен остудить свой пыл.

— Иногда, чтобы переждать пожар, нужно чтобы пошёл дождь! — Попыталась Сабрина скопировать мудрую речь тёмного мага, что вызвало лишь смех.

Уже в пекарне. Джек с дрожащими руками хотел было открыть лавку, но мысли, что его сын может проходить рядом, заставили отца не делать этого. Уж слишком страшно было видеть сына вновь на пороге дома. Не хотелось кричать, ругаться или, упаси боже, драться.

Тяжёлый вздох.

— Мне хватит того, что он жив. — Он опустился за стол и омрачённо упал на стул. Он чуть не упал, но вовремя задвинув руками вперёд, сдержал равновесие. — Фухх... Ух ты ё! — Он увидел сына, который всматривался в витрину, но ещё не увидел отца. Отец же испуганно спрятался за столом.

— Где же он... Опять за столом прячется? — Проговорил Джон, а затем несколько раз ударил по двери, пытаясь достучаться. — Ну же... Пожалуйста. Я проделал этот путь не для того, чтобы ничего не изменить. Так... я же тренировался... — Он попытался встать ровно и затем проговорить слово «отец». — От... Оте... О... — Закашлял и попытался ещё раз. — О-о-ооо-о! Цыцы...

— Ты опять поёшь? — Альвина появилась рядом с Джоном, тот не ожидал её увидеть.

— Я же сказал, что быстро! П-пожалуйста, можешь пойти к ребятам временно. Пожалуйста.

— Посылать свою любовь к царю — плохой тон. Что ты делаешь?

— Я... — Он опустил взгляд. — Извини. Я хочу исправить. Исправить ту самую ошибку...

— Это я знаю. Ты ещё в путешествие заявлял, что хочешь исправить какую-то ту самую «ошибку». Я уже шутила, но если это опять твой прикол с пережаренными макаронами до водицы, то я это есть не буду.

— Нет. Я... Пытаюсь... Это...

— И что ты тут вообще делаешь? Хлеба хочешь купить? Так не бойся, стучи сильнее, если человек там есть, он подойдёт. Да и мы герои, продадут самый вкусный хлеб. Подожди, там ещё и сладкая выпечка продаётся? Ты хотел купить сладостей мне за те приколы с макаронами? — :3

— Нет! Я. ПЫТАЮСЬ. ИСПРАВИТЬ. ОШИБКУ!

— Тц. — Она цокнула и отвела взгляд. — А я такую почву тебе для подката провела, а ты всё об ошибке да ошибке.

— Это важно!

— Важнее меня?

— Нет, но я... — Он взял себя в руки, схватил её ладони и прижался к ней. — Если я не смогу исправить ошибку, я не смогу расти дальше как мужчина.

— А если будешь на людях меня прижимать без кольца на пальце, все подумают, что Джон из отряда героя — извращенец. — Она отпряла, слегка смущённая, но весьма решительная.

Тук-тук-тук.

— Есть кто? Я кушать хочу...

«Голос детский, не такой, какой был у Альвины, с которой говорил Джон». — Он от просьб детей не отказывался. Он настоящий отец, решительно встал из-за стола и...

Нет. Это была Альвина. Она идеально спародировала ребёнка и вывела Джека на слабое.

— О, хозяин, так вы дома. Можете открыть, мы бы хотели купить у вас немного вкусностей. И да, мы герои!

«У неё всегда была такая детская манера речи? Она совсем не похожа на ребёнка, скорее на взрослую даму. Неужели у неё тоже проблемы с родителями? Излишнее внимание, гиперопека? И имя, как у моей жены, матери сына. Сколько же совпадений».

— Извиняйте! За столом уснул, думал, что сегодня выходной! — Дверь отворилась, ледяная девушка источала детское любопытство. — Для героев что угодно! Заходите и берите, не бедствую, можете заказывать что хотите!

— Супер! Джонни, посмотри, у него тут даже круассаны есть! — Она побежала смотреть, что есть, и глаза буквально были двумя звёздами. В голове Джека промелькнула улыбка: она назвала Джона точно так же, как он называл его в детстве. Именно из-за этого он постоянно просил себя так не называть, но разве отец мог перестать? И кто бы мог подумать, что это станет маленькой взрывчаткой на складе пороха, из-за которого случится взрыв и их отношения разрушатся. Джон же вошёл в свой старый дом, смотря в пол. Инстинктивно озарил дом своим взглядом. Джек быстро забежал за прилавок, и образ сошёлся.

«Так странно. Ощущения совершенно другие. Это ностальгия? Разве пять лет назад отец выглядел таким старым? Он всегда казался молодым, и для своего возраста он всё ещё молодо выглядит. А дом... Странный запах, другой цвет. Ремонт он всё-таки сделал...» — С улыбкой в голове проговорил Джон. Но в ней таилась печаль. Воспоминания о совместной жизни отца и сына просто исчезли. — «Естественно, после той ссоры он захотел забыть меня. И правильно. Я тогда был совсем не прав».

Тут же он увидел на полу пару досок того цвета, что были, когда он ещё был маленьким. На них был нарисован человек, состоящий из палочек, с мечом, и всякие рисунки, которые тяжело как-то описать. За прилавком таких досок было больше, и там Джон рисовал больше, потому что за ней стоял отец, а ему приходилось быть рядом с отцом во время работы пекарни. Он сделал пару шагов, попытался открыть дверь, которая вела в домашнюю часть, но дверь была закрыта. Иронично, что и старая семейная жизнь ему закрыта.

— Джонни, не трогай чужое! — Проговорила Альвина.

— Да, я случайно... — Машинально попытался, а он сам и не заметил.

— Там ничего особенного, просто я живу, и там в основном готовлю, я не думаю, что вам будет это интересно.

— Пекарь готовит дома? Можете что-то приготовить? Я бы очень хотела посмотреть! — С энтузиазмом проговорила Альвина.

— А, ну да, конечно. Секунду. — Он вышел из-за прилавка.

«Ключи забыл», — Подумал Джон, отец действительно забыл их, так как в карманах их не нашёл. — «Потянется и будет проверять каждый, хотя открой дверь только третий». — Так и случилось. — «Старый скрип двери». — Дверь действительно открылась с протяжным скрипом.

В голове выступила мысль, что никакой ремонт он и не делал. Старые доски, везде его детские рисунки. И всё об одном, как он уйдёт отсюда с мечом в огне.

— Что хочет ваша девушка? Или, быть может... — Джек стал прощупывать почву. — Будущая жена?

— Ааааа, Джонни, ты слышал? Даже... А как вас? — С интересом проговорила Альвина.

— Джек, просто Джек. — Он боялся, что если скажет фамилию, проколется.

— Вот. Даже господин Джек-к-к-к... — Она замерла с открытым ртом, схожесть имён, внешности её насторожила. И притягательность Джека была точно такой же, как и у Джона, просто немного иначе подавалась. — Не... Мне кажется. Ам, о чём это я. А! Джонни, видишь, даже господин Джек видит, чувствует, что мы идеальная пара!

— Ага... — Ответил угрюмо Джон.

— Что за реакция? А в моей стране ты отреагировал иначе! Схватил меня и выкрикнул это моим родителям в лицо! Они аж порозовели! А тут ты как-то... — Она даже сама немного съёжилась. — Почему в нашем дуэте только я испытываю яркие эмоции?

— Просто тяжело видимо вашему спутнику в своей стране. Законы вашей страны сильно отличаются от нашей, вот и другая реакция.

— Так там же проявлять эмоции запрещено, а он проявил! И завоевал меня... — Призналась девушка.

— ЗАПРЕЩЕНО!? — Тот от удивления положил руки на щёки и стал их тереть, девушка мгновенно повторила.

— Запрещено! — С явной улыбкой повторила Альвина. Со стороны Джона прозвучал смешок, тот быстро отвернулся и попытался вернуться к хладнокровию. — Это что, Джонни засмеялся?

«Он всё также сдерживает смех. Всё так хочет казаться крутым перед сверстниками. Хватит, если я продолжу, я могу и выдать себя. Не плачь, Джек! Ради сына ты должен держаться изо всех сил!»

— Давайте я вам покажу свою магию. Что вы хотите?

— О, можете сделать двойную булочку, одна с шоколадом, а другая с ванилью, и чтобы одна на вкус была как я, а вторая как мой муженёк!

Ледяная королева прямо таяла в царстве огня. По рассказам, она холодная, тихая и совсем не улыбается. В отряде героя это тоже было видно, но когда она осталась наедине с Джеком и Джоном, она осознала это и лишь сделала вывод, что Джон — это верный выбор.

— Без проблем. — Джек взял готовую муку и разделил её на две большие части, но не разъединял.

— Вы реально сделаете? Вы, наверное, очень талантливый маг, и почему вас не взяли с собой, я уверена, наше приключение стало бы во сто крат лучше! Как минимум удобно, когда есть тот, кто может что-то приготовить, а не изжечь макароны, ДА, ДЖОН?

«Да что за история с макаронами!? МНЕ ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО!» — Проговорил Джек в своей голове.

— Ха-ха... Проблема в том, что наоборот. Я очень слабый. Я двадцать лет тренировал магию и даже не могу сделать классический огненный шар в полной мере. И поэтому выпекать стало моей жизненной позицией. Я пытаюсь стать сильнее, но кажется, что мой предел достигнут ещё давно... Даже после смерти жены я продолжаю совершенствоваться... — Присутствие сына сильно повлияло на нашего героя, и тот немного расчувствовался.

«Неужели, это ещё когда я был маленьким. Ещё тогда он хотел стать сильнее...» — Пятнадцать лет назад Джон смог создать огромный огненный шар, который никто не смог бы сделать в его возрасте. Это случилось на одной из тех тренировок, когда Джек начал практиковать всерьёз. Именно тогда сын показал свою силу.

— У вас умерла жена? — Начала Альвина.

— Да, увы, мы были... Вы герои, поэтому я не могу врать, и надеюсь, вы удержите это в секрете. Она была одной из принцесс.

— Принцесса и вы? — Удивилась девушка.

— Да, я готовил еду для праздников и не только, поверьте, меня и мою стряпню хвалил сам царь! Да и жене нравилась моя еда.

— Ну, в это я верю. Ваша харизма зашкаливает.

— Спасибо, большой. — Он продолжал готовить и сам не заметил, как разговорился. — Извините, я что-то про жену начал, растрогался я, простите.

— Разве принцесса могла влюбиться в простолюдина? — В диалог вступил Джон, с ноткой агрессии, недоверия, немного удивлённый и дрожащим голосом, не веря отцу, он слышал и пытался понять, зачем он говорит это сейчас.

— Джон. — Отсекла Альвина Джона. — Ты груб. Смени тон. Иначе твоя часть булки будет твёрдая и невкусная.

— Не, нет, всё нормально, он правильно говорит. Простолюдины не должны попадаться на глаза и тем более общаться с принцессами. Если бы не я, она была бы ещё жива и наверняка счастлива.

— Это же... Я слышал про это. Принцесса с моим именем погибла под завалами от истощения. Завалы были намеренно вызваны сектантами.

— Она сбежала из дворца, чтобы... Увидеться и прожить последние дни вместе. Из-за того что во дворце она почти не ела, она была готова умереть, чтобы увидеть меня. И когда мы с ней встретились, у неё на руках был ребёнок, маленький ребёнок, весь худенький и не замолкающий. Именно в тот момент здание стало обваливаться. — Джон встал в ступор. — Сектанты начали закидывать камнями верхушку и затем трясти землю под ногами. В том здании были лишь мы трое. Чтобы выбраться, мне пришлось вскарабкаться на голую стену и выйти через окно. Будь я сильнее, взял бы и жену. Я... простите...! — Он протёр глаза. — Я очень растрогался, извините, я так давно... — Он хотел упомянуть сына, но сменил пластинку. — Так давно ждал мира, где не будет «зла»...

— А его и не было. Вы знаете историю о героях первых стихий? То зло, которое мы одолели, было одним из героев, что от вечности желал себе смерти. Он не был слаб, поэтому только мощнейшая сила могла бы его убить. Народ считал, что его контролируют, и решил встать на его защиту. Те сектанты шли убивать всех принцесс, что они не могли родить сильных наследников. На деле же зло плакало от того, что народ, который он развратил идеальной экономикой и не совершая никаких ошибок, просто встал на его защиту с острыми копьями. И смерть вашей жены — это неприятная случайность. А что с сыном? Извините, если я лезу не в своё дело, но я не могу пройти мимо тех, кто тихо страдает.

— Сын... Был, и я уверен, сейчас он есть. Он жив и здоров. У него красивая жена. Но отцом я ему больше не являюсь. Из-за одного нашего скандала. Он ушёл. Если... — Слёзы потекли на щёки. — Если бы он хотел бы ещё поговорить, я бы взмолился на колени, будь сила, и просил бы о прощении, я бы ничего не пожалел бы ему подарить. Но время не щадит, и... Извините. — Он в воздухе сделал последнее движение и получил то, что готовил. — Держите, бесплатно, я не смогу взять с вас денег.

— Ну что же вы, я не могу принять ваше угощение за дар...

— Нет, вы уже заплатили тем, что выслушали старика. Я о большем и просить не могу.

— Ну, если вы уверены. — Она посмотрела на огромный сдобный кусок половины белого и половины чёрного хлеба. Выглядело вкусно, но рассказ отсёк всё желание есть. — Заверните с собой, мы позже отведаем. И если вы не забыли, это ещё не весь заказ. — На её лице проступила лёгкая улыбка. Уже стоя за кассой, девушка взяла пакет, полный сладостных угощений. — Если что, я одна есть не буду, поделюсь со своими друзьями и любимым! — Заверяла она Джека.

— Конечно! Если захотите ещё, можете смело приходить.

— Да, пойдём, Джон! Ребята нас заждались. — Она остановилась. — Джон, ты весь день сам не свой. Что случилось? Я понимаю, история грустная, но не дело всё время хмурить брови и смотреть в пол. Ты даже ничего себе не заказал. Хотя стоял перед дверью больше десяти минут в надежде, что откроются.

— Я... я должен. — Решительность героя рушилась, стоило лишь подать голос.

— Да что ты должен? Ты весь день об этом говоришь, всё приключение с кислой миной стоишь, тебе о твоей «ошибке» заговорить — и всё, ты печальный мальчик, ой-ой, у тебя было такое тяжёлое детство, тебя никто не понимал. Я родителям своим в лицо сказала, что иду за тобой из-за любви, бросила дом и не жалею! И если ты поступил так же, но не из любви, а из желания спасти мир, жалеть тебе не стоит! Время не воротишь, ошибки на то и ошибки, что... — Она остановилась, увидев, что что-то маленькое пролетело на пол. Подняв взгляд, она увидела лицо Джона, безэмоциональное, словно он умер, и при этом из глаз стекала одна слеза за другой. — Ты плачешь? — Недоуменно проговорила леди. — Э-эй... С-стой, не надо плакать, Джон, Джонни, Джоня, что такое, я же не всерьёз, я так, пошутить, ну же, спокойнее, ты же взрослый мужчина, а ревёшь... А вдруг кто увидит? Что подумают, они... — Она сама задрожала, и слёзы потекли по глазам. — Джон, я же сама плачу, когда ты плачешь, забыл!?

— Время не воротишь, — Громко сказал Джек. — Ошибки на то и ошибки, что дают право их исправить или забыть. Я слишком старый, чтобы давать советы, но... Чтобы вас, юноша, не гложило, вам лучше это забыть. Вы герой, и в вас нуждаются. Вы пример. Будь на месте меня молодой парень или маленькая девочка, я бы был в ужасе от того, что два героя, что спасли мир, сейчас проливают слёзы по пустякам.

— Это не пустяки! — Закричал Джон. Его тело и он сам дрожал, как маленький ребёнок. — Я должен исправить ошибку! Чтобы вырасти над собой. Я долго думал, я многое видел, и я был несправедлив, противоречив и до ужаса взрывной. — Он шмыгнул носом, вытер слёзы, дрожал. — Я потерял друга, он умер из-за моей вспыльчивости! Я потерял семью из-за неё же! Разве, если я не изменюсь, я не стану лучше? Я герой, я всё преодолею! Я обещал себе, тебе, другу. И... О-от... отц... И отцу. — Наконец-то выговорил он это слово.

Много лет назад, когда Джон ещё был маленьким, он катался на руках отца и говорил, что никогда не бросит отца. Но после скандала о том, что его магазин разворовали, а он просто позволил это сделать, взбесил сына, который мечтал быть героем с мечом и огнём. Когда мальчику стукнуло прилично, тот решил вступиться. Тем более сам он считался магом огня высшей ступени.

Но когда он попытался защитить магазин отца, тот встал против.

И только после выяснилось, что грабили его дети, и то они были нищими, и, кроме как к пекарю, они никому не могли ходить. Другие уже запомнили этих детей и чуть что сразу кричали: «вор-вор!», и приютить он их не мог из-за правил. Поэтому он под видом «кражи» вычитал из своих закромов и отдавал их детям. Сын же во взрослом возрасте это не оценил, направив на одного из детей огненную пулю, был готов убить, дабы защитить достоинство отца.

Но отец встал на защиту вора.

— Не делай этого, Джон! Они всего лишь дети! — Кричал ещё сильный духом Джек.

— Они воры! Герои побеждают воров! — Детская логика побеждала взрослое тело, и сильная магия заставила думать Джона, что он власть вершит, что он не тварь дрожащая, а дело разумеющее. И из-за этого раздался выстрел.

Отец поймал пулю в руку и лишился пальца. Испуганные дети убежали, а сам отец еле стоял после одного «маленького» выстрела.

Философия отца казалась ему бредом сумасшедшего. И после этого он сказал то, за что сейчас извиняется.

— У меня не только с рождения не было матери. У меня также никогда не было достойного отца. — Он хлопнул дверью и ушёл.

Джек с раненой рукой побежал искать сына, но не нашёл. Да так измучился, что его поймали, и когда тому дали слово, он всё понял.

— Кого вы ищете?

— Я ищу...

Он понял, что совершил ошибку. Какую, он сам не знал, но то, что произошло, то, как ранило его не только палец, но и душу.

— Лекаря. Просто ищу восстановить палец... Дети игрались, видите ли...

— Да... — Главный там кивнул. — Понимаю тебя, сейчас дети куда сильнее наших были. Твой-то палец вылечат, а мой второй глаз не смогут. Калечить они умеют, а вот когда приходят извиняться, мнутся и... Даже «отец» выговорить не могут.

Позже огласили новых героев, среди них Джек узнал своего сына и был рад, что тот жив и является героем. Это дало ему новый старт — выпекать ради сына! Палец, кстати, ему залечили и полностью вылечили.

Возвращаемся в нынешнее время.

— Отцу? — С недоумением проговорила она. — Но ты же рассказывал, что с рождения был сиротой?

— Это была ложь! — Он вытер слёзы рукавом. — Частично. Вы встретили меня в момент кризиса, когда отец мне стал не отцом. Но я так лишь думал, потому что был глуп и не понимал, о чём говорю!

— Вот оно что, так и думала, что ты что-то утаил от меня. Но что тогда ты тут делал?

— Видимо, Джонни хочет извиниться. — Сделал умозаключение его серьёзный отец.

— Извиниться? — Девушка посмотрела на лицо Джека. — Вы, он ваш, но... Что?

— Это мой... Мой отец. — Джон, дрожа, проговорил.

— Это значит... Что ты потомок царя? Это же чудесно!

— Нет. Узнай об этом Царь, он сразу загребёт Джона под своё царство, как было с моей женой. Я не думаю, что он будет счастлив, что принц огненной страны вышел за принцессу ледяной. Он плохой дедушка.

— Я не знал, что в моих венах течёт королевская кровь, я не знал, через что прошёл отец. Я ничего не знал! Ты не понимаешь? Я думал, что приду и просто извинюсь, но я даже... ЕГО — Он указал на своего отца Джека. — Не могу спокойно назвать от-ц... от... РОДИТЕЛЕМ! Настолько мне стыдно и... я не знаю! Я не знаю, что я могу тебе сказать. — Он посмотрел на отца. — Я бы сам взмолился на колени и просил прощения, обвалил бы тебя золотом, но я не уверен, что мои действия прощаются.

Отец стоял как статуя. Он уже давно выплакал все слёзы, и даже те, что выплакались во время готовки.

— Разве ты был виноват?

— Что? — Джон поднял голову, его растрёпанные волосы совсем не подходили принцу.

— Я повторю вопрос. Разве в том, что ты сказал, была твоя вина? — Джек сложил руки за спиной и вышел из-за стойки, девушка мгновенно ушла в угол, чтобы не мешать им. — Я учил тебя не как принца, а как простолюдина. Хотя внутри тебя текла её кровь, я говорил, что твоя мама была красивой принцессой, потому что она и принцесса. Но не в том значении, что имелось в виду, не статус, а красота. Я думал, что, скрывая правду, сделаю лучше, но нет. Моя попытка всё улучшить обернулась катастрофой. И будь я на месте тебя, на месте сильного мага, я бы сказал то же самое. Да, я воспитан по-другому и точно бы так не сказал, но я, как и ты, тоже хотел сбежать из дома, и я сбегал, видел немного в мир, был даже в лесу рядом с городом. Твой дедушка, мой отец, спас меня, и я понял, что сказал я лишнее. Если бы я только успел за тобой, спас бы, ты бы не корил себя такими ужасными словами и мыслями. Поэтому хватит грустить. Обними пекаря и забудь все печали. Тем более у тебя ТАКАЯ красивая девушка, плакать в её присутствии с вещами, не связанными с нею, — это просто кощунство. Так что вот, улыбайся, покажи свою фирменную улыбку до клыков! — Джон невольно, ещё плача, засмеялся, по-детски, но улыбчиво.

Альвина вышла из магазина, оставив сына и отца в одиночку. В конце она лишь добавила:

— У меня зато слоёные булочки, пирожки с начинкой и... — Она вытащила из пакета вкусняшку. — Повезло же ему с отцом, даже завидую. — Хрум.