Безмолвные наблюдатели (джен)

В тот день дождевые тучи набежали еще до рассвета, не давая слабым осенним солнечным лучам осветить поверхность планеты.

На пустом, давно заброшенном кладбище стоял равномерный гул. Статуи, не раскрывая ртов и не сходя с места, общались друг с другом. Их голоса походили на процессы пищеварения в горных недрах, а взгляды не отображали никаких эмоций. Надгробные плиты беспокойно шевелились из стороны в сторону. Хоть у них и не было глаз, но они все равно каким-то образом взирали на мир надменным, презрительным взглядом, вечно чем-то недовольным. С дачных участков, располагающихся неподалеку, доносилось лаянье собак. Собаки лаяли по-разному. Кто-то тявкал ритмично, отрывисто, со значением, словно выпускал одиночные пули разума. Вторые лаяли громко, пискляво, они словно хотели убедить и себя, и всех вокруг, что они хоть что-то значат, что с ними надо считаться, хотя, по большей части, это были неопытные щенки, которые еще не успели заслужить авторитета. Третьи рычали, предупреждая, что они несут службу и со всем тщанием охраняют вверенную им территорию. А кто-то пищал испуганно, словно увидел призрака.

За дачами пролегала железная дорога. На удивление, поезда ходили по ней точно по расписанию. То есть всегда с пятиминутным опозданием. Кто-то из дачников утверждал, что поезда задерживаются ровно на пять минут и тринадцать секунд, этот человек божился, что все точно замерил, но про его расчеты все быстро забыли, ведь тринадцать секунд в обычной жизни не несут столь уж большого значения.

Слетелись вороны. Их было много, они черными облаками кружили над кладбищем, рассаживаясь постепенно по отведенным местам. Некоторые вороны имели важный вид, ведь они находились на верхушке иерархии своих кланов. Вороны частенько собирались на этом кладбище, правда, не в таких количествах. В основном вороны из разных кланов делились рассказами о своих военных успехах и боевых ранах, распуская друг перед другом перьями и хвастаясь своей силой. Но сегодня должно было пройти расширенное собрание, на котором решался вопрос о временном союзничестве с голубями. Вороны к голубям относились снисходительно, а порой и презрительно, не считая этих летучих крыс за ровню. Однако, голубей было больше, и они могли бы послужить отличным щитом для передовых отрядов воронов. Близилось большое сражение, когда отряды воронов со всей округи объединятся на время и попытаются выбить с местных помоек оккупационные силы чаек. И отряды воинственных голубей могли помочь воронам одержать сокрушительную победу над непримиримым врагом.

Вдруг калитка на кладбище заскрипела. Сторож? Нет, он ушел полгода тому назад. По всей видимости, навсегда ушел, не забыв за собой закрыть кладбище. С тех пор никто сюда не приходил, совсем забыв о существовании более двадцати могил.

Зашла девушка. Ей было лет двадцать, у нее были длинные белокурые волосы, доходящие до середины спины, непропорционально большие голубые глаза, похожие на весенние цветы, римский нос, на котором издали виднелась родинка в форме креста. Незнакомка была одета в легкое, не по погоде, красное платье и в ботинки из мягкой кожи, а на руках у нее в ритм шагов раскачивались браслеты с синими камнями, которые от погоды потемнели и стали напоминать угольки.

Надгробья замерли, статуи вперились в незнакомку пристальным взглядом, вороны какое-то время повозмущались тем, что их прервали, но потом вернули к обсуждению своих дел, не обращая на заботы людей никакого внимания.

Девушка подошла к одной из могил, на которой надпись давно уж стерлась, и замерла в томительном ожидании.

Прошло десять минут, прошло двадцать минут, прошло полчаса. Вороны уже начали расходиться, все-таки согласились с необходимостью союзничать с голубями, которые, как и вороны, тоже страдали от агрессии чаек.

Вот калитка вновь скрипнула. Теперь это был парень. Молодой, скорее всего, ровесник незнакомки. Он был молод и энергичен, энергия так и переполняла его, выходила наружу с каждым его шагом, с каждым его взмахом руки, с каждым нервным подергиванием головы, которые парень совершал при ходьбе. У него на голове был ежик русых волос, глаза были черны, как самая непроглядная ночь в году, нос был немного искривлен вниз. На парне была свободная и легкая рубашка, спортивные штаны и ядовито-зеленые ботинки. Этот островок кричащего зеленого цвета смотрелся неуместным на фоне остальной иссини-черной одежды, словно в паззл подсунули кусочек из другого набора.

Незнакомец подошел к девушке. При его приближении можно было увидеть сильный тремор его кистей, а иногда он проводил языком по засохшим от волнения губам.

— Пришел? — осведомилась девушка, оборачиваясь к новоприбывшему. По ее голосу можно было догадаться, что она часто курит.

— Пришел, — нервно ответил парень, бегая своими глазками по надгробьям.

— Нужную сумму принес?

— П-п-принес, — выдавил парень, пытаясь сфокусироваться взглядом на собеседнице.

— Давай сюда.

Незнакомец полез рукой в карман рубашки, откуда вынул стопку купюр, которая тут же была выхвачена девушкой. Она стала с предвкушением пересчитывать деньги.

— Всего-то пять тысяч, — задумчиво протянула она. — На этом месте через неделю, только вдвое больше денег.

— Что?

— Что слышал.

— Но, я…

— Имеешь столько денег, сколько мне не снилось, — отрезала незнакомка. — Или ты хочешь, чтобы все узнали, каким же загадочным образом умерла твоя дрожащая сестрица?

— Н-нет, — заикающимся голосом ответил парень.

— Вот и принесешь нужную сумму. Через неделю, на этом же месте.

— Л-ладно, — кивнул парень, а девушка, тонко улыбнувшись, развернулась и уже сделала пару шагов, как лицо парня мигом трансформировалось из застенчиво-испуганного в яростное, переполненное ненавистью и жаждой убивать. И незнакомец удовлетворил свою жажду крови. Он схватил первую попавшуюся статую и врезал ей по затылке молодой девушке, которая могла только беспомощно охнуть. Через миг она уже была на земле, а парень неистово колотил ее статуей, нанося удар за ударом. Мышцы трещали, кожа лопалась, кровь брызгалась фонтанами и разлеталась брызгами, белокурые волосы смешались с грязью и тем месивом, в которое превратилась голова незнакомки.

Вдруг парень остановился и замер на секунду. Лицо его вновь преобразилось. Пару секунд постояв на жертве с распахнутыми глазами, парень встряхнул головой, словно хотел избавиться от прилипшей к нему крови, после чего встал и побрел прочь.

А хладное тело девушки осталось на том кладбище, постепенно разлагаясь. Вороны частенько прилетали и уничтожали тело. Вскоре на промерзшей земле, по которой прошли уже первые зимние морозы, остались лишь хладные кости, разброшенные в беспорядке, только череп остался нетронутым. Статуи не знали, как сложилась дальнейшая судьба того парня, который в своей жизни убил, как минимум, двоих, не знали, что происходит в большом мире, но они оставались безмолвными наблюдателями всего того, что происходит в их маленькой вселенной, ограниченной заброшенным кладбищем.