Алира (джен)

Что... что же мне написать? За все время я в первый раз сажусь за личный дневник. Наверное, начну с Алиры и дам название тоже "Алира". Посмотрим, как моя жизнь может измениться... да и изменится ли она вообще?

Я Рамин Дарже вырос в приюте. Сколько себя помню, меня окружали стены, воспитатели и шумные дети, но никто по-настоящему не ждал меня. Нужно было быстро научиться быть тихим, наблюдательным, не показывать слабость. Я рос, прислушиваясь к каждому шагу, каждому слову — потому что понял, что только так можно выжить. Иногда казалось, что одиночество — это мой единственный союзник.

Когда мне исполнилось восемнадцать, я получил свою первую квартиру. Маленькую, пустую, но свою. В ней было тихо. Никто не требовал объяснений, никто не смотрел через плечо. Я впервые почувствовал, что могу распоряжаться своей жизнью. Эти четыре стены были одновременно свободой и весом: свобода принимать решения и вес ответственности за себя.

Потом я поступил в университет. Учёба давалась нелегко, но я понимал: если хочу чего-то достичь, если хочу быть кем-то больше, чем просто «ребёнок из приюта», мне нужно работать над собой. Университет стал моим первым шагом в мир, где можно доверять людям — осторожно, маленькими порциями, но всё же доверять. Я научился дружить, смеяться, быть немного человеком среди других.

После университета к двадцати трем годам я выбрал работу маляра. Промышленные объекты, краски, растворители, токсичные пигменты — это был мой способ выживать и чувствовать, что я всё ещё держу мир под контролем. Каждый день в плохо проветриваемом помещении, среди запаха растворителей, был борьбой — с самим собой, с усталостью, с собственными страхами. Работа помогала мне держать мысли в порядке, давала ощущение силы.

Но эта сила была обманчива. В двадцать восемь лет каждый вдох мог стать последним, каждый день — испытанием. Болезнь пришла постепенно, почти незаметно, и разрушила то, что я считал безопасным. Мои лёгкие, мой воздух, моя жизнь — всё оказалось на весах. Я узнал, что у меня рак лёгких. Неоперабельный. Метастазы уже успели разойтись по другим органам. Осталось… два месяца. Два проклятых месяца, чтобы дышать, чтобы жить, чтобы хоть как-то успеть.

Я усмехнулся сквозь боль. Дышать тяжело. Каждый вдох — словно пытка. Каждый день напоминает о том, что время заканчивается. Я не хочу знать, как с этим можно справляться… я выбрал бы смерть сейчас, чем ждать определенного времени.