Зеркальная демоница (джен)

Зеркало, как и вся квартира, досталась Алексею от бабушки. Оно было высоким, монументальным, величественным, отображало полностью гостиную, балкон, на котором долгие годы складировались ящики с банками, и частично фасад противоположного дома. Зеркало стояло практически вплотную к входной двери. Алексею, честно говоря, было наплевать на эту дверь, но вот бабушка каждую неделю пыталась очистить его до блеска. Алексей не понимал такого особенного внимания к какому-то зеркалу, но, чтобы не злить свою бабушку, свое мнение он оставил при себе, а то лишили бы его еще наследства…

Зеркало постепенно пылилось. Ну и как вся квартира. Алексей был программистом, работающим на удаленке. Убираться в квартире он не любил, порой мешки с мусором могли ждать времени отправиться в мусоропровод целыми неделями, распространяя по всему балкону неприятные запахи. Только Алексей, сидящий в квартире, не ощущал их, полностью поглощенный работой. Несмотря на то, что парень порой мог целыми неделями работать по двадцать часов в день, но все-таки он каким-то образом смог найти девушку и завести с ней отношения. Через пару месяцев Нина переехала к программисту на квартиру. У нее был годовалый сын от предыдущего брака.

Нина много времени проводила дома, занимаясь делами и ребенком. Теперь в квартире стало чисто, мусорные мешки перестали застаиваться неделями, в холодильнике не скапливались груды пустых упаковок, а на полу и на стене исчезли килограммы пыли. В квартире посветлело, стало как-то уютней. Алексей хоть и не чувствовал особого изменения в окружающей обстановке, так как работать стало не лучше, но и не хуже, однако, и он должен был признать, что его девушка трудится целый день, пытаясь сделать их жизнь уютней.

Нине очень понравилось бабушкино зеркало, она перед ним каждое утро прихорашивалась и долго смотрелась, любуясь собою.

Одним прекрасным вечером Алексей вдруг решил сходить в магазин, купить хлеб и овощи. Он вышел наружу, сопровождаемый изумленным взглядом Нины, которая привыкла, что ее парень далеко от своего рабочего кресла никогда не отходит. А тут самостоятельно решил сходить за покупками.

Пока ее парень ходил за покупками, Нина решила порезать на куски сыр для ужина. В процессе резки нож соскочил и повредил ей палец, от чего выступила кровь. Шипя от боли, она пошла в ванную, где на полочке у нее стояли все необходимые дезинфицирующие средства. Вот только дверь в ванную комнату стояла прямо возле зеркала. Так что неудивительно, что Нина случайно коснулась края зеркала. И так замерла. Она пыталась оторвать руку, но та была словно приклеена к стеклянной поверхности. Что-то вытекало из Нины, словно жизненные силы оставляли ее, она слабела на глазах, пока не замерла окончательно. Но через минуту она, пошатываясь, оторвалась и побрела обратно на кухню, продолжив нарезать сыр и не обращая внимания на ранку на пальце. Нина тонко улыбалась, щуря глаза от предвкушения.

Вскоре вернулся Алексей, который впервые за несколько месяцев вышел на улицу. Сейчас он был похож на вампира на голодовке. Серое лицо, поблекшие глаза, запыленные чем-то напоминающим каменную крошку волосы, мятая одежда, тонкие губы — все это заставляло прохожих тормозить и оглядываться вслед парню.

Вечер потек плавно, ровно. Поужинав, Алексей и Нина отправились в спальню, заниматься любовью, а все это время сын спал непробудным сном, только один раз он дернулся, когда его мать поранила нож.

Парень и девушка провели целый час в наслаждение. После конца Алексей закрыл глаза, замер и стал наслаждаться обстановкой. Но что-то ему показалось странным. Он не мог сказать, что было не так, но что-то заставило его открыть глаза и замереть в изумление.

Волосы с головы его девушки сходили лавиной, большими кусками, а под ними обнаруживался голый череп, усеянный ядовито-фиолетовой щетиной. Черты лица трансформировались, кожа съежилась и зеленела, глаза вкатились и превратились во что-то гомогенное, а ноздри расширились и приобрели шарообразные формы, а из рта торчали два железных штыря, покрытые рыжей пылью. Зубы неумолимо тянулись к Алексею, а из глотки доносились рокочущие звуки. Алексей пытался дернуться, отодвинуться, но он словно был обездвижен неведомыми силами. Он видел, как железные штыри вонзились ему в глотку и стали отрывать куски мяса, отправляя их в рот. руки, на которых выросли длинные изогнутые ногти, а кожа зароговела, протянулись к горлу и покружились в лужу крови. Кровь тонкими струйками стекала сквозь расставленные пальцы, поглощаясь кожей.

Девушка, превратившаяся в монстра, разорвала последние нити, связывающие туловище с головой, оторвала Алексеею голову и погрузила в ее внутренности длинные когти, которые стали смешивать кости, мясо, хрящи…

Спустя пять минут она покончила с Алексеем, от которого осталась большая груда окровавленного мяса, разброшенного по всей комнате.

Демоница встала, облизнула губы и улыбнулась. На миг в ней спроступили черты предыдущей владелицы этого тела. Всего лишь на миг.

Но ей нельзя было останавливаться. Ведь в мире столько еще много людей, включая спящего за стенкой ребенка.

* * *

Полчаса спустя.

Ночную тишину разорвал визг полицейских сирен. Два автомобиля полиции ехали по пустынным дорогам. Кто-то пару минут назад позвонил в участок и истеричным голосом закричал:

— Там на улице лчеловека разрывают!

Из истеричных всхлипов и причитаний явно уже немолодой женщины ничего не было ясно, только полицейские поняли, что что-то ненормальное происходит на перекрестке улиц Липовая Аллея и Сосновка.

— Гляньте, — вдруг воскликнул один полицейский, сидящий в первой машине. — Возле дороги.

Полицейские остановились. Несколько из них выскочило из автомобилей и приблизились к странного вида кучи, от которой исходил сладковатый запах. На тротуаре лежали человеческие останки. Значительная часть трупа отсутствовала, а то, что лежало на тротуаре, было размешено, разброшено и превращено в однородную массу.

— Ебать вашу мать, — проговорил один из полицейский, а в следующую секунду что-то разорвало его экипировку, и стальные когти вонзились в его грудную клетку.

— Сука, — успел проговорить этот полицейский, пока демоница начала разрывать его внутренности.

Остальные полицейские отскочили в сторону. через пару секунд кто-то открыл огонь по демонице. Пули разрывали ее плоть, тварь морщилась, но не отступала, а раны на ее теле быстро заживали. Нет, не моментально, но регенерация у твари однозначно была хорошей.

Но одна пуля все-таки заставила ее отпрянуть от жертвы и закричать от боли.

В прошлом году лейтенант Примаков притащил несколько пуль и заявил коллегам, что они освящены. Все восприняли это за шутку, а Примаков так и носил их в карманах. Вот и пригодились. Как оказалось, они явно обладали какими-то мистическими свойствами.

Из тела демоницы пошел пар. Густой смрат распространился по окрестности. Уличные кошки, копошащиеся возле подвалов, с мяуканьем поспешили покинуть это место, боясь лишиться навсегда обоняния.

Примаков выпустил по твари еще несколькими пулями. Та иссыхала на глазах, превращалась в гору дурно пахнующего вещества, которое напоминала большую гору пыли. Наконец-то с демоницей было покончено.

* * *

Несколько дней спустя.

Какая-то женщина вошла на территорию кладбища. Пройдя пару сотен метров, она остановилась возле пяти могил, стоящих рядом.

Алексей Рогозин, двадцать пять лет.

Михаил Романенко, один год.

Варвара и Людмила Савельевы, двадцать и двадцать семь лет, соответственно.

И лейтенант Егор Синельников, тридцать один лет.

От всех них осталось немного. Кто-то боролся с тварью, а кто-то был случайным прохожим.

Женщина постояла возле могил пару минут, покочала головой, развернулась и пошла обратно. Никто не слышал ее тихие слова:

— В следующий раз нужно будет более спокойную тварь создать, эту быстро нашли. Разума не хватило. Ну что ж, будем экспериментировать.

* * *

Тем временем, иное измерение.

Нина не знала, сколько она тут провела. Это было закрытое пространство. Нет, у него не было границ, но Нина понимала, ощущала запертость, словно она стала мухой, застрявшей между двух стекол. Она что-то слышала из обычного мира, но звуки были приглушенные и быстро стихли. больше она ничего не слышала. К тому же слизь, летающая в здешних местах в воздухе, забивалась в абсолютно все щели ее организма. Чувства не из приятных..