Высокий как честь (джен)

Гаррольд Хардинг, для друзей просто Гарри, стоял в коридоре Красного Замка и с тоской смотрел на дверь покоев Лизы Аррен. Новость о смерти Джона Аррена уже разнеслась по всему замку быстрее, чем боевой понос в армии Фреев. Гарри знал это наверняка. Он также знал, что сейчас ему придется изображать уважение вдове, хотя единственное, что он чувствовал — это раздражение от того, что его оторвали от бутылки арборского красного.

Дверь распахнулась, и его впустили внутрь. Леди Лиза сидела в кресле, приложив к глазам платок. Платок был абсолютно сухой. Гарри готов был поставить все свои немногочисленные сбережения, что она репетировала эту позу перед зеркалом. Её лицо выражало скорбь примерно так же, как свинья выражает желание стать благородным лордом.

— Ах, Гарри, — начала она дрожащим голосом, который больше походил на скрип несмазанной телеги. — Мой дорогой муж... Мой бедный, бедный Джон...

Она всхлипнула. Звук был настолько фальшивым, что Гарри с трудом удержался от того, чтобы не фыркнуть.

— Миледи, — вежливо кивнул он. — Я скорблю вместе с вами. Лорд Джон был... — он чуть не сказал «старым», но вовремя исправился, — ...великим человеком.

— Да, да, — Лиза отмахнулась от его соболезнований, как от назойливой мухи. — Но у нас нет времени на пустые разговоры! Я и мой драгоценный сын должны покинуть Королевскую Гавань. Немедленно! Пока нас всех не убили!

Гарри напрягся. Вот оно. Он знал этот тон. Тон, которым Лиза обычно сообщала, что кто-то должен сделать что-то опасное, пока она будет в безопасности. Она никогда его не любила. С самого детства она смотрела на него как на ходячее напоминание о том, что её болезненный Роберт может не дожить до совершеннолетия. И тогда Долина достанется ему, Гарри, как ближайшему родственнику лорда Джона. Именно поэтому она мечтала, чтобы он оказался как можно дальше от её драгоценного сыночка, а в идеале — вообще помер.

— Конечно, миледи, — осторожно сказал Гарри. — Я немедленно начну собираться.

— О, нет, — Лиза поднялась с кресла, и в её глазах мелькнул знакомый опасный блеск. — Ты не понял, Гарри. Мы с Робертом отплываем на корабле — ночью и тайно. А ты... ты возглавишь отряд, который поедет по дороге — открыто.

Гарри моргнул. Потом ещё раз. Мозг отказывался обрабатывать эту информацию.

— Открыто, миледи? По дороге?

— Ну конечно! — Лиза улыбнулась, и эта улыбка была страшнее любой гримасы. — Ты же великий воин, Гарри. Если что-то случится... если нас будут искать... Ты будешь прима... нашим надёжным щитом. Ты возьмёшь часть слуг, несколько повозок с нашим гербом, двойников в моём платье и в одежде Роберта. Все подумают, что это мы едем. А мы в это время тихо уплывём.

Гарри почувствовал, как его челюсть медленно отвисает. Он всё понял. Если он доберётся до Гнезда — отлично. А если нет... что ж, для Лизы это будет даже лучше. Мёртвый наследник — это идеальный наследник. Тот, который никогда не будет угрожать её сыну.

— Я... — Гарри сглотнул. — С готовностью выполню этот приказ, миледи.

Он поклонился так низко, как только мог. С тяжёлым сердцем, в котором боролись ярость, страх и странное желание расхохотаться.

— Можете на меня положиться, — добавил он, выпрямляясь.

Лиза кивнула, явно довольная собой. Гарри развернулся и вышел из покоев.

Идя по коридору, он думал только об одном: «Боги, если выживу, я обязательно попрошу какого-нибудь певца сочинить об этом балладу. А ещё, конечно же, напьюсь...»