Полоумие (гет)

Дождь шумит так, будто насмехается над Драко: крупные капли задорно барабанят по крышам домов, по мостовым, тротуару, по глухой ночной улочке, куда привело его письмо.

Быть здесь ему не хотелось, да и других дел полно, но он всё же пришёл — тяжело не прийти, когда в письме тебя чуть ли не умоляют о встрече и называют «Великим», «Прекрасным» и ещё парочкой других слов, способных неимоверно польстить твоему эго.

Но кто автор письма?

Поттера он отмёл мгновенно — с ним всегда можно было пересечься в Министерстве когда тот не на выезде по делам мракоборцев… да и о чём с ним разговаривать? Отношения между ними двумя определённо стали теплее, но до друзей им явно далеко.

Грейнджер? Да она скорее свой галстук съест, чем пойдёт на ухищрения в виде письма — слишком гордая. Ко всему прочему, она не забыла, как он в старые добрые времена называл её Грязнокровкой.

К Уизли же он предпочитал не приближаться. Эта семейка набрала авторитета и влияния после смерти Волан-де-Морта и одно их слово может прибавать Малфоям, перебегшим в последний момент на сторону Поттера, массу проблем.

Может, кто-то из Аврората хочет получить немного золота за «интересную» информацию? Если так, то почему был выбран для встречи именно тёмный глухой переулок?

Или же…

Драко тряхнул головой, отгоняя от себя мысль о том, что его сюда мог позвать кто-то из ещё не пойманных Пожирателей Смерти.

— Умри, предатель!

Тихие шаги растворялись в звуке дождя, и Драко слишком поздно заметил опасность. Острая сталь аккуратно и быстро пропорола ткань пальто, мантии, рубашки, футболки и вошла глубоко под кожу. Кем бы ни был убийца, он знал, куда бить — точно в селезёнку.

В шуме дождя Малфой, падая лицом в ещё не ставшую глубокой лужу, услышал удаляющиеся тяжёлые шаги своего убийцы.

Пожиратель? Нет, не Пожиратель — те бы не стали с ним церемониться и просто использовали бы Авада Кедавру. Кто-то боялся очернить себя непростительным заклинанием, а потому не придумал ничего лучше, чем применить нож.

«Как это по-магловски!» — прыснул в мыслях Драко, пытаясь залезть рукой в карман пальто и достать из кармана палочку. Плащ казался тяжёлым, а пальцы, с каждой секундой выбивающие всё более и более дрожащий ритм, запутываясь в складках мантии, никак не могли найти палочку.

Да где же этот чёртов кусок дерева?!

— Драко Малфой? — голос был спокойным. Слишком спокойным, но… взволнованным?

Малфой с трудом поднял взгляд. Дождь нещадно бил по глазам, а зрение постепенно гасло от боли и потери крови, но разглядеть зрителя собственной смерти он всё же смог — Полумна Лавгуд. Судьба любит каламбуры и, кто бы мог подумать, что в глухой переулок явится хогвартская сумасшедшая? Может это она и вонзила ему нож в спину, а крепкая мужская спина ему просто показалась? Чего только не померещится от боли и шока.

Драко пытался разжать губы и сказать первое пришедшее на ум: «Убирайся, дура!», но лишь прохрипел что-то невнятное, выпуская изо рта несколько капель крови, попавших девушке на подол платья.

Чёрт, да где же эта палочка?!

Пальцы будто заледели и почти перестали слушаться, а мерзкий дождь, как казалось Драко, булькал у него в лёгких и заливал уши, растворяя все звуки вокруг.

— Потерпи немного. Будет больно.

Из его спины рывком выдернули нож, а он даже не вскрикнул — не было на это сил. Ярко-алая кровь полилась из раны ещё быстрее, окрашивая грязь и неглубокие лужи вокруг в цвета скорой смерти. Его смерти.

Полумна точно пришла его добить, и теперь он это отчётливо понял, но сделать с этим уже ничего не мог — сознание предательски вытекало из него с каждой каплей потерянной крови, а волшебная палочка так и осталась лежать где-то в кармане казавшегося неподъёмным валуном пальто.

В попытке удержать сознание Драко сгрёб грязь под пальцами, и этим он дал себе ещё несколько секунд, за которые смог почувствовать прикосновение чужой волшебной палочки к краям раны и её мягкое тепло со слабой пульсацией.

— Вулнера Санентур…

Сознание покинуло его вместе с тёплым светом заклинания.

* * *

«Вулнера Санентур» — эхом отзывались слова заклинания в голове Драко. Чувствовал он себя как выжатый до последней капли лимон: тело ломило, мышцы одеревенели, рана на спине болела, голова раскалывалась, но вроде бы не умирал и на том спасибо.

— Драко!

Нарцисса Малфой, придерживающаяся холода и аристократичности на людях, наедине со своим сыном проявляла необычайную теплоту и любовь к нему. Она взяла его руку и сжала её с такой силой, что он мог отчётливо услышать треск собственных пальцев.

— Что произошло?

— Ма… ма? — Драко не узнал свой голос. Хриплый, ломкий и сухой. Слова царапали его гортань и забивали рот раскалённым песком.

Он взял стакан с водой с тумбочки так, будто не пил весь день, пребывая под палящим солнцем пустыни, — всё сразу и до последней капли. Стакан выскользнул из непослушных дрожащих пальцев, но не разбился, а оглушительно запрыгал по полу, отзываясь в висках чудовищной болью.

— Я всё сделаю. Не двигайся. Отдыхай, — Нарцисса будто гвозди в стену вбила эти слова в оглушающую тишину комнаты.

Драко не стал спорить.

Сотрудница больницы Святого Мунго в лимонно-зелёной мантии быстро принесла новый стакан и уже через минуту Нарцисса давала ему воду маленькими глотками. Он всё никак не мог напиться, а потому старался выпить больше и почти каждый раз давился и кашлял.

— Спасибо, — голос был ещё слаб, но уже больше походил на привычный, разве что без ноток властности и некоторой пренебрежительности к окружающим. — Где… Где Лавгуд?

— Лавгуд? — Нарцисса удивлённо посмотрела на своего сына.

Почему он заинтересовался столь сумасбродной семейкой?

— По…

Драко отчаянно перебирал память, пытаясь достать из него имя Лавгуд. В Хогвартсе он называл её Полумной и только сейчас осознал, что с его стороны этот поступок был… Мерзким? Ребяческим? Недостойным его? Ангел, что спасла ему жизнь, не должна слышать в свой адрес обидные прозвища и больше не услышит: ни от него, ни от кого-либо ещё — он заткнёт рты любому, кто попытается её обидеть.

— Дочь Лавгуда.

— Луна?

— Да, — Драко очень энергично кивнул. Его губы расплылись в счастливой, но болезненной улыбке. — Где она?

— Не знаю, Драко, — Нарцисса покачала головой. — Тебя сюда принесли…

— Кто?

— Мужчина. Высокий, смуглый. Я не успела спросить его имя — он трансгрессировал.

— Куда?

— Драко, — Нарцисса нежно коснулась холодной руки сына. — Успокойся. Тебе нужно отдохнуть.

Драко набрал в лёгкие побольше воздуха и шумно выдохнул.

— Да, прости… ты права…

* * *

Драко постепенно приходил в себя после нападения.

— Вам несказанно повезло, мистер Малфой, — начал лебезить перед ним лечащий врач в свой первый приход к нему после пробуждения. Ещё бы он вёл себя как-то иначе, когда от семьи Малфоев на счёт больницы поступило внушительное пожертвование. — Тот, кто вас спас, определённо хороший маг, но…

Врач пожевал губу. Он нервничал и потел, а на его лице прекрасно читалась мысль: Меня тут сейчас Авадой Кедаврой приложат. То ли это потому, что он боялся огорчить Малфоев, то ли потому, что Драко некогда был Пожирателем Смерти.

— Но? — Драко удивлённо выгнул бровь. — Вы и дальше будете молчать?

— Прошу прощения, мистер Малфой, — врач прокашлялся в кулачок и вперил взгляд в планшет, стараясь не пересекаться со взглядом Драко. — Тот, кто вытащил вас с того света, допустил незначительные ошибки в произношении заклинания. У вас остался шрам, но мы можем его уб…

— Не нужно!

Губы Драко коснулась счастливая улыбка.

Это не ошибка, а знак. Живое доказательство доброты Луны Лавгуд.

Его ангела.

Его живительный свет.

Его тихий огонёк свечи в кромешной тьме.

Пока он лежал на больничной койке в лечебнице Святого Мунго, Драко о многом подумал:

Сперва в нём возникло желание отблагодарить Луну за своё спасение. Те обвиняющие мысли, что были в его голове перед смертью, он отбросил стоило только открыть глаза в больнице — она бы никогда так не поступила даже с тем, кого люто ненавидит, а Драко она не ненавидела, а скорее… проявляла равнодушие? И почему от мысли об этом в груди всё сжималось?

Уже на следующий день, когда тело перестало ощущаться как чужое, мысли начали выхватывать образы Луны Лавгуд. Поначалу это были общие образы вроде сцен из обеденного зала или же редкие совмещённые занятия. Ещё чуть позже фокус переключился полностью на неё, размывая всё окружение: её чуть интересная (не странная) манера говорить, внешний вид, фигура, лицо, глаза, линия носа, губы. На губах мысли задерживались чаще всего.

Потом грудь стала наливаться теплом, а сердце быстрее разгоняло кровь всякий раз, как мысли цеплялись за Луну. Всё чаще и чаще, будто сидящий в кустах изголодавшийся хищник, облизывающийся на свою будущую добычу.

Когда Драко уже выписывали из больницы, он наконец-то осознал — Первая влюблённость.

В Хогвартсе Драко Малфою до девушек не было никакого дела, хотя он и пользовался у них популярностью — те часто предлагали ему встречаться, а он всем им отказывал по разным причинам: недостаточно влиятельный род, бедность, прыщ на лице или голос такой, что скребущийся по доске мел звучит как песня сирен. У него были дела поважнее, чем быть влюблённым.

Теперь же он понял, что отказывал всем в Хогвартсе именно ради Луны. Может он знал всё уже тогда, когда впервые её увидел, но этого ещё не осознал? Скажи ему кто неделю назад, что он влюбится, потому что один болван всадит ему нож в спину — он бы не поверил в столь нелепый поворот судьбы.

Нападавшего нашли ещё до наступления рассвета в тот же день. Им оказался Феликс Эвери — ученик Слизерина, выпустившийся в этом году. Два года назад при битве за Хогвартс погибла его сестра от заклинания Пожирателя Смерти и Феликс, сгораемый жаждой мести, решил убить Драко Малфоя и так отомстить за неё.

Идиот! Можно было использовать Ступефай и окунуть лицо в лужу. Можно было, как Гилдерой Локхарт с Поттером, напортачить в произношении Брахиум Эмендо и стереть кости, обрекая жертву на мучительную смерть. Можно… да хоть Империус использовать и смотреть, как жертва сама в себя вгоняет нож!

Впрочем, не важно. Нет смысла жалеть лишённого воображения преступника, да ещё и своего неудачливого убийцу, которому одна лишь дорога — в Азкабан. Люциус Малфой не даст спустить это дело на тормоза и точно добьётся максимального наказания.

— Луна!

Драко окрикнул девушку у выхода из Министерства магии. Она приходила сюда сегодня, чтобы дать свидетельские показания по его делу.

Он не ошибся. Это была она. Его спасительница, его ангел, его луч целительной надежды, выдернувшей его с того света и он, Драко Малфой, готов сделать всё чтобы показать ей серьёзность своих намерений и вспыхнувших чувств.

— Малфой, — Луна вежливо кивнула. — Как ты себя чувствуешь?

Благодаря тебе жив, — он искренне улыбнулся и поправил слегка встопорщившуюся ткань мантии на груди. — И я…

— Извини, — она быстро прервала его не дав рассыпаться в «лишних» благодарностях. — Я немного тороплюсь. Мы поговорим позже

Луна посмотрела на тоненький ремешок с часами на своём запястье, вежливо махнула рукой и направилась в сторону выхода. Следователь по делу Малфоя её прилично задержал и если она не поторопится, то опоздает на самую важную встречу в своей жизни.

— Подожди! — Драко грубо схватил девушку за запястье. Наверняка следы останутся, но лучше так чем они сейчас разойдутся и неизвестно когда встретятся вновь. — Мне нужно с тобой поговорить?

— О чём? — её голос выдавал лёгкое раздражение, но вырваться она не пыталась.

Драко отпустил запястье девушки и прочистил горло. На его лбу проступила капелька пота, а виски неприятно запульсировали от напряжения.

— Луна… я…

Новые чувства, что росли и множились в нём в больничной палате, раньше дарили ему крылья и придавали сил. Сейчас же они его душат, путают мысли, заставляют краснеть, сбивают дыхание и приводят в исступление.

— Если бы не ты, то я бы тогда погиб. Я буду тебе за это вечно благодарен и, если тебе когда-нибудь понадобится помощь, знай — ты всегда можешь обратиться ко мне. И я…

— Не за что, — резко она прервала его выступление. Если бы ей не нужно было торопиться, то она бы задержалась и обязательно выслушала Драко, но не сейчас. Она уже прилично опаздывает. — Можно я пойду?

— Подожди!

— У тебя минута.

Минута пролетела в один миг, за который Драко безуспешно пытался упорядочить в своей голове разбрасываемые чувствами в разные стороны мысли.

— Извини, но мне правда нужно идти.

Первый стук её каблука о мраморный пол привёл Драко в чувства.

— Луна. Я тебя люблю.

— Любишь? — её бровь взметнулась вверх и не будь кожи, точно сбила бы одно из летающих по министерству писем. — Малфой, ты ошибаешься.

— Нет! Это не ошибка! Это чистая…

— Ты ошибаешься, — тихий голос звякнул сталью, повергая влюблённого юношу почти что в шок.

Её слова больно ранят в самое сердце и на мгновение Драко кажется, что лучше бы этот чёртов нож так и остался в его спине — он убивал молча, а она спокойно вколачивала каждое слово в его сердце будто кривые гвозди в крышку гроба.

— В психологии это называют Эффектом спасителя. Твой случай, Малфой. Ты не влюблён в меня — в тебе говорит благодарность за спасение. Мне не нужна благодарность — я не ради неё тебя спасала.

— А ради чего?

— Ты был в беде, а я, волею случая, оказалась поблизости и не прошла мимо.

— И всё?

— И всё, — робко кивнула Луна. — А теперь прости, но я уже прилично опаздываю. До свидания.

Луна ушла, оставив Драко одного в целой толпе магов.

* * *

Прошёл уже месяц с того разговора, а Драко всё никак не может выбросить Луну из головы.

Она ошибается. Это не… Эффект спасителя? Нет, не он! Его чувства, все до единой, до последней мысли, до последней капли вскипающей от мысли о ней крови — все настоящие! Его чувства настоящие, а она просто… да, она не поняла! Ты просто всё не так объяснил и в следующий раз исправишь свою ошибку!

Увы, но следующий раз постоянно ускользал от него. Ноги часто приводили его к дому Лавгуд, но Луны там не было. Её отец бормотал что-то о том, что её нет, что она куда-то уехала, а куда ему — не сказала. Скорее всего он врал по её просьбе и одна лишь мысль об этом ввергает Драко в пучину собственной ничтожности и отчаяния.

Куда-то… весь мир — это сплошное куда-то. Мир огромен, а Луна — маленькая песчинка в нём, и эту песчинку он отчаянно хочет разыскать, но не может. Своих сил и связей ему не хватит, а просить отца или мать — ввязаться в длительный и крайне неприятный разговор, после которого останется неприятный осадок. Мать может его и поддержит, а вот отец упрётся и ни за что не признает его чувства.

Лучший вариант — это томиться в ожидании. Ожидании, швыряющем твои мысли из крайности в крайность, подобно хаотично скачущему мячику:

«Может, она в Австралии?» — предположила первая крайность. — «Там полно разных магических тварей, а Луне они нравятся».

«Твари?!» — огрызнулся Драко и глотком обжигающего горло напитка стёр эту крайность. — «Если я ей скажу про тварей, то в её глазах тварью стану уже я».

«Может, она уже считает тебя тварью, Драко?» — ядовито поёт вторая крайность. — «Может, жалеет, что спасла тебя?»

«Заткнись!»

И вторую крайность смывает режущий горло и остающийся горьким привкусом во рту алкоголь.

«Найди её, Драко! Найди, а не сиди в четырёх стенах!»

Драко фыркнул, прислонился лбом к столу и опустил на голову руки, позволяя пальцам зарыться в волосах. Он хотел бросить всё и отправиться на поиски, и неважно, что может в этом не преуспеть или же, наоборот, найти её почти мгновенно. Он не мог сделать этого, как бы себя ни уговаривал — он боялся того, что дорогая Луна о нём подумает, а подумает она, скорее всего, о нём негативно.

А что ещё о Драко Малфое ей думать? Он был одним из тех, кто издевался над ней в Хогвартсе, но то мелочи — главный гвоздь в его крышке гроба это то, что он был Пожирателем Смерти. Пусть Малфои и переметнулись, пусть и помогли отыскать множество беглецов и засадить их в Азкабан, сути это не меняло — он был на тёмной стороне и отнюдь не потому, что Волан-де-Морт предлагал ему печеньки.

И всё же Драко, как бы ни хотелось ему это признавать, провёл месяц, ощущая себя куском говядины, завёрнутой в фольгу из собственных чувств и запекаемой в духовке на низких градусах волнительного ожидания. Чувства к Луне в нём медленно томились в собственном соку и с каждым днём лишь крепли и множились, и в какой-то момент он переставал понимать, где «подгорел», а где «не дожарился».

Его настроение металось из ледяного азота до палящего солнца с такой регулярностью, что коллеги уже подумывали сдать его в больницу Святого Мунго поправить нервишки, а пока просто предложили взять небольшой отпуск. Так Драко развеется, съездит куда-нибудь и наконец-то придёт в себя.

Драко не хотел приходить в себя, считая, что он и так в себе. В здравом уме, но иногда не совсем в трезвой памяти — во всём виновато виски. Не огневиски, а именно виски — забавное магловское пойло, дерущее горло так, что оно потом ещё долго болит, а наутро мучает ужасное похмелье. Возможно, виски не самого лучшего качества, возможно, даже домовой эльф достал где-то «палёные» «Уайт Хорс», но какая ему разница, чем затапливать своё одиночество. Алкоголь — он везде алкоголь.

Чуть пьяная дрожащая рука выводит на листе бумаги кривые буквы, пытающиеся сложиться в некое подобие стихов:

Я люблю тебя, цветок во тьме ночной.

Цветок, что спас меня.

Что смысл жизни подарил.

Но где ты, мой прекрасный ангел?

Почему меня ты избегаешь?

Почему письма все мои тебя не достигают?

Неужели достичь тебя не могут мои чувства?

Почему не можешь ты понять, что лишь тебя готов любить я вечно?

Драко поднял лист перед глазами и недовольно фыркнул. Он отправил с совой несколько писем, но те всегда возвращались обратно не в силах найти получателя.

Кусок исписанной глупыми стишками бумаги он быстро смял и выбросил его в корзину. Бумажный мячик отскочил от края корзины, упал на пол, покатился и врезался в ногу Драко.

— Чёрт! — выругался он, взял «мячик» и ещё раз кинул в корзину. В этот раз бумага попала точно в цель. Он одними лишь кончиками пальцев взял шот с виски, поболтал его и выпил залпом. Поморщился и горько выдохнул. — Ну и дрянь…

Дрянь или нет, но свою цель это пойло выполняет хорошо — выбивает все лишние мысли из головы, оставляя там только его любовь. Любовь, что будто крысиный яд вытравливает из него то малфоевское, что растили в нём отец с матерью.

Он взял новый лист и отдался на растерзание захмелевшим мыслям:

Любовь всему божественному — противоестественна.

Я бес, а ты — величественный ангел.

Тебя любить, что миру свой протест отправить,

Но я не против, Луна — я готов.

Тебя ради я отрину бесову натуру,

Но даже так мне ангелом не стать.

Прошу, спустись ко мне, мой ангел лунный

Ведь всю свою любовь я берегу лишь для тебя одной.

Горькие слёзы защипали глаза и покатились вниз. Драко завис над бумагой, позволяя солёным каплям размывать свежие чернила.

— Луна… и где ты сейчас?

Драко откупорил новую бутылку виски и приложился к ней. Отпив порядка двух шотов за раз, он закашлял, приложил рукав к носу и шумно вдохнул запах… фу! Надо бы этот костюм постирать, а то одна искра — и вспыхнет как спичка!

Он отложил бутылку в сторону, скинул с себя пиджак с рубашкой и посмотрел в зеркало.

— Отвратительный вид…

Драко не брился уже две недели подряд, да и зачем? Похудел прилично, осунулся, приобрёл мешки под глазами и бледный цвет кожи (хотя куда уж бледнее?). Из-за бледности шрам кажется ещё более заметным, чем раньше — это как если бы ярко-белое выделялось на бледно-белом.

Он взглянул на прекрасную полную луну.

Где же Луна?

Он шумно выдохнул и решил, что впервые за две недели хочет прогуляться куда-нибудь ещё, кроме дома Лавгудов.

* * *

Драко гладко выбрился, оставив на щеке и скуле несколько неглубоких порезов из-за дрожащих от выпитого пальцев. Принял душ, не пожалев почти половину содержимого бутылки с гелем. Сменил бельё и надел брюки со свитером.

Он вышел в Косой переулок не как один из рода Малфоев, а как человек, который сам не знает, чего хочет, и идёт куда-то, лишь бы просто идти. Лёгкие обжигала повышенная влажность, а видимость скрадывал слабый туман.

Совсем как в тот день, разве что дождь не идёт… интересно, а если он сейчас пойдёт, то появится ли Луна как тогда? Спустится ли она к бесу подобно милостивому ангелу?

Побродив без какой-либо цели около часа, в глаза бросилась вывеска бара «Лунный корень». Лунный… не ирония ли это, а?

Он открыл дверь. Колокольчик тут же противно звякнул, извещая излишне суетливого хозяина о приходе нового гостя.

— Здравствуйте, дорогой гость, — бармен оценивающим взглядом не залез Драко разве что в трусы, хотя мог бы и заподозрить, что там нахождение хоть одного кната. — Что будете пить?

Драко быстрым взглядом прошёлся по бутылкам. На полках стоял преимущественно огневиски от самого дешёвого к дорогому с выдержкой не менее полувека, но взгляд его привлекла на вид самая невзрачная бутылка из всей этой богатой коллекции:

— Джеймесон.

— Уверены? — бармен удивлённо поднял бровь, но после согласного кивка всё же отвинтил крышу и налил дорогому гостю шот. — Пожалуйста… — бармен наклонился чуть ближе к уху Малфоя. — Дрянь редкостная. Магловская. Не рекомендую.

— Раз дрянь, то почему держишь её здесь и наливаешь мне? — Драко недовольно фыркнул, в один глоток выпил шот и лишь слегка поморщился. Надо было две недели Джеймесон пить, а не Уайт Хорс. — Ещё.

Бармен не возражал — пусть дорогой гость хоть весь бар выпьет, лишь бы заплатил, а он и платил. Галлеонами.

— Ещё.

— Магловский виски хорош.

Драко повернулся на голос. Рядом с ним за стойку сел мужчина. Высокий и смуглый, да ещё и блондин.

— Мне тоже Джеймесон.

— Как скажете.

Бармен был сама любезность, а оно и неудивительно — магловский виски не пользовался популярностью, а просто так убирать его из барной карты не хотелось. Эти двое удачно зашли на радость его жадному до кнатов кошельку.

* * *

— А з-зна-а-а-а-аешь… — голос Драко плыл уже неизвестно от какого по счёту шота. Как ему казалось, в нём плескалось целое море отвратительного магловского пойла. — Нет! Огневиски всё же лучше!

— Просто виски, а лучше… а… а… абсцент!

— Абсент, — криво поправил Драко. — Така-а-а-ая дря-я-янь! Хотя отку-уда мне знать… я же не пи-и-ил его никогда!

Драко шумно выдохнул и выпил ещё шот. Его собутыльник сделал то же самое и впечатал несчастный стакан в стол.

— Как тебя там зовут? Ро… Ра… напомни?

— Рольф… Сала… Скамандер.

— Драко ик-фой…

Драко икнул, как ему казалось, слишком громко. Лицо он уже давно потерял, а людей в баре почти и нет, так что за репутацию можно особо не переживать.

— Слуша-а-ай, дружище Рольф… а девушка у тебя есть?

Рольф медле-е-енно кивнул, будто опасаясь, что голова сместит его шаткий центр тяжести и окажется на стойке. Он небрежно поднял руку, показывая на левом безымянном пальце блестящее в свете кристаллов кольцо.

— Везё-ёт. А у меня… ик… нету.

— Сочувствую… а поче-е-ему?

— Потому! — рыкнул Малфой и уставился на Рольфа недовольным взглядом.

Как это так, а? У кого-то есть девушка, даже жена, а у него нет ни той ни другой!

— Потому что… ик-диот.

— Ну-ну, не горя-я-ячись! — тяжёлая рука смуглого мужчины упала на плечо Малфоя и энергично его потрясла. Виски, до этого мирно покоящийся океаном в желудке, поднял недовольное цунами и вызывал рвотный рефлекс.

— Уб-бери! — Драко дёрнул плечом, скидывая с себя генератор цунами. Он выпил ещё шот и, как это делают маглы, шатающейся рукой взял вилку с нанизанной на неё колбаской и шумно вдохнул запах перемолотой говядины. — Хорошо-о-о…

— Так почему ты… ик-диот?

Малфой посмотрел на Рольфа так, будто тот ему предлагал съесть ящик тухлых лимонов и запить всё это бодроперцовой настойкой.

— Потому идиот… меня девуш… деву-у-ушка спасла, а я… кретин я!

— Правда? — Рольф удивлённо поднял бровь. Он опёр руку локтем о стойку, держа пальцами полный шот. — Чокнемся?

— Чего?

— Шот о… шот. Ударимся?

Драко не понял, чего хотел от него случайный собутыльник, а потому просто задержал в воздухе шот.

— За то, чтобы… бы… ах, чёрт! — Рольф шумно рыгнул, едва успев прикрыть рот кулаком. — За то, что… чтобы девушки нас любили!

Рольф слегка стукнул свой шот о шот Малфоя и выпил одним глотком. Малфой сделал так же.

— Да! Любили… а меня вот не любят… вообще… как будто я… я… я дерьмо!

— Дерьмо? Докси что ли дерьмо?

— Да нет… просто дерьмо…

— А-а-а… ну, за дерьмо я пить не буду…

— Ты кого дерьмом назвал, засранец? — Малфой опёрся рукой о стойку и принял пьяно-угрожающий вид. На большее он сейчас был едва ли способен. — А ну выйдем!

— Ну выйдем!

Рольф и Драко, едва держась на ногах, вышли из бара. Бармен понимал, куда дело клонит, а потому был только рад, что эти два персонажа, выпившие пару бутылок магловского виски, устроят драку не у него.

— Доставай!

— Что доста-ик-вать?

— Палочку-у! Я буду ро-ожу-у-у твою по правилам дуэли бить!

— Драко, дру-ик, а может не н-надо?

— Надо!

Драко был зол. На себя, на своего собутыльника, на Луну, на весь чёртов шатающийся мир, который отказывался его понимать… принимать… впустить в себя, позволяя стать его неотъемлемой частью. Алкоголь вытащил из него все жившие под толстой бледной кожей чувства и теперь ему отчаянно хотелось одного — вновь вернуться в тот день почти полтора месяца назад, вновь почувствовать тяжесть крови на мантии, всепожирающее отчаяние и беспомощность — может так к нему, отчаявшемуся от любви бесу, снова спустится милосердный ангел и одарит своим божественным светом.

Плевать чем закончится эта ночь. Если случайный собутыльник не оставит на нём живого места или же и вовсе убьёт, то он воспримет это как шутку глупой судьбы или зов Смерти, к которой он должен был отправиться ещё тогда.

Драко, по правилам магической дуэли, поклонился. Его ноги на мгновение потеряли опору, тело качнулось, угрожая познакомить лицо с разбитой тротуарной плиткой. Он, подобно крыльям, выставил руки в стороны и кое-как смог сохранить равновесие. Малфою, даже в хлам пьяному, нельзя позориться.

— Можно я не буду?

— Нельзя!

Рольф преодолел лишь четверть расстояния до необходимого поклона

— Ща… блевану…

Мужчина разогнулся и отбежал в сторону, позволяя содержимому его желудка разлиться по кривой брусчатке. Он рукавом вытер рот и вернулся туда, где его и прихватил рвотный позыв.

— Не кланяйся, — буркнул Драко, доставая волшебную палочку и заводя левую руку за спину. — А то опять бле-ик-вать побежишь. У нас равная дуэ-э-эль и по её правилам трезветь запрещен-но!

— Да я… пьян… как фортепьяно…

Рольф шумно рыгнул и достал свою палочку, но руку за спину заводить не стал — без неё он точно упадёт и до обеда не встанет.

— На счёт три?

— Раз…

— Два…

— Три… Петрифику-у-уз Тоталас! — из палочки Драко вылетел пучок магии и врезался в здание позади Рольфа. Кирпичная пыль лёгким облачком взметнулась в воздух, а редкое крошево, будто парализованное, зависло в воздухе.

— Экспеларблос! — пьяно пробасил Рольф. Палочка в его руке качнулась, как и предательски кружащийся мир. Заклинание ударило Драко под ноги, орошая грязью его лакированные туфли. — А-а-а, сукин сы-ын…

— Сам такой! Лю… люм-мос…

Волшебная палочка Малфоя засветилась подобно рождественской ёлке. А чего он ждал от заклинания, произнося его будучи пьяным в хлам?

— Перикулум! — вполне чётко произносит Рольф и из его палочки прямо в грудь Драко летит сноп красных искр. — Ой… попал…

— Не счит-ик-ается! Риктусемпра!

Луч из палочки Драко угодил точно в грудь Рольфу. Дуэлянты застыли, лишь покачиваясь на ногах, как колосья пшеницы на ветру, но ненадолго — Рольф начал хихикать, а ещё секунд через десять залил смехом всю спящую улицу.

— Хи-хи-хи, — злодейски усмехнулся Драко, когда заклинание быстро спало с его собутыльника. — Я победил…

— Ни… нихера! Тиргео!

Небольшой комок грязи прилип к палочке Рольфа, и он одним точным броском попал Малфою в лицо.

— Да ты, сука, издеваешься?

Драко показалось, что он на мгновение в мутном от выпитого зрении выхватил образ ангела. Да нет, пьяные галлюцинации, не более того.

— Хербифорс!

Луч из палочки Драко по Рольфу не попал, но попал в галлюцинацию. Пшеничные волосы на голове галлюцинации начали превращаться в россыпь разнообразных цветов.

— Драко… Рольф, — девушка говорила спокойно, но оба уловили, что если они не прекратят, то в обоих полетит если не Ступефай, то Круциатус и никому приятно не будет. — И что вы тут устроили?

— Луна! — Драко было хотел задушить в объятиях свою спасительницу, но земля под ногами предательски качнулась, и он упал прямо в грязь. — Рольф! Сук-ка…

Рольф под шумок использовал Агуаменти и размягчил землю под ногами Драко.

— Я выиграл, Драк-Шмяк.

Драко рыкнул, пребывая лицом в грязной луже. Мда, прекрасный у него вид, прямо как тогда, разве что не кровью обливается, а позором и стыдом перед своей возлюбленной.

— Мальчики!

— Дорога-ая… ну не ругайся… мы… мы просто…

— Дорогая? — Малфой смыл грязь с лица струёй Агуаменти и поднял взгляд полный непонимания взгляд на своего ангела. — Ты…

— Замужем, — как гром среди ясного неба заявила Луна. — Я его жена. Мы только вернулись из Австралии с медового месяца.

— Медового… месяца…

Разум Драко мгновенно очистился от влияния алкоголя. Он, с великим трудом пытаясь встать, не понимал, как так получилось: когда Луна начала встречаться с этим… Скамандером? Когда они успели расписаться? Когда… тогда! Именно в тот день, когда он признался ей в любви!

На душе заскребли дикие кошки. Она предпочла ему, Драко Малфою, какого-то там… флоббер-червя! И, по глупому стечению обстоятельств, он с ним всю ночь пил! Да какая же судьба, сука!

— У нас ничего не могло бы быть. Я в тот день, когда ты мне признался, опаздывала на свадьбу. Свою свадьбу, Малфой.

— Что?! — глаза Рольфа стали размером с галлеоны. Такие же огромные, золотые и с непонятными каракулями на их поверхности. — Так это он тот самый Малфой?!

— Ну я! А ты жалящим заклинанием в рожу хочешь?

— Драко. Ты же из Малфоев. Веди себя как…

— Да знаю я, — процедил он сквозь сжатые губы. — Удачи вам…

— Спасибо? — удивлённо скривился Рольф.

— Да иди ты… в жопу… к Венгерскому Хвосторогу в жопу…

Любовь зла: как говорится: полюбишь и козла. Драко не считал Луну козой, да и себя козлом, а вот Рольф… да и Рольф, в общем-то, не козёл. Просто так сложились обстоятельства, в которых вроде виноваты все, но не виноват никто:

Драко, как и говорила Луна, стал жертвой Эффекта спасителя и понял это только сейчас. Ангел не спустился бы к нему, не подарил бы свою любовь, не ответил на чувства, которые ему теперь придётся из себя вытравливать.

Луна из-за спешки не успела убить в Драко чувства, пока они не начали убивать его. Виноват в этом задержавший её следователь — если бы не он, то она бы обязательно нашла время на более конструктивный и обстоятельный разговор, но разве же невестам положено опаздывать на свою свадьбу?

Рольф… а он, в общем-то, и не виноват ни в чём — только в том, что волею судьбы встретился с Драко в баре и с ним напился.

— Будьте счастливы, — бросил Драко на прощание, развернулся и нетвёрдым шагом направился домой. Хотелось трансгрессировать, но не хотелось из-за спутанности мыслей оказаться в какой-нибудь стене или на дне Марианской впадины.

Как дошёл домой, он не помнил. Проснувшись далеко после обеда, его мучило дикое похмелье до такой степени, что разум требовал прекратить мучения и дать по себе Авадой Кедаврой, но кое-как всё же получилось сторговаться на бодроперцовое зелье и холодный душ.