Хогвартс 1707 (джен)

«Волшебная палочка выбирает волшебника. Это всегда знали те, кто изучали искусство их изготовления… Если ты хоть сколько-нибудь волшебник, то сможешь направить свою магию почти через любой инструмент. Но лучшие результаты всегда достигаются там, где между палочкой и волшебником существует духовное родство. Эти связи сложны. Вначале взаимное притяжение, потом совместный опыт: палочка учится у волшебника, а волшебник у палочки»

Гаррик Олливандер

— Смотри, звезда падает! Скорей загадывай желание!

— Не знаю, стоит ли… Мама говорила, этот к несчастью…

Элис перевела взгляд от падающего метеора к двум девочкам на краю палубы. Прижавшись к фальшборту, они завороженно созерцали яркую точку, уходящую за горизонт. Одна смотрела на небесное явление с таким восторгом, словно перед ней открывалось чудо, которое больше никогда не повторится. Другая, напротив, заметно побледнела и то и дело косилась на подругу, будто надеялась, что та перестанет глядеть вверх.

Элис невольно улыбнулась.

По виду девочки были первокурсницами, впервые державшими путь в Хогвартс. Они ещё не знали хлопот учебных будней, а всякое чудо вызывало у них удивление, восторг или испуг.

Корабль уже покинул Лондон, и на южном берегу показался Гринвич. Там было много белого камня, красного кирпича и зелени, и взгляд поначалу не мог остановиться на чём-нибудь одном.

​У самой воды возвышались светлые корпуса строящегося королевского госпиталя, а сквозь широкий просвет между ними, у подножия холма, белела королевская усадьба, сохранившаяся со времён прежнего дворца. За ней склон поднимался к Гринвичскому парку. Там, почти над самыми кронами деревьев, виднелось небольшое кирпичное здание с башенками — Королевская обсерватория. Она казалась крошечной с реки. Но именно там люди пытаются измерять то, что невозможно удержать руками: время, движение звёзд и даже положение корабля посреди океана.

Элис долго смотрела вслед уходящим берегам. Она не знала, когда в следующий раз увидит эти края. И почему-то ей казалось, что она уезжает не просто в школу. Она словно оставляла позади одну жизнь и вступала в другую.

— Грязнокровку видно издалека, — насмешливо произнёс чей-то голос.

Элис обернулась. Несколько старшекурсников стояли неподалёку, наблюдая за первокурсницами.

— Да уж, только магловские деревенщины могут в такое верить, — поддержала одна из девушек в этой группе.

Элис неодобрительно покосилась на них. Ей очень хотелось ответить. Однако вступать в первый же день в ссоры с незнакомыми людьми она не собиралась. За последние несколько дней Элис слишком часто слышала советы о том, как важно не привлекать к себе лишнего внимания. Поэтому она лишь отвернулась.

— Типично для слизеринцев.

На этот раз голос прозвучал прямо за спиной. Элис повернула голову. Рядом с ней остановился высокий широкоплечий парень.

Его было трудно не заметить. Он возвышался над большинством учеников и казался ещё крупнее из-за крепкого сложения. Густые медно-рыжие волосы торчали во все стороны, будто он только что несколько раз запустил в них руку и решил больше не утруждаться с причёской. Светлое лицо с прямым носом и сильной челюстью могло бы показаться суровым, если бы не ясные серо-голубые глаза. Он стоял прямо и в нём было что-то от юного рыцаря — не от тех, кого изображали на старых гербах, а от тех, кто первым поднимался на ноги, когда остальные ещё решали, стоит ли вообще вставать.

— Наверное, — пожала плечами Элис, решив, что надо что-то ответить. — Глупо задирать других просто так.

Парень взглянул на неё с некоторым интересом.

— Хорошо, что ты так считаешь.

Он помолчал, а затем спросил:

— Кстати, кто ты? За три года в Хогвартсе я тебя что-то не припомню.

— Я новенькая. Моя семья недавно приехала в Англию.

— Любопытно.

Он окинул Элис быстрым взглядом. Его внимание задержалось на хорошо сшитом пальто.

— Судя по одёжке, ты не из бедной семьи. Как твоё имя?

— Элис.

— Ричард Пруэтт.

Он протянул руку, но Элис едва заметно замешкалась и лишь после этого пожала её.

— А ты из какой семьи?

Вопрос прозвучал буднично. Но Элис отвела глаза к темнеющей реке.

Она прекрасно понимала, что назвать фамилию придётся рано или поздно. В Хогвартсе наверняка узнают её раньше, чем она успеет переступить порог Большого зала.

— Арчер.

Перемена произошла мгновенно. Лицо Ричарда посуровело. В глазах появилась настороженность, смешанная с плохо скрываемой неприязнью.

— Понятно.

На этот раз его голос прозвучал иначе. Резко и сухо, будто он только что раскрыл преступление.

— Не ожидал, что новое Министерство начнёт прощать таких, как вы, и позволит вернуться.

Элис почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. Она ожидала, что непременно столкнётся с негативом в свой адрес. Но не так же быстро!

— Что ж, — продолжил Ричард, — удачи.

Он бросил на неё последний взгляд и направился прочь. Элис проводила его глазами. На языке уже вертелся ответ, достаточно едкий, чтобы заставить его остановиться, но она проглотила слова.

«Первый день, — напомнила она себе. — Всего лишь первый день.»

Впрочем, Ричарда всё же настигла расплата за грубость. Так же внезапно, как он только что обошёлся с Элис. Из-за грот-мачты внезапно вылетела маленькая худенькая девушка и буквально налетела на Ричарда. Рядом с ним она казалась крошечной синицей перед огромным орлом.

Её прямые светло-русые волосы едва доходили до плеч, и лишь у самых концов упрямо топорщились в разные стороны, словно расчёска сдалась на последнем сантиметре. За тонкими прямоугольными очками яростно сверкали большие карие глаза.

— Ричард, ты что творишь?!

Она старалась говорить тихо, но получался у неё исключительно громкий гневный шёпот:

— Быстро иди и извинись!

— И не подумаю, — ответил он с гордо поднятой головой.

— Ричард!

Она стукнула его кулаком в грудь. Со стороны это выглядело так, будто горошина попыталась пробить каменную стену. Ричард этого даже не заметил. Весь его вид давал понять — как бы ветер не ярился, гора не склонится.

— Ты невозможен!

— Она Арчер, — ответил он уже тише, но Элис всё равно услышала. — И все в их роду опасны.

Девушка что-то сердито возразила.

Они продолжили спор, удаляясь по палубе, и до Элис донеслись лишь отдельные слова:

— …им плевать на законы…

— …лучше не приближайся к ней…

— …держись подальше…

— …не удивлюсь, если её распределят в Слизерин…

Элис снова посмотрела на реку. Где-то далеко впереди уже не было видно береговых огней. Они остались где-то позади. Элис глубоко вдохнула вечерний бриз.

«Ну и денёк, — подумала она. — Впрочем, могло быть и хуже…»

— Не переживай, он успокоится.

Голос со стороны заставил Элис вздрогнуть. Его обладатель держался чуть поодаль, словно намеренно не хотел вторгаться в её пространство. Тёмные кудри падали ему на лоб, а большие карие глаза смотрели спокойно и доброжелательно. Он был худощавым, среднего роста и на фоне Ричарда казался совершенно неприметным. Но было в его лице что-то такое, из-за чего Элис сразу перестала чувствовать себя одинокой.

— Да ничего, — сказала она. — Я ожидала чего-то подобного.

— Всё равно неприятно.

Он говорил без жалости и без снисходительности. Просто констатировал очевидное.

— Я не думаю, что людей правильно судить только по фамилии, — добавил он. — Лично я ничего о твоей семье не знаю. Но как по мне, гораздо важнее то, кто ты сама.

Элис внимательно посмотрела на него.

— Ричард явно что-то знает. Интересно, откуда?

Парень слегка пожал плечами.

— В его роду многие связаны с магическим правопорядком и охотой на тёмных волшебников. Неудивительно, что он знает много фамилий.

Он помолчал.

— Вот моя семья не такая интересная. Землевладельцы и знахари. Не самые богатые и не самые влиятельные. Мы особо не выделяемся и в чужие дела не лезем.

На его лице появилась лёгкая улыбка.

— Кстати, я Саймон Эбботт. Учусь на факультете Пуффендуй.

— Элис, — она на мгновение запнулась. Теперь скрывать фамилию было уже бессмысленно. — Элис Арчер.

— Приятно познакомиться, Элис Арчер.

Он сказал это так просто, словно только что услышал имя любой другой девочки. От этого ей стало немного легче.

— Я пока вообще не училась в Хогвартсе, — сказала Элис. — Меня с детства обучали родители. А последние два года я училась в американской школе Ильверморни. Теперь меня перевели в Хогвартс на четвёртый курс.

— После другой школы к Хогвартсу нужно привыкнуть. Но я думаю, у тебя всё получится.

— Надеюсь, я справлюсь с вашей учебной программой.

— Уверен, что справишься.

Саймон говорил так спокойно и уверенно, что ему хотелось верить.

— А если будут трудности, вступай в клуб практических заклинаний профессора Эшфорда. Вернее, даже не думай — просто вступай. Это послеурочные дополнительные занятия. Там много практики, и, если что-то не получается, тебе помогут.

— Ясно. Спасибо за совет. Я подумаю.

Элис снова посмотрела на берег. У самой воды было значительно оживлённее.

Последние запоздалые лодки спешили пересечь реку. Где-то кричал лодочник, где-то спорили грузчики, а у причала в тёмно-серых кафтанах и треуголках прохаживались ветераны флота.

Теперь, когда корабль подошёл ближе, грандиозность будущего госпиталя поражала ещё сильнее. По обе стороны широкой перспективы возвышались его светлые корпуса. Строительство кипело: над одним из них уже поднимался готовый изящный купол, а на другом всё ещё топорщились строительные леса; у берега высились деревянные краны для подъёма тяжёлых каменных блоков.

Корабль шёл дальше — уверенно и неторопливо, рассекая чёрную воду. Паруса, казалось, ловили не столько ветер, сколько саму магию приходящей ночи. Над палубой мерцали зачарованные фонари, а на мачтах время от времени вспыхивали маленькие голубоватые огоньки.

Гринвич оставался позади. А впереди, где-то за пределами тёмного горизонта, находился Хогвартс.

— Знаешь, для начала мне бы вообще добраться и освоиться на новом месте, — задумчиво произнесла Элис. — Страшно подумать, на какой факультет меня могут принять.

Саймон тихо рассмеялся.

— Это не так страшно, как кажется.

— Тебе легко говорить. Ты уже знаешь, где будешь спать и с кем завтракать.

— Ну да, есть такое.

Он задумался.

— Но, если честно, факультет не так уж важен.

Элис скептически приподняла бровь.

— Не так важен?

— Главное — кто ты и кем хочешь стать.

Слова Саймона заставили призадуматься. Быть может, она сама слишком много от себя ожидает и понапрасну тревожится? Может быть да, или нет. Ответа она не знала.

— Ладно, я пойду, — сказал Саймон, вероятно заметивший, как она уходит в мысли. — Но ты если что найди меня. И вступай в клуб практических заклинаний.

С этими словами он дружески подмигнул и оставил Элис в одиночестве. Впрочем, надолго погрузиться в мысли ей не дали. Над палубой раздался встревоженный возглас:

— Смотрите, смотрите!

Элис подняла голову. Высоко над кораблём, среди густых вечерних облаков, в которых растворялись отблески заката, вспыхнул новый огонь. Затем второй. Третий.

На этот раз это были не тонкие белые полосы, похожие на падающие звёзды.

Метеориты полыхали густым багряно-красным светом и медленно чертили небосвод, оставляя за собой длинные светящиеся хвосты, будто кто-то несколько раз провёл по нему раскалённым клинком.

Они были прекрасны. Настолько, что на несколько секунд вся палуба замолчала. Впрочем, от красоты или от суеверного страха? Среди пассажиров хватало и тех, и других.

Элис смотрела вверх, не в силах отвести взгляд. Ей совсем не хотелось загадывать желание. В глубине души она ощущала странную, почти необъяснимую тревогу. Не суеверную. Элис достаточно знала о кометах, метеорах и других небесных явлениях, чтобы не пугаться каждого необычного огонька в небе. Это было что-то вроде интуиции — то самое странное внутреннее предупреждение, когда разум ещё не способен назвать причину, а инстинкт уже знает, что что-то не так.

В подтверждение этой мысли во внутреннем кармане пальто возникла слабая, едва уловимая вибрация.

Элис быстро сунула руку в карман и нащупала волшебные палочки. Одна лежала неподвижно и спокойно — та, что была приобретена этим утром в магазине мастера Олливандера. Вторая едва заметно дрожала между пальцами. Палочка, изготовленная её родителями. Элис нахмурилась.

«В чём дело? — едва слышно прошептала она. — Успокойся». Вибрация не прекратилась, но стала как будто менее настойчивой.

— Всё в порядке?

Очередной голос вновь заставил вздрогнуть и вернуться от мыслей к реальности. «Да что вам всем от меня надо?! — пронеслось в голове». Рядом стояла та самая миниатюрная девушка, которая совсем недавно пыталась заставить Ричарда извиниться. Теперь она смотрела на Элис с нескрываемым любопытством, слегка наклонив голову набок, отчего вновь невольно мелькнула ассоциация с птицей — маленькой, проворной и внимательной.

— Да, в полном, — ответила Элис, в который раз за вечер решив, что было бы невежливо игнорировать собеседников, даже если они появляются один за другим и навязываются.

— Это хорошо. Я хотела в этом убедиться. А то мало ли что. Слова порой могут ранить…

Она бросила взгляд туда, куда ушёл Ричард, и продолжила:

— Ты уж не обижайся на него. Он хороший, правда, просто понимаешь, он… Ну как бы это объяснить…

— Из другой семьи, — прервала поток мыслей Элис.

— В общем да.

Собеседница произнесла это явно нехотя. Ей самой, похоже, не нравилось такое объяснение, но другого она придумать не могла. Помедлив ещё немного, она добавила:

— Я ещё поговорю с ним об этом. Нехорошо так себя вести, тем более что он гриффиндорец.

— Что ж, видимо у него есть какие-то пунктики на этот счёт, — пожала плечами Элис. — Ну а ты кто?

— Селена Марлоу, факультет Когтевран. Мои родители, кстати, тоже занимаются науками, но только не…

— Не такими, за которые изгоняют из страны, — усмехнулась Элис.

Селена тут же помрачнела.

— Слушай, я не хотела тебя задеть, прости.

— Да ладно, всё нормально…

— Я не знаю всех подробностей вашей истории. Слышала только что-то об опасных экспериментах и…

— И что? — поинтересовалась Элис.

Селена понизила голос.

— О нарушении статута о секретности, — перешла она на шёпот.

На несколько мгновений между ними повисло молчание. Ветер тронул выбившуюся из аккуратной причёски Элис прядь, и она машинально заправила её за ухо.

— И знаешь… — осторожно продолжила Селена. — Я вам сочувствую.

Элис удивлённо посмотрела на неё.

— Сочувствуешь?

— Да. Жаль, что мир устроен так, что нельзя свободно заниматься наукой.

— Интересная точка зрения, — Элис чуть прищурилась. — Ты и впрямь так считаешь?

Селена замялась.

— Ну… До какого-то предела конечно… По крайне мере, пока не вредишь другим.

Последние слова она произнесла, глядя под ноги.

— Ясно, — вздохнула Элис и вновь обратила взор в небо. — Что ж, видимо польза от нас превысила вред.

Селена нахмурилась.

— Можно спросить?

— Конечно, спрашивай.

— Почему вы вернулись?

Вопрос прозвучал уже иначе. Без неловкости или сочувствия, а скорее с неподдельным интересом.

— Я слышала о том, что семья Арчеров уехала в американские колонии. Это ведь, по сути, другой мир, новая жизнь и… Больше свободы.

Элис некоторое время молчала. Она призадумалась, стоит ли слишком откровенничать с новой знакомой. Было бы глупо рассказывать первой встречной всё о своей семье.

— Если честно, я сама не знаю всех подробностей, — наконец сказала Элис. — Но, когда родители получили письмо от министра магии, я поняла, что это что-то серьёзное.

— Получается, новое правительство попросило вас о помощи? — в глазах Селены вспыхнул интерес. — Это как-то связано с исследованиями Арчеров?

Элис пожала плечами.

— Может быть.

Селена явно собиралась задать следующий вопрос, но в последний момент передумала.

— Что ж, ясно…

Они обе перевели взор вверх, когда очередная красная вспышка пересекла небо. За ней появилась ещё одна. Потом ещё две — чуть дальше, одна за другой. Красные хвосты на мгновение осветили облака, окрасив их в багровый цвет. На палубе снова послышались удивлённые возгласы. Кто-то позвал друзей, кто-то принялся считать «кометы», а одна из первокурсниц восторженно вскрикнула, забыв о недавнем страхе.

Селена улыбнулась.

— Красиво, правда?

Элис смотрела на метеориты и почувствовала, как в кармане снова едва заметно дрогнула волшебная палочка.

— Да, — задумчиво произнесла она. — Пожалуй.

И ей совсем не хотелось добавлять, что красивыми эти огни кажутся только издалека.

— Мисс Арчер!

Обернувшись на оклик, Элис на мгновение удивлённо замерла. Селена, напротив, даже не вздрогнула и лишь слегка повернула голову, словно давно привыкла к тому, что этот голос может раздаваться где угодно и в самых неожиданных обстоятельствах.

— О, здравствуйте, профессор Грейс, — поздоровалась Селена. — Как прошло лето?

Если бы Элис не видела профессора Грейс перед посадкой на корабль, она бы сейчас ни за что не поверила, что перед ней школьный профессор. Ведьма с толстой рыжей косой и слегка обветренным лицом выглядела так, словно только что вернулась из дальней экспедиции, а не собиралась провести учебный год в Хогвартсе. На ней были толстые дорожные штаны, потёртый жилет с множеством кармашков, вместительная сумка через плечо и старый плащ, который наверняка повидал куда больше стран и погод, чем большинство людей на этом корабле.

На первый взгляд профессор Грейс вполне могла сойти за путешественницу или исследовательницу, случайно оказавшуюся среди школьников. Но даже всё это выглядело не так необычно по сравнению с её средством передвижения.

Она сидела верхом на толстой, странноватой метле с огромным веером зелёных прутьев. Древко было обмотано несколькими слоями плотной ткани, а сама профессор устроилась на ней боком, словно на привычном кресле. Опорой для ног служила толстая верёвка, свисавшая под метлой и закреплённая у обоих концов древка. Выглядело это настолько непривычно, что Элис невольно задержала на метле взгляд.

— Неплохо, мисс Марлоу, весьма неплохо, — ответила она.

И затем, запустив руку в сумку, извлекла оттуда длинную трость, которая, судя по её размерам, никак не могла находиться внутри. Элис уже знала о существовании расширяющих чар и потому лишь с любопытством проследила за тем, как профессор вытягивает трость наружу, будто та была спрятана не в сумке, а в каком-то невидимом пространстве.

Мягко спустившись на палубу, профессор строго приказала:

— Матильда, рядом!

Метла приняла вертикальное положение и послушно зависла рядом с хозяйкой, а Грейс поинтересовалась:

— Уже познакомились с новенькой?

— Да, немного, — ответила Селена. — К нам редко кого-то переводят и слух об этом, похоже, уже идёт по кораблю.

Элис невольно поёжилась.

Она старалась не показывать этого, но последние слова Селены стали для неё неприятной новостью. До этой минуты Элис могла хотя бы надеяться, что её появление в Хогвартсе останется незамеченным до тех пор, пока она сама не решит рассказать о себе. Теперь же выяснилось, что на корабле, полном учеников, о ней уже начали говорить.

Элис начинала понимать, что в Хогвартсе ей не удастся просто войти в большой зал, сесть за стол и стать одной из сотен учениц. Слишком много глаз будет пристально смотреть именно на неё во время распределения.

— Поэтому наша задача помочь мисс Арчер быстрее освоиться, — сказала Грейс. — Кстати, я хотела сообщить, что скоро будет ужин и первокурсников собирают пораньше. И всех, кто впервые поступает в Хогвартс, тоже. Нам следует пройти на пассажирскую палубу.

— Хорошо, как скажете, — с готовностью ответила Элис.

— Увидимся позже, — сказала ей Селена.

— Матильда, ко мне!

Метла немедленно опустилась ниже, и мгновение спустя профессор Грейс уже снова восседала на ней. Трость исчезла в недрах волшебной сумки, словно никогда оттуда и не появлялась.

— Почему вы всегда на метле, профессор? — полюбопытствовала Элис, пока они шли по палубе.

— Многие интересуются, — ответил Грейс. — Всё дело в травме, полученной в одной из экспедиций в американских колониях. Полностью исцелить меня не смог никто.

Она произнесла это спокойно, почти буднично, но Элис заметила, что пальцы профессора крепче сжали рукоять Матильды.

— Зато у меня появилась она, — продолжила Грейс, похлопав метлу по древку. — Матильда не такая быстрая, как спортивные и даже большинство транспортных мётел, зато удобная и послушная. А после некоторых мест начинаешь ценить именно это.

Элис с любопытством посмотрела на Матильду. Теперь она впервые заметила, насколько необычно устроена эта метла. Она явно предназначалась не для гонок и даже не для долгих перелётов. В ней было что-то основательное и надёжное. Древко было не просто толстым, а изготовленным, по сути, из небольшого бревна. Такая метла, подумала Элис, наверняка не сломается там, где другие превратятся в щепки, но предназначена она явно не для экстрима, а просто чтобы было удобно сидеть и перемещаться. Медленно и надёжно.

— Интересно, а много времени вы провели в колониях?

Вопрос был задан почти машинально. Элис просто хотела продолжить разговор, но едва произнесла его, как заметила перемену в лице профессора.

Грейс не ответила сразу. На мгновение её взгляд стал рассеянным, а потом словно устремился куда-то вдаль, за горизонт, к воспоминаниям. Затем в глазах появилась тень усталости, а лицо сделалось серьёзнее.

— Похоже, ты меня совсем не помнишь, — тихо сказала она наконец. — А Натаниэль и Доротея ничего обо мне не рассказывали.

Она чуть заметно усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья.

— Впрочем, не удивительно…

Элис остановилась на полшага, нахмурившись.

— О чём вы, профессор?

— В двух словах тут не скажешь.

Грейс посмотрела на неё и после короткой паузы добавила уже более доброжелательным тоном:

— Идём. Поговорим за ужином.

Это было сказано так спокойно, будто речь шла о чём-то совершенно обычном. Но для Элис после этих слов обычным уже не казалось ничего.

Она почувствовала, как внутри поднимается знакомое, почти детское любопытство, смешанное с тревогой. Что именно профессор Грейс могла знать о её родителях? Почему она сказала «ты меня совсем не помнишь», словно Элис должна была её помнить?

Элис хотелось задать ещё десяток вопросов, но Грейс уже двинулась дальше. Сгорая от любопытства, Элис последовала за ней на нижние палубы.

Путь вниз оказался совсем не похож на то, что Элис ожидала увидеть на школьном корабле. Лестница оказалась значительно круче, чем она могла предполагать, а ступени казались почти отвесными. Здесь даже висела табличка с предупреждением: «Осторожно на лестнице! Смотрите под ноги!». По бокам тянулись толстые поручни, отполированные множеством рук. Путь освещали тусклые масляные фонари на стенах. Снизу тянуло прохладой, запахом смолы, металла и чем-то ещё — едва уловимым, но совершенно не похожим на запах жилых помещений.

Профессор первой начала спуск, плывя вниз на Матильде. Элис невольно улыбнулась с мыслью: «а в чём-то ей всё же повезло, по крайней мере не надо смотреть под ноги».

Почти сразу они попали на первую орудийную палубу.

Элис ожидала увидеть здесь нечто внушительное и её ожидания более чем оправдались. Вдоль бортов длинными рядами стояли пушки. Они казались огромными в свете редких фонарей, закреплённых у переборок. На некоторых стволах мерцали тонкие рунические метки. Толстые канаты, крюки, ящики и металлические приспособления были аккуратно убраны так, чтобы ничто не мешало командам во время боя. Но сейчас палуба застыла в холодном ожидании своего часа.

Элис невольно замедлила шаг. До сих пор корабль казался ей скорее необычным способом добраться до школы. Но здесь всё напоминало скорее военное судно, чем место, где должны были провести начало учебного года сотни детей. И всё это было открытым и без всякой охраны, что казалось крайне нелогичным, и Элис удивилась, почему палуба пуста и любопытные дети не гуляют по ней и не осматривают орудия — ни один мальчишка уж точно не упустил бы такой возможности.

Пытаясь найти причину этих странностей, Элис ступила на палубу и почти сразу наткнулась на невидимую преграду. Какое-то колдовство попросту не позволяло пройти. «Ясно, так вот в чём дело» — поняла Элис.

— Не задерживайтесь, мисс Арчер! — донёсся откуда-то снизу голос Грейс.

Решив не заставлять ждать профессора, Элис вернуться на лестницу и продолжила спуск.

Вторая орудийная палуба выглядела почти так же, только пушки здесь были побольше. Элис бросила на них короткий взгляд и поспешила дальше.

Ещё один спуск по крутой неудобной лестнице — и всё неожиданно изменилось.

Сначала Элис решила, что они просто вышли в более просторную часть корабля. Потом сделала ещё несколько шагов и поняла, что дело было вовсе не в этом. Пространство оказалось слишком большим. Слишком большим для корабля, который она только что видела изнутри.

Коридор справа от лестницы уходил далеко вперёд, и его потолок поднимался значительно выше, чем позволяла бы толщина корпуса. Он был широким, светлым и совершенно не походил на тесные проходы орудийных палуб. Здесь дерево стало теплее по цвету, стены были украшены резными панелями и конечно же живыми портретами, а вдоль них горели магические светильники, дававшие мягкий золотистый свет.

По левую же руку открывался вид на обширный зал, в котором кипела жизнь. У входа на палубу висели указатели. Направо — каюты факультетов, и схема: в ближней половине коридора слева Слизерин, а справа Пуффендуй, в дальней половине коридора слева Гриффиндор, а справа Когтевран. Слева от лестницы, согласно указателям, располагался общий холл и столовая, а за ними каюты учителей и первокурсников.

Элис остановилась на ступеньке. Она посмотрела назад, потом вверх, будто надеялась увидеть очевидное объяснение. Его не было. Палуба просто не могла вместить столько помещений.

— Магия, — спокойно сказала профессор Грейс, заметив её замешательство, и похлопала по своей сумке. — Примерно такая же, как здесь, только намного обширнее и сильнее. Идёмте.

Элис последовала за ней. Постепенно присматриваясь к обстановке, она поняла, что общий коридор пересекает всю палубу из конца в конец. Общий холл, наполненный столами, книжными стеллажами, диванами и креслами, не был отгорожен стеной и коридор сливался с ним в единое пространство, но после холла он продолжался.

Грейс верхом на Матильде уже плавно пересекала холл, на ходу делая замечания тем, кто слишком быстро бегал или шумел. Жизнь здесь кипела и шла своим чередом. Многие сидели небольшими группами, что-то обсуждали, играли в волшебные шахматы или плюй-камни, некоторые читали книги. Несколько человек завороженно смотрели на висевшую на стене большую карту. На ней были изображены британские острова и маленькая золотистая фигурка корабля, которая двигалась по реке Темзе. Судя по всему, они уже миновали Гринвич и корабль держал курс к выходу в северное море.

Напротив общего холла находились широкие двустворчатые двери. Они были распахнуты настежь, и за ними виднелся ещё один просторный зал. Едва Элис переступила порог, как на неё обрушился такой густой и соблазнительный запах еды, что она вдруг совершенно отчётливо поняла, насколько сильно проголодалась.

За время путешествия она почти не замечала голода. А ведь день выдался длинным и непростым. Сначала прибытие в Лондон, спешное посещение косого переулка, посадка на корабль, перед которой ей мельком и коротко представили профессора Грейс в качестве сопровождающей… Потом знакомство с будущими одноклассниками, в том числе и не очень приятными. А затем красные метеориты, странная реакция волшебной палочки, а теперь ещё и профессор Грейс, которая, кажется, знала о её родителях гораздо больше, чем сама Элис. Весь этот день пролетел как нескончаемая череда событий, и только теперь она почувствовала, как неприятно пусто у неё в желудке.

Столовая занимала огромное помещение. Элис почти сразу поймала себя на мысли, что одно только это место должно было бы занимать целую палубу, если не больше. Однако расширяющие чары явно были наложены здесь с немалым мастерством: между толстыми стенами корабля каким-то образом разместился настоящий зал, в котором свободно могли поместиться две-три сотни человек, и при этом никто не чувствовал себя запертым в тесной коробке.

Под высоким потолком плавали целые ряды свечей. Они медленно перемещались в воздухе, словно подчиняясь невидимому течению, и отбрасывали мягкий золотистый свет на стены и столы. В начищенной металлической посуде дрожали их отражения, а на деревянных столешницах то и дело вспыхивали золотые блики.

Столов было шесть. Четыре из них, судя по цветным скатертям — зелёной, синей, жёлтой и красной — принадлежали факультетам. Элис была наслышана об их цветах и уже знала, что каждый факультет в большом зале Хогвартса имел собственный стол, а корабельная столовая, несомненно, являлась аналогом легендарного большого зала. Два других стола с нейтральными серыми скатертями, стоявшие ближе к противоположной стене, очевидно, предназначались для первокурсников и преподавателей. Именно туда уже направлялась Грейс на Матильде.

На столах для первогодок и преподавателей были расставлены блюда с рыбными пирогами, глубокие миски и котлы с наваристым говяжьим супом, корзины со сладостями, кувшины с напитками и всевозможные гарниры. От горячей еды поднимался лёгкий пар, смешивавшийся с запахом свежего хлеба, пряностей, запечённой рыбы и сладкой выпечки.

На факультетских столах блюда пока только начинали появляться. То здесь, то там из воздуха возникали новые тарелки, миски и блюда, словно невидимые слуги торопились накрыть ужин к назначенному часу. Несколько учеников младшего возраста даже перестали разговаривать, чтобы с любопытством проследить за очередным появлением пирога.

В столовой уже собралось немало учеников, хотя большинство из них пока составляли дети помладше. Кто-то уже сидел за столом и оживлённо разговаривал, кто-то тянулся через соседей за куском пирога, а кто-то, подобно Элис, всё ещё с любопытством оглядывал огромный зал, словно никак не мог поверить, что всё это действительно находится внутри корабля.

Элис тоже на несколько секунд замерла у входа. Ещё несколько минут назад вокруг неё были пушки, толстые канаты и холодный металл. Теперь всё это осталось где-то наверху, а перед ней раскинулось тёплое, шумное и удивительно живое помещение.

От этого зрелища у Элис вдруг появилось странное ощущение. Всё казалось настолько обычным, настолько по-школьному уютным, что она на мгновение почти забыла, что находится посреди огромного корабля, направляющегося в Хогвартс.

Почти.

Заметив, что Грейс уже спешилась у крайнего стола, а Матильда послушно зависла неподалёку, Элис поспешила следом. Ей не хотелось заставлять профессора ждать.

Миновав стол с первогодками, Элис сразу обратила внимание на преподавательский стол. Он пока был почти пуст. Судя по всему, большинство профессоров ещё занимались своими делами, а раньше остальных пришли лишь те, кому полагалось присматривать за новичками.

— Теперь сорок один, — произнесла высокая женщина в очень аккуратной идеально выглаженной мантии.

Элис перевела взгляд на стол и заметила лежавшие поблизости счёты. Одна из костяшек вдруг сама собой передвинулась.

— У вас, как всегда, всё точно, профессор Прайс, — улыбнулась Грейс.

— Разумеется, — сухо ответила та. — Счёт важен во всём, но особенно в количестве подопечных.

Профессор Прайс выглядела так, словно порядок был основой её жизненного уклада. Высокая, строгая, с гладко убранными волосами и безупречной мантией, она держалась так прямо, будто считала это разновидностью дисциплины.

Её соседка была полной противоположностью и скорее напоминала саму Грейс: невысокая, крепкая на вид, в слегка поношенной рабочей мантии с большими карманами. На ткани виднелись мелкие потёртости, пятна и даже несколько едва заметных царапин. Однако главным в её облике были глаза. В них читались доброта и внимательность человека, привыкшего замечать, когда кому-нибудь требуется помощь.

— Здравствуйте, — коротко поздоровалась Элис.

— Это Элис Арчер, — представила Грейс. — Элис, это профессор Прайс, преподаватель арифмантики, и профессор Крофт, преподаватель ухода за магическими существами и декан факультета Пуффендуй по совместительству.

Профессор Крофт с интересом посмотрела на Элис.

— Будет любопытно, куда вас распределят, мисс Арчер, — сказала она. — Если шляпа так решит, буду рада видеть на своём факультете.

— Спасибо, профессор, — ответила Элис.

Она почувствовала себя немного неловко. Ей ещё ни разу не приходилось слышать, как взрослый человек совершенно спокойно говорит с ней о распределении, будто её появление в Хогвартсе было обычным делом. От этого на мгновение становилось легче, но и одновременно тревожнее. Совсем скоро ей действительно предстояло узнать своё место на ближайшие годы.

В этот момент несколько первогодок начали оглядываться в их сторону. Сначала один мальчик толкнул локтем соседа, затем две девочки зашептались, прикрыв рты ладонями.

Элис почувствовала на себе их взгляды.

— Ребята, не отвлекаемся! — строго приказала профессор Прайс.

Перешёптывания заметно стихли. Несколько учеников поспешно уткнулись в свои тарелки, а остальные сделали вид, что их чрезвычайно заинтересовали разговоры за собственным столом.

Элис опустила взгляд. Ей казалось, что за последние несколько часов она слышала своё имя слишком часто. И почти каждый раз оно произносилось с любопытством, удивлением или настороженностью. Она ещё не успела стать ученицей Хогвартса, но уже успела стать новостью.

Грейс жестом пригласила садиться. Элис не заставила себя уговаривать. Она сразу придвинула к себе тарелку с густым наваристым супом, и один только его запах заставил её желудок недовольно напомнить о себе.

Первые несколько ложек она съела почти не замечая вкуса. Суп был горячим, насыщенным и удивительно сытным. Только после этого Элис почувствовала, как напряжение последних часов немного отступает.

Но ненадолго. На самом дальнем краю стола сидела небольшая группа людей, которая не сразу привлекла её внимание.

Их было четверо — трое мужчин и одна женщина. Они не походили на преподавателей. Их одежда была строгой и практичной, без каких-либо ярких отличительных деталей, и создавалось впечатление, будто они намеренно держались обособленно от остальных и старались быть неприметными. Никто из них не ел. Они тихо переговаривались, время от времени бросая взгляды в сторону Элис и Грейс.

Элис постаралась не смотреть на них слишком явно, но чем больше она старалась делать вид, что не замечает гостей, тем сильнее ощущала их присутствие.

— Итак, с чего бы начать рассказ… — задумчиво произнесла Грейс.

Элис уже собиралась спросить её о родителях, но снова посмотрела в сторону незнакомцев.

— Кто это там, на том краю стола? — не смогла сдержать беспокойства Элис.

Грейс проследила за её взглядом. Выражение её лица заметно изменилось, выражая явное неудовольствие. Профессор слегка поджала губы и на несколько секунд задержала взгляд на четверых гостях.

— Это министерские…

Она запнулась на середине фразы. Это прозвучало так, будто Грейс уже собиралась сказать что-то весьма нелицеприятное, но в последний момент решила не делать этого.

— В общем это отряд специалистов из министерства магии, — продолжила она уже спокойнее. — Ты ведь наверняка слышала, что в этом году в английском волшебном сообществе был упразднён совет волшебников и сформировалось новое правительство. Вот они и отправили в школу эту команду для помощи и поддержки. Это они так говорят. Я же думаю, что новое правительство хочет совать нос в дела Хогвартса. Надеюсь, профессор Гамильтон не будет позволять им слишком много.

Она говорила негромко, явно не желая быть услышанной на том краю стола.

— Похоже, что нынче время перемен, — тоже тихо произнесла Элис. — Я слышала, что и у маглов сейчас тоже многое меняется. Что Англия и Шотландия первого мая объединились в единое государство — Великобританию. И сейчас у них в обществе тоже не всё спокойно. Не ожидала я приехать на родину родителей в такое время.

Грейс немного помолчала, обводя взглядом столовую и поглядывая в сторону гостей. И наконец сказала:

— А знаешь что. Берика-ка побольше пирогов и пойдём ко мне в кабинет. Там и посидим спокойно, и я всё расскажу.

Элис понимающе кивнула и потянула к себе блюдо с пирогами.

Любопытство сменилось настороженностью. Если профессор не хочет обсуждать прошлое при посторонних, значит, эта история могла оказаться гораздо важнее, чем Элис предполагала.

— Матильда, ко мне!

Профессор ловко устроилась на метле, привычным движением поправила плащ и уже собиралась направиться к выходу, но вдруг повернула голову к Элис:

— Да, и чайный поднос тоже прихвати.

Элис бросила взгляд на поднос с чайником и чашками, затем на блюдо с пирогами, и с сомнением произнесла:

— Всё сразу унести будет трудновато…

— Используй заклинание левитации, я разрешаю, — ответила Грейс с невозмутимым видом. — Надеюсь, в Америке этому учат.

В голосе профессора не было насмешки или сарказма. Элис чувствовала, что та вовсе не сомневается в её способностях. Скорее Грейс просто хотела проверить, насколько хорошо новенькая владеет простыми чарами.

— Да, разумеется.

— Главное точные движения палочкой — рассечь воздух и взмахнуть, — на всякий случай напомнила Грейс.

Элис извлекла из внутреннего кармана волшебную палочку. Она сосредоточилась, стараясь не обращать внимания на учеников, которые опять с любопытством посматривали в её сторону. Кончик палочки описал в воздухе точные линии, как по учебнику:

— Вингардиум левиоса!

Блюдо с пирогами и чайный поднос послушно оторвались от стола. Сначала Элис заставила их подняться всего на несколько дюймов, проверяя устойчивость чар, а потом медленно потянула на себя. Предметы поплыли по воздуху, следуя за направлением её палочки.

Грейс одобрительно кивнула:

— Неплохо!

Элис позволила себе едва заметно улыбнуться. Но радость тут же смешалась с напряжением: удерживать в воздухе сразу два достаточно тяжёлых предмета оказалось куда сложнее, чем один. Приходилось следить не только за движением палочки, но и за каждым колебанием блюда. Стоило на мгновение ослабить концентрацию, как пироги начинали опасно покачиваться.

Грейс устроилась поудобнее на Матильде и жестом позвала Элис следовать за собой.

Элис поспешила за ней.

С одной стороны, ей хотелось как можно скорее покинуть столовую. Слишком много глаз снова было обращено в её сторону, и каждый новый взгляд заставлял её чувствовать себя ещё более неуютно. С другой — она боялась слишком торопиться. Стоило ей оступиться или неудачно взмахнуть палочкой, и вместо спокойного ухода она могла устроить прямо посреди столовой небольшую катастрофу с пирогами и чайником.

Поэтому Элис двигалась осторожно, почти крадучись, не спуская глаз с парящих над полом блюд.

Только когда они покинули столовую, миновали общий холл и вошли в центральный коридор, она наконец позволила себе немного расслабиться. Но даже теперь ей казалось, что она продолжает ощущать чужие взгляды между лопаток.

Элис не оборачивалась. Почему-то ей всё время чудилось, что, стоит только посмотреть назад, как она обязательно встретится взглядом с кем-нибудь из тех четверых, сидевших в столовой.

Только когда Матильда остановилась перед одной из кают, и Грейс достала из кармана ключ, Элис наконец почувствовала себя немного спокойнее.

— Проходи, — пригласила Грейс, открыв дверь. — Кстати, твоя каюта справа от меня.

С этими словами она протянула металлический ключ.

— Спасибо, — ответила Элис.

Элис спрятала его во внутренний карман пальто, стараясь на ощупь убедиться, что тот надёжно лёг, и только потом вошла в каюту профессора.

Грейс плавно влетела следом. Матильда на мгновение зависла над полом, а затем профессор, достав трость из сумки, осторожно слезла с неё и произнесла:

— Матильда, место!

Метла послушно развернулась и заняла место в углу, прислонившись к стене.

Элис с любопытством огляделась. Каюта профессора была обставлена довольно просто, но в ней было всё необходимое для непродолжительной поездки. У стены стояли два шкафа, в углу располагалась кровать, а напротив неё довольно большой рабочий стол. Рядом находились два стула. Однако больше всего взгляд Элис привлёк второй стол.

Он был почти полностью занят небольшими деревянными ящиками. Из некоторых выглядывали тонкие зелёные стебельки, из других — широкие листья. Где-то уже появились первые бутоны, а кое-где ростки выглядели настолько маленькими и хрупкими, что Элис невольно стала идти осторожнее, словно могла потревожить их даже движением воздуха.

В комнате пахло влажной землёй, листьями и чем-то горьковато-пряным.

Профессор заметила её интерес.

— Агуаменти!

Она взмахнула палочкой и направила её на ящики. Из кончика палочки хлынула тонкая струя воды. Она мягко разбрызгивалась над землёй, словно из небольшой лейки. Несколько листьев дрогнули от капель, а ростки на глазах чуть заметно выпрямились.

— Рассада для школьных теплиц, — пояснила Грейс, заметив вопросительный взгляд Элис. — Пригодится на уроках. Ставь всё на стол и садись. Будь как дома.

Элис осторожно подвела блюдо и чайный поднос к столу и плавно ослабила концентрацию. Предметы мягко опустились на стол один за другим.

Затем она коротким движением палочки подтянула к себе один из стульев.

— Неплохо, — одобрительно произнесла Грейс. — Записала бы десять очков твоему факультету.

Она слегка улыбнулась.

— Даже жаль, что тебя ещё не распределили, да и мы ещё не в школе.

— Что за очки? — поинтересовалась Элис, садясь за стол.

Грэйс села напротив и начала объяснять:

— Каждый год в Хогварте идёт соревнование факультетов. Очки можно получить за самые разные вещи — от хорошего ответа на уроке до победы в соревнованиях, например в квиддиче. За нарушение дисциплины и правил можно потерять очки. В конце года победивший факультет получает кубок школы и некоторые привилегии на следущий год — например, право первыми бронировать стадион для тренировки команды по квиддичу в начале года. Но в первую очередь это почёт и престиж.

— А, вот оно что, — поняла Элис. — Ну, в школе Ильверморни была похожая система.

Грэйс с интересом посмотрела на неё.

— И не удивительно. В конце концов Ильверморни основала ирландская волшебница Изольда Сейр, которая с детства мечтала учиться в Хогвартсе, но её деспотичная тётушка Мерула заставила сидеть дома и обучаться под присмотром. Она была глубоко убеждена в том, что Хогвартс идёт по неверному пути, принимая детей маглов, и тем самым портит чистокровных. Сбежав в Северную Америку, Изольда вместо с мужем-маглом воссоздала школу по рассказам о Хогвартсе: с четырьмя факультетами, системой баллов, и ежегодным соревнованием.

Элис нахмурилась. Этот рассказ она уже слышала в разных изложениях.

— Грустная история, хоть и со счастливым финалом. Я слышала, что её тётка была помешана на чистоте крови и убила её родителей только за то, что те помогали не-магам, а её саму забрала и хотела воспитать в правильную по своим понятиям ведьму. Но в итоге ей это не удалось.

— Ещё бы, ведь они являются прямыми потомками самого Салазара Слизерина, — сказала Грэйс. Она на секунду задумалась, подбирая слова. — Но, как видишь, эта история учит нас тому, что не важно, откуда ты и какого рода-племени. У всех есть выбор кем стать в итоге. И даже потомки тёмных волшебников могут выбирать путь добра и света.

Грейс посмотрела прямо на Элис и добавила:

— И ты никогда не забывай об этом.

Элис на несколько мгновений замолчала. Последняя фраза почему-то задела её сильнее, чем она ожидала. Возможно, потому что весь сегодняшний день кто-нибудь да и напоминал о её фамилии. Кто-то с любопытством, кто-то с тревогой, а кто-то с откровенным неодобрением. Будто вместе с фамилией ей уже досталась чужая история, которую она должна продолжить.

Но профессор Грейс сейчас говорила совсем о другом. О выборе собственного пути. И это хоть немного, но воодушевляло.

Элис медленно кивнула.

— Постараюсь.

Повисла короткая пауза. Затем Элис чуть подалась вперёд.

— Кстати, вы хотели что-то рассказать мне.

— Да, действительно, — Грейс призадумалась, будто решая, с чего бы начать. Наконец она взглянула на Элис:

— А покажи-ка мне волшебную палочку.

— Вот, пожалуйста.

Элис положила на стол палочку, которой только что пользовалась. Грейс бросила на неё короткий взгляд.

— Не эту. Другую.

Элис замерла. На мгновение ей стало трудно решить, что именно её так насторожило — сам вопрос или слишком уверенный тон профессора. Она невольно положила ладонь на внутренний карман пальто, где лежала вторая палочка.

Элис не спешила. Внутри словно спорили две мысли. Одна говорила, что Грейс, вероятно, и так всё знает. Другая напоминала, что эта палочка была одной из немногих вещей, о которых Элис предпочитала не говорить без необходимости. По крайней мере родители настоятельно просили об этом и специально приобрели для неё палочку местного производства.

Но в конце концов она всё же достала палочку, изготовленную родителями, и положила на стол рядом с купленной сегодня в косом переулке.

Палочка производства Олливандера была простой формы из древесины светло-коричневого цвета. Лиственница, сердцевина из волоса единорога, двенадцать дюймов, жёсткая — вспомнились слова мастера изготовления волшебных палочек. Надёжная и очень стабильная. Рядом с ней лежала палочка из светлой, почти белой древесины, тоже простой формы, но её невозможно было спутать с обычной. Три серебряных кольца охватывали древесину перед рукоятью, а по обеим сторонам находились небольшие серебряные наконечники.

Грейс некоторое время задумчиво смотрела на палочку и наконец произнесла:

— Акация, тринадцать дюймов, сердцевина из пера птицы-гром, струна из гоблинского серебра внутри, пружинистая.

Элис почувствовала, как у неё внутри всё сжалось.

Грейс продолжала:

— Очень требовательная к владельцу, сложная в освоении и… И она выбрала волшебницу, которую никто не ожидал.

Элис не сразу нашлась, что ответить. Она смотрела на профессора, не в силах скрыть удивление.

— Как? Откуда вам всё это известно?

На лице Грейс появилась задумчивая, немного горькая улыбка. В ней вдруг промелькнуло что-то такое, чего Элис раньше не замечала. Не просто воспоминание. Скорее след давно пережитого события, о котором человек может молчать годами, но не способен забыть.

Грейс медленно перевела взгляд на палочку, потом снова посмотрела на Элис.

— Видишь ли… — она сделала короткую паузу. — Дело в том, что это я добывала перо птицы-гром для этой палочки.