Королевство на подоконнике (джен)

Королевство на подоконнике.

— Ваше Высочество, я решительно настаиваю на том, что расходы на ремонт западной дороги необходимо перенести на следующий месяц.

Селия некоторое время смотрела на маленькую фиолетовую пони, стоявшую перед монитором поверх стопки старых журналов, после чего перевела взгляд на таблицу. В одной колонке значилось восемьдесят четыре тысячи долларов, в другой колонке почти девяносто, а справа неприятным цветом выделялась разница, которую ей теперь предстояло каким-то образом объяснить человеку из офиса.

— Ваше мнение принято к сведению, госпожа Спаркл, — сказала Селия. — Но боюсь, западной дороге придётся немного подождать. Казна в этом месяце и без того переживает не лучшие времена.

Фиолетовая пони не согласилась.

Во всяком случае, именно такое выражение Селия когда-то нарисовала ей тонким чёрным линером на крошечных пластиковых бровях, потому что фабричная мордочка показалась слишком безмятежной для существа, которому постоянно приходилось иметь дело с государственными финансами. Результат получился не совсем таким, как задумывалось, и теперь пони постоянно смотрела на окружающий мир с выражением лёгкого недоверия, словно подозревала всех встречных в неправильном заполнении какой-то налоговой формы.

Селия подцепила её двумя пальцами и переставила подальше от клавиатуры.

— И вообще, не мешай. У меня королевские дела.

На соседнем мониторе уже минут десять мигало сообщение от Мелиссы: «По Петерсону расхождения. Посмотришь?»

За четыре года совместной работы Селия успела выяснить, что Мелисса составляла сообщения так, будто каждое дополнительное слово списывалось с её зарплаты. Когда-то это немного раздражало, теперь же воспринималось почти как часть рабочего интерфейса, вроде унылой серой панели в верхней части программы или квакающего звукового сигнала при новом письме.

Селия открыла реестр по счёту гадкого Петерсона и почти мгновенно увидела, что цифры прекрасно сходятся, просто Мелисса, как и в прошлом месяце, сравнивала общую сумму не с той колонкой.

«У меня всё сходится. Посмотри колонку G, там сумма до вычета возвратов».

Она перечитала сообщение и добавила в конце «Спасибо», решив таким образом внести свой небольшой вклад в отсрочку краха цивилизованного общества. Королевские дела на сегодня продвигались неплохо.

Было без четверти одиннадцать. Селия сидела за компьютером с семи утра и успела закончить два отчёта из четырёх, ответить на девять писем, отыскать потерявшийся платёж на пять тысяч с лишним и выпить столько кофе, что третью чашку пришлось сильно разбавить молоком, иначе в горло кофе уже не лезло. Работа у неё была не особенно интересной, но достаточно хорошо оплачиваемой и обладала одним существенным достоинством: для её выполнения почти совершенно не требовалось никуда ходить.

Когда-то это обстоятельство казалось временным удобством, потом превратилось едва ли не в главное условие, по которому Селия вообще соглашалась рассматривать новые предложения о работе. Ей нравилось начинать день рано, пока дом ещё спал, нравилось варить кофе, не включая верхний свет на кухне, и возвращаться в комнату, где два монитора уже подсвечивали в полумраке стол, бумаги и фигурки на подоконнике. К восьми начинали появляться первые сообщения от коллег, к девяти оживали общие рабочие чаты, а после десяти наступала самая неприятная часть дня, когда все окончательно просыпались и вспоминали о существовании друг друга.

За окном был совершенно обычный летний день, один из тех, когда даже хорошо знакомая улица казалась рекламной фотографией из объявления о продаже недвижимости. На противоположной стороне спортивного вида женщина в не менее спортивного вида куртке выгуливала образцового золотистого ретривера, возле стоявшего у обочины пикапа мужчина возился с колесом, а на небольшой площадке между домами ветерок перекатывал надувной мяч для бассейна.

Селия жила здесь уже почти девять лет и за это время успела привыкнуть даже к тому, что из окна её комнаты было прекрасно видно окно напротив, а из окна напротив, вероятно, не менее прекрасно было видно её. Поэтому большую часть окна закрывали жалюзи.

На подоконнике же перед ними стояло белое здание с золотистой крышей, настолько яркое, что по сравнению с настоящими домами снаружи выглядело вызывающе.

Селия купила его года три назад.

Официально это был коллекционный игровой набор, давно снятый с производства и поэтому стоивший совершенно неприличных денег. Неофициально это был королевский дворец. С обеих сторон от него располагались домики поменьше, фигурки, пластиковые деревья, крошечная железнодорожная станция и даже фонтан, который Селия однажды попыталась наполнить настоящей водой, после чего обнаружила на подоконнике лужу и отказалась от дальнейших экспериментов с коммунальным хозяйством Эквестрии.

Коллекция занимала уже весь подоконник и две широкие полки на стене.

Некоторые фигурки стояли там постоянно, другие Селия время от времени переставляла в зависимости от происходящих драматических событий. Сейчас возле дворца собралась небольшая группа просителей, среди них находилась фермерша в ковбойской шляпе, белая единорожка, две маленькие пони и крупный дракон, которому не хватало одного глаза. Глаз лежал в верхнем ящике стола и уже больше года ожидал того дня, когда у Селии появятся подходящий клей и желание заниматься хирургией.

Селия протянула руку к фигуркам, слегка подвинула ту, что изображала пони-гвардейца, как будто он закричал:

— Следующий!

В этот момент из соседней комнаты донёсся глухой удар, за ним второй, а потом что-то твёрдое упало на пол. Селия замерла, и тут же из-за закрытой двери послышалось приглушённое ругательство.

— Лана?

Ответа не последовало.

Селия отодвинула кресло, прошла к двери в спальню и обнаружила сестру на корточках, одной рукой придерживающей открытую дверцу тумбочки, а другой пытаясь засунуть внутрь длинный сетевой фильтр вместе с клубком разномастных проводов.

Одета она была в огромную чёрную футболку, волосы торчали во все стороны, а на лице застыло характерное выражение человека, который очень надеется закончить сомнительное дело прежде, чем кто-нибудь успеет спросить, чем именно он занимается. На полу рядом лежала подозрительная отвёртка.

Селия посмотрела сначала на неё, потом на сестру.

— Ты что делаешь?

— Ничего.

Лана запихнула фильтр внутрь, прижала дверцу коленом и попыталась одновременно повернуть ручку. Из-за недостатка места толстый провод немедленно полез наружу.

Селия вздохнула.

— Ты уже встала или ещё не ложилась?

Лана ненадолго задумалась, затем надавила на дверцу с такой силой, что внутри тумбочки что-то хрустнуло, но хотя бы задвижка встала на место.

— Мне обязательно отвечать?

— Всё понятно.

Селия посмотрела на часы в углу монитора, до одиннадцати оставалось две минуты.

В семнадцать лет Лана обладала каким-то удивительным талантом выглядеть одновременно смертельно уставшей и совершенно довольной жизнью. Под глазами у неё лежали сероватые тени, на щеке отпечатался провод наушников, а носки или обувь она дома вообще не носила, что не доставляло ей никаких неудобств.

— С кем на этот раз?

— Да так, с ребятами…

— Я поняла, что не с приёмной комиссией.

— С Майком, Джесс и остальными.

«Майк, Джесс и остальные» жили на западном побережье, на несколько часов отставая по часовым поясам, и Селия не была до конца уверена, существовали ли они в тех количествах, в которых сестра о них с неохотой рассказывала. Иногда компания состояла из пяти человек, иногда из двенадцати, а однажды Лана упомянула какого-то Паука, после чего Селия долго не могла побороть желание тайком покопаться в логах их чатов, чтобы выяснить, не продаёт ли этот Паук наркотики.

Все эти люди появлялись в квартире исключительно в виде голосов из наушников, смеха за закрытой дверью и непонятных криков вроде «ульту сдавай», неизменно раздававшихся часа в три ночи.

Селия давно перестала просить сестру соблюдать нормальный режим. Лана училась хорошо, готовилась к поступлению, задания репетиторов выполняла даже заранее и вообще каким-то образом ухитрялась вести ночную жизнь без заметного ущерба для учебных результатов. Единственным, что терпело ущерб, была сама квартира, старая проводка которой даже близко не подходила для питания мощнейшего игрового компьютера Ланы вкупе с кучей мониторов.

— Что ты там вертела с проводами?

— Комп опять вырубился.

— В смысле? Он сломался? Он же новый.

— Нет, предохранитель на этой штуке выбивает, я его вообще открутила.

— Так нельзя, он ведь нужен для чего-то. И откуда ты знаешь, как его правильно открутить?

Лана подняла на неё снисходительный взгляд.

— Я умею.

— Ты вчера не умела сварить макароны с сыром из коробки.

— Это другое.

Селия ещё немного поторчала в комнате сестры, до тех пор, пока та не надела наушники и не начала бросать через плечо колкие взгляды, означавшие, что ей нужна приватность.

Селия поплотнее закрыла дверь и вернулась к своему компьютеру, небольшому, неброскому и тихому. В унылом сером поле унылой корпоративной почты уже появилось новое сообщение от Мелиссы:

«Точно. Спасибо».

Вот и славно.

Фиолетовая пони всё ещё стояла возле клавиатуры и смотрела на неё нарисованными осуждающими бровями.

— Не начинай, — предупредила Селия, усаживаясь обратно в кресло. — С принцессой Луной всё совершенно нормально. Просто у неё своеобразные представления о распорядке дня.

Пони не изменилась в лице, вероятно, она имела на этот счёт другое мнение. Селия взяла её и поставила возле остальных.

В кухне хлопнула дверца холодильника, потом что-то звякнуло. Через минуту за спиной прошлёпали босые ноги, дверь в спальню шаркнула снизу, задевая за ковролин, затем послышался приглушённый скрип кровати. Её младшая сестра отправилась спать.

Принцесса Луна закончила ночное бдение.

Селия улыбнулась, переставила маленькую тёмно-синюю фигурку с одной части дворца на другую и снова повернулась к монитору. До обеда нужно было разобраться ещё с двумя реестрами, отправить акт сверки, проверить расходы по счёту гадкого Петерсона и выяснить, куда девались тысяча сто семьдесят долларов.

Государство требовало внимания, подданные терпеливо ждали аудиенции, а солнце, к счастью, сегодня прекрасно справлялось со своими обязанностями по небесному путешествию самостоятельно.

Через полтора часа королевские дела всё-таки пришлось ненадолго отложить.

Селия не сразу поняла, что что-то не так. Последние минут двадцать она безуспешно пыталась определить, почему сумма в таблице отличается от суммы в документах, последовательно проверяя формулы, фильтры, скрытые строки и наконец уже сами цифры глазами, хотя прекрасно знала, насколько бесполезным становится этот способ после нескольких часов непрерывного сидения перед монитором. Где-то на третьем круге проверки она заметила, что слышит шум, которого сейчас быть не должно. Из комнаты Ланы доносились приглушённые звуки боевитой музыки из какой-то игры.

Она нахмурилась.

Дверь в спальню оказалась прикрыта не до конца. Обычно Лана закрывала её плотно, главным образом потому что свет из гостиной мешал ей спать, но в этот раз закрыть до конца поленилась. В самой комнате царил мрак, плотные шторы были задёрнуты, на полу вокруг кровати валялась одежда, на столе светились три широких монитора. Тот, что стоял посередине, показывал неподвижное меню какой-то игры, на втором был открыт браузер с университетскими страницами, на третьем темнело окно чата, даже в будний день непрерывно ползущего по экрану под напором новых сообщений. Рядом со всем этим хозяйством переливались разноцветные огоньки тихо шелестящего вентиляторами системного блока, стоявшего прямо на столе, и сверкающего словно аквариум с подсветкой. Обычно Лана перед сном выключала всё это тоже, но в этот раз сон поборол её слишком быстро.

Лана спала поперёк кровати, так и не добравшись до подушки. Одна нога свисала вниз, лицо было прижато к согнутой руке, а в другой был зажат подключённый к зарядке смартфон.

Селия некоторое время смотрела на неё, затем перевела взгляд на работающий компьютер. Музыка игрового меню доносилась из лежащих на столе наушников.

Селия тихонько прошла к столу, стараясь не наступать на валявшиеся по полу вещи, и прокрутила до упора колёсико громкости на клавиатуре. Левый монитор стал ярче, показав интернет-сайт университета в штате Вашингтон. Там же находилась таблица с требованиями к поступающим и несколько открытых вкладок с жильём, условиями заселения в кампус, какими-то студенческими программами.

Она задержала взгляд на странице чуть дольше, чем собиралась.

На карте в углу Соединённые Штаты были уменьшены до такой степени, что расстояние между их домом и этим университетом выглядело совершенно несерьёзным. Чуть больше ширины ладони. В действительности между ними было почти три тысячи миль. Селии это расстояние казалось непреодолимым, с тем же успехом университет мог находиться на орбите. Или на Луне.

Селия давно знала, что Лана собирается подавать туда документы, в этом не было никакой тайны: они несколько раз обсуждали этот вопрос, и Селия сама говорила, что ограничиваться только ближайшими вариантами глупо. Оценки у сестры были достаточно хорошими, чтобы поступать туда, куда хочется, а не туда куда примут, привязывать выбор учебного заведения к тому обстоятельству, что старшая сестра не любит путешествовать, было бы совсем уж нелепо. К тому же почти все друзья Ланы по какому-то стечению обстоятельств жили именно там.

Выходя из комнаты, она ещё раз посмотрела на сестру. До осени оставалось почти три месяца. Очень много времени. Смешно было вообще об этом думать.

Она тихо закрыла дверь.

* * *

Возможно, в другой жизни она могла бы заниматься чем-нибудь более полезным. Например, выращивать лес, или лечить животных, или проектировать мосты. Хотя мосты, скорее всего, тоже сводились к таблицам, переписке с неприятными людьми и выяснению, куда исчезли сорок восемь долларов.

Селия сохранила все документы сразу в трёх местах, отправила итоговый отчёт и откинулась в кресле. Рабочий день формально ещё не закончился, но всё действительно важное было сделано, оставалось лишь изображать присутствие примерно до половины шестого и время от времени отвечать на сообщения, если кому-нибудь внезапно понадобится узнать судьбу очередного платежа.

Она потянулась, почувствовав, как хрустнуло где-то в пояснице, и посмотрела на подоконник. Утренняя аудиенция так и осталась незаконченной, фермерша в ковбойской шляпе стояла напротив дворца, терпеливо ожидая уже много часов подряд.

— Простите, — сказала Селия, пододвигаясь ближе. — Рутина с государственными бумагами совершенно не сочетается с остальными королевскими обязанностями.

Она переставила одну фигурку, потом другую, поправила покосившееся пластиковое дерево. В детстве у неё никогда не было такой коллекции.

Несколько пони было, конечно, как почти у любой девочки её возраста, но ничего особенного. Одну ей подарили на Рождество, вторую она нашла в траве у магазина, третья досталась от какой-то двоюродной сестры. Они жили в общей коробке с куклами, игрушечными животными и пластиковым динозавром, которому в придуманных историях регулярно приходилось исполнять роль дракона.

Настоящий интерес появился гораздо позже.

Сначала просто от ностальгии: однажды она увидела на гаражной распродаже старую фигурку, узнала персонажа и купила за несколько долларов просто потому, что та напомнила о детстве. Потом случайно нашла ещё одну. Потом выяснила, что существует огромное количество выпусков, серий, редких вариантов, и людей, готовых с совершенно серьёзным видом спорить в интернете о различиях между оттенками гривы у одинаковых игрушек, произведённых разными заводами. Коллекционирование вообще обладало удивительной способностью превращать вещи, которые поодиночке выглядели немного глупо, в полноценное занятие.

Одна игрушечная пони на столе у тридцатидвухлетней женщины могла быть просто сувениром на память. Сто двадцать семь пони уже назывались хобби. Селия однажды подсчитала их, что-то в её голове неприятно щёлкнуло, и больше она пони не покупала, почему-то решив, что её королевство пока не в состоянии прокормить такое население. Она толком сама не поняла, почему так сделала, ведь люди разговаривали с собаками, давали им человеческие имена, праздновали дни рождения и спрашивали, кто здесь хороший мальчик, прекрасно зная, что ответа не последует. Селия не видела принципиальной разницы, кроме того, что её пони не оставляли шерсть на диване и не требовали выводить их на улицу в дождь или снег.

Белая принцесса заняла место возле трона.

— Итак, — произнесла Селия. — На чём мы остановились?

* * *

На следующее утро Селия проснулась раньше будильника. Если организм сам решал, что пяти с небольшим часов сна ему вполне достаточно, спорить с ним было бесполезно: можно было ещё полчаса лежать с закрытыми глазами, ворочаться с боку на бок и пытаться убедить себя, что вот теперь-то сон непременно вернётся, но в итоге всё равно приходилось вставать, только уже раздражённой и с болью в пояснице.

Она всё-таки закрыла глаза и честно пролежала ещё несколько минут, но очень скоро обнаружила, что вместо сна в голове уже начала складываться последовательность сегодняшних дел. Нужно было закончить вчерашнюю сверку, проверить два исправленных отчёта, отправить Мелиссе список расхождений, потом разобраться со счётом гадкого Петерсона, а ближе к полудню, если никто не устроит очередной маленькой финансовой катастрофы, можно будет подумать о чем-то другом.

Когда мысли добрались до того места, где вчера остановилось королевское разбирательство с зерном, Селия поняла, что капитуляция перед новым днём неизбежна. Через несколько минут она уже стояла на кухне в халате и носках, кофеварка загудела слишком громко для такого часа, отчего Селия машинально покосилась в сторону спальни, хотя прекрасно знала, что Лану можно было отвлечь от компьютера разве что пожарной сиреной, да и то не с первого раза.

Кофе наконец перестал капать, и она не спеша пошла к рабочему месту, обхватив кружку обеими руками. Компьютер включать пока не хотелось, вместо этого Селия зажгла маленькую настольную лампу, стоявшую у окна, и направила её на подоконник, не забыв поставить рядом белую фигурку принцессы.

Дворец сразу выступил из темноты.

При обычном дневном освещении он всё же слишком явно оставался игрушкой, но в лучах искусственного восходящего солнца всё выглядело убедительнее. Свет лампы скрывал недочёты пластикового литья, превращал маленькие комнатки в настоящие тёмные залы, а расположенные вокруг фигурки из разных наборов и поколений уже не так бросались в глаза своей разномастностью.

Селия поставила кружку на край стола и придвинула кресло ближе.

— Доброе утро, мои маленькие пони.

Она сказала это негромко, почти шёпотом, как будто действительно боялась разбудить кого-нибудь в королевстве раньше времени.

Фигурки, конечно, оставались там, где она поставила их накануне. Возле дворца всё ещё ждала белая единорожка, чуть дальше топталась фермерша в шляпе, а у железнодорожной станции торчал маленький дракон, которому уже второй день не удавалось отправиться с дипломатической миссией.

Тёмно-синяя принцесса почему-то находилась внизу, с народом. Селия заметила её не сразу, а когда заметила, нахмурилась.

— А ты почему здесь?

Она подняла фигурку двумя пальцами и осмотрела так, будто та действительно могла предложить какое-нибудь объяснение.

— Тебе вообще-то давно пора спать.

Несколько секунд Селия раздумывала, куда её поставить. В прежние годы маленькая Луна просто отправилась бы на полку вместе с остальными фигурками, которые сейчас не участвовали в истории, но со временем Селия решила, что это неправильно. У принцессы обязательно должна быть собственная комната во дворце, было бы странно каждое утро уносить её куда-то за пределы королевства. Поэтому в одной из верхних комнат дворца уже довольно давно существовала небольшая «спальня», где помещались кровать из другого игрового набора, крошечный макияжный столик и кривенько вырезанный из кусочка шерстяной ткани коврик.

Сегодня Селия почему-то не стала отправлять её туда, она поставила синюю фигурку на балкон, поправляя её так, чтобы та не заваливалась набок. У этой Луны одна из задних ног была отлита чуть короче другой, поэтому на ровной поверхности она всегда стояла неуверенно и со временем начинала крениться, словно уставала. Селия давно собиралась приклеить снизу к копыту крошечный кусочек прозрачного пластика, но каждый раз забывала, а потом, заметив фигурку снова, почему-то решала, что и так сойдёт.

— Ладно. Можешь ещё немного постоять тут, всё равно солнце пока толком не взошло. Только смотри не упади оттуда, ты, наверное, сонная донельзя.

Белая принцесса закончила с сегодняшним подъёмом солнца и заняла своё обычное место перед замком, там, где она принимала посетителей. Селия посмотрела на неё, потом на окно.

— Да, я знаю.

Она поднялась, подошла к жалюзи и приподняла их примерно на треть. За стеклом уже начинали проявляться дома напротив, серел мокрый асфальт, трусцой пробежала та чересчур спортивная женщина в чересчур облегающем беговом костюме, на этот раз без собаки. Вообще Селия тоже не забывала следить за собой, ведь многочасовое сидение за компьютером совсем не положительно влияет на внешность и самочувствие требуемые от сознательной главы королевства. Но бегать по улицам она бы не решилась никогда в жизни. В соседнем здании был маленький фитнесс-зал, абсолютно пустынный по утрам, и его было достаточно.

Где-то за крышами медленно светлело небо.

— Видишь? Всё под контролем.

Первой на аудиенцию отправилась фиолетовая пони. Селия достала маленький блокнот. Снаружи тот выглядел совершенно непримечательно, но, если кто-то посторонний заглянул бы внутрь, то ему было бы довольно сложно объяснить, зачем взрослой женщине понадобилось аккуратно записывать перечень проблем вымышленного государства.

Селия когда-то даже подумывала подписать на обложке что-нибудь тематическое, но быстро отказалась от этой идеи. Одно дело тайком вести записи для себя и совсем другое оставлять на виду столь наглядное свидетельство. На последней исписанной странице тянулся аккуратный список дел: Западная дорога, Мельница, Спор жеребят, Мост через реку, Драконья делегация, Зерно.

Селия перечитала последний пункт.

— Начнём с этого.

Проблему она придумала, когда краем глаза увидела в новостях сюжет о затопленных фермах где-то на юге страны. Пасторальные эквестрийские земли к этой новости, конечно, никакого отношения не имели, но сама мысль показалась подходящей, и теперь в двух городках не хватало муки, поставки задерживались из-за дождей, а фермеры требовали открыть государственные запасы.

Умная фиолетовая пони считала, что именно так и следует поступить.

— Нет, — сказала Селия. — Если мы сейчас раздадим весь резерв, а через неделю действительно случится что-нибудь серьёзное, тогда что?

Она немного передвинула фигурку, как будто та сделала нетерпеливый шаг вперёд, возражая.

— Половину можно выдать сейчас, а недостающее закупить на востоке. — Селия отпила кофе. — Тамошний урожай в этом году хорош.

Её собеседница, по всей видимости, сочла идею недостаточно продуманной.

— Да, я знаю, что дорого, но уверена, что это разумные траты.

Пауза. За окном с глухим шипением проехала муниципальная машина-пылесос.

— Потому что государство иногда должно расплачиваться, если правители заранее не позаботилось о запасах. А мы не позаботились, потому что выпечка на многочисленные праздники потребляет просто гигантское количество муки.

Ещё одна пауза.

— Не надо на меня так смотреть. Я не меньше тебя люблю вкусные пирожные. Всё, этот вопрос закрыт.

Селия взяла карандаш и сделала пометку возле пункта с зерном: «Выдать половину. Остальное закупить на востоке». Потом подумала и добавила: «Поторговаться, сбить цены».

Фиолетовая пони угрюмо отправилась чуть в сторону, уступив место следующей просительнице.

Белая единорожка ждала решения со вчерашнего дня. Селия даже без блокнота помнила, из-за чего начался спор: небольшая мастерская в соседнем городе начала делать украшения, подозрительно похожие на продукцию бутика «Карусель». Вчера Селия так и не смогла решить, считать ли это воровством или обычным совпадением, поэтому отложила вопрос до утра.

— Я всё обдумала, — сказала она, поставив фигурку перед собой. — И нет, запретить им работать мы не можем.

Рэрити, по мнению Селии, немедленно возразила бы, что речь идёт не о работе, а о беззастенчивом копировании.

— Похожий дизайн ещё не означает воровство. Они не используют твоё имя, не ставят твой знак и вообще находятся в другом городе. Если начать запрещать всё, что хоть немного напоминает чужую работу, половине ремесленников придётся закрыться.

Селия приподняла фигурку и повернула её чуть боком, словно та демонстративно отказывалась смотреть на принцессу.

— Не надо делать вид, будто чего-то не понимаешь, ты давно в бизнесе. Я прекрасно знаю, что тебя на самом деле радует тот факт, что кто-то копирует твои гениальные дизайны, но бесит то, что они демпингуют.

Она замолчала, уже представляя в ответ длинную возмущённую тираду о качестве материалов, вкусе и профессиональной репутации. Всё это звучало у неё в голове достаточно отчётливо, голос каждого персонажа давно хранился в чём-то вроде картотеки, откуда память быстро доставала его по надобности, и сразу воспроизводила: Рэрити всегда возмущалась больше и красивее всех, Твайлайт требовала сухих расчётов, Эпплджек предлагала самое прямое и практичное решение, а Пинки Пай, если Селии вдруг хотелось совсем ничего не решать, могла одним своим воображаемым появлением превратить любой спор в бессмысленную суету, которая в итоге всё равно непонятным образом приводила к правильному решению.

— Ладно, — сказала она наконец. — Просто сделай новую коллекцию. Лучше прежней, дороже прежней и такую красивую, чтобы у них даже мысли не возникло пытаться повторить. Это будет куда эффективнее любого запрета, и я знаю, что ты сможешь.

Такой исход всех устроил. Селия сделала короткую пометку в блокноте, после чего убрала фигурку от дворца и поставила её возле одного из пластиковых домиков, обозначавших городской квартал. Там уже стоял маленький ярмарочный шатёр, купленный когда-то отдельно, и Селия решила, что этот сгусток пластика и потёков краски вполне можно считать прославленным бутиком «Карусель».

Пока она переставляла фигурки, взгляд снова зацепился за балкон дворца, где оставалась Луна. Та стояла немного криво, опираясь боком на перила, и в сочетании с ранним светом за окном действительно выглядела так, будто засиделась слишком долго и теперь с трудом держалась на ногах.

Селия демонстративно посмотрела на часы и усмехнулась.

— Всё, теперь точно спать. Не спорь.

На этот раз она сняла фигурку с балкона и перенесла её внутрь дворца, в ту самую маленькую комнату.

Следующей оказалась Эпплджек, причём с ней Селия немного зависла, потому что никак не могла вспомнить, зачем именно поставила её вчера вместе с остальными. В блокноте ничего подходящего не нашлось, а пытаться задним числом придумывать причину казалось нечестно даже по отношению к пластиковой фигурке, которая в любом случае не могла возразить. Она некоторое время вертела пони в пальцах, потом всё-таки поставила обратно.

— Будем считать, что ты просто пошла туда прогуляться.

Не каждый персонаж обязан был постоянно участвовать в чём-нибудь важном, иначе королевство напоминало бы мыльную оперу, где никто не может просто пройти по улице и обязательно должен немедленно попасть в какой-то сюжет.

Селия перелистнула ещё несколько страниц блокнота, проверяя, не осталось ли чего-нибудь срочного, и обнаружила старую запись о ремонте западной дороги. Та тянулась уже почти неделю, переходя изо дня в день без заметного прогресса, потому что каждый раз находилось что-нибудь важнее. Дорогу размыло после сильных дождей, мост в одном месте просел, а местные жители, судя по прошлым заметкам, уже начали жаловаться на объезд через страшный лес.

— Вот это мы точно сегодня решим, — сказала Селия и потянулась к полке за ещё одной фигуркой. На этот раз в ход пошла маленькая телега, найденная когда-то в наборе, не относившемся к пони вообще и только благодаря подходящему размеру получившая место в Эквестрии. Телега обозначала, что в этом месте работает бригада пони-строителей, которые ремонтируют дорогу. Селия поставила её возле края подоконника, потом передвинула ещё немного, однако условная дорога всё равно проходила прямо через цветочный горшок. Горшок пришлось отодвинуть, и сразу под ним обнаружился круглый грязный след от частиц грунта.

Из-за подобных мелочей утренние «аудиенции» почти никогда не укладывались в тот промежуток времени, который она изначально им отводила. Одно решение тянуло за собой второе, потом внезапно выяснялось, что для него нужно переставить половину города, а там уже находилась какая-нибудь старая проблема, о которой Селия благополучно забыла. Именно поэтому блокнот и оказался так необходим, хотя поначалу сама идея записывать выдуманные события казалась ей уже слишком серьёзным отношением к несерьёзному занятию.

Теперь она без него почти не обходилась.

Селия взяла карандаш и быстро набросала пару строк про дорогу, прикидывая, сколько времени условно займёт ремонт, потом задумалась и добавила, что движение для повозок пока оставить закрытым, и только после этого заметила, что уже почти семь.

Она ещё раз осмотрела подоконник, словно проверяя, всё ли находится на своих местах. Рэрити вернулась к творчеству, Эпплджек осталась гулять в районе дворца, Твайлайт заняла привычное место советницы у края клавиатуры, а Луна была отправлена спать.

— На сегодня приём граждан по общим вопросам завершён, — вполголоса продекламировала Селия, протянув руку и коснувшись кончиками пальцев фигурки гвардейца, — принцесса удаляется для работы с государственными бумагами.

Только тогда она придвинула к себе клавиатуру и включила второй монитор. На экране появилась корпоративная система с серыми окнами и бесконечными таблицами.

* * *

Первые два часа прошли спокойно. Твайлайт всё это время стояла рядом, и Селия несколько раз ловила себя на том, что машинально переводит на фигурку взгляд всякий раз, когда сталкивается с особенно нелепым вопросом.

— Нет, я не буду им объяснять это в третий раз, — сказала она после очередного сообщения и почти сразу добавила: — Хорошо, буду, но только потому, что мне за это платят.

Она быстро напечатала ответ, перечитала его, убрала одну слишком ядовитую формулировку и отправила. После этого работа снова потекла в своём обычном темпе: открыть файл, сверить цифры, найти ошибки, оставить комментарий, перейти к следующему. В такие часы Селия почти не замечала времени, особенно если никто не звонил и не пытался втянуть её в разговор, который можно было уместить в два предложения письма. Сегодняшний день был не таким.

«Через десять минут общий видеозвонок».

Селия прочитала сообщение дважды и недовольно поморщилась.

Камеры она не любила не потому, что стеснялась собственной внешности. С этим как раз всё было более чем в порядке. Ей просто не нравилось ощущение, что кто-то без спросу заглядывает к ней в дом, как будто вторгается в личное пространство. Можно было бы, конечно, оборудовать какой-нибудь максимально нейтральный уголок специально для видеосвязи, но Селия так и не решила, как бы его обустроить, к тому же видеозвонки случались очень-очень редко, и пришлось бы перенести туда компьютер, а это значило оказаться вдали от своего королевства.

Селия включила предварительный просмотр веб-камеры и сразу нахмурилась. За её плечом прекрасно просматривался подоконник вместе с дворцом. И почти половиной Эквестрии.

Она подвернула камеру чуть левее, но тогда в кадр попала полка, где стояли ещё фигурки. Вправо было хуже, потому что так она смотрела на дверь в спальню, из которой в любой момент могла появиться Лана в одной футболке, а то и вообще без неё.

— Замечательно…

Несколько секунд Селия всерьёз рассматривала вариант развернуть стол целиком, но времени оставалось мало, да и сам факт такой подготовки казался какой-то глупостью. Коллеги увидят игрушки, ну и что, подумаешь…

Она собрала волосы заколкой, нашла в шкафу и надела тонкий свитер с длинными рукавами, и только потом подключилась.

На экране появилось несколько знакомых лиц. Мелисса сидела на кухне, Джордж устроился у широкого книжного шкафа, руководитель подключился из машины, ещё двое находились в стерильных домашних кабинетах.

Первые полчаса разговор шёл исключительно по делу. Обсуждали сроки, распределение обязанностей, ещё раз сроки, и ещё раз обязанности. Селия от скуки даже перестала думать о камере, именно поэтому вопрос застал её врасплох.

— Селия, а это у тебя там пони?

Она не сразу поняла, что обращаются к ней. Потом увидела собственное маленькое изображение на экране и неровные ряды разноцветных пятнышек на полке за ним.

— А, да, — ответила она после короткой паузы. — Коллекционирую.

Никто не засмеялся, но несколько человек заметно оживились. Джордж спросил, сколько это стоит, Мелисса сказала, что у её дочери когда-то была такая же белая принцесса, а кто-то ещё вспомнил мультсериал, который смотрел в детстве. Отвлечённый разговор продлился меньше минуты и так же быстро вернулся к рабочим вопросам.

После этого Селия почти не слушала, что именно говорит Джордж о новом порядке проведения документов. Она кивала в нужных местах, один раз что-то уточнила, даже сделала пометку на жёлтом клейком листке, но внимание всё равно постоянно возвращалось к маленькому окну собственного изображения в углу экрана.

Там всё выглядело хуже, чем ей казалось раньше.

Не ужасно, не карикатурно или брезгливо, ничего такого, над чем действительно хотелось бы смеяться. Просто слишком странно. Дворец занимал почти половину подоконника, рядом стояли домики, станция, фигурки, а на полке выше виднелось ещё несколько рядов. На фоне остальных участников созвона, за которыми находились умные книги, комнатные растения, фотографии в рамках и какие-то непонятные картины, её собственная комната вдруг показалась слишком откровенной.

Селия даже не могла толком объяснить себе, что именно её задело. Никто не сказал ничего обидного, наоборот, реакция была скорее доброжелательной. Мелисса улыбнулась, Джордж вспомнил дочь, кто-то ещё пару секунд рассматривал коллекцию с обычным любопытством, после чего все вернулись к работе и наверняка уже забыли о ней.

Но сама Селия не забыла. Она знала этих людей несколько лет. Знала, у кого дети, у кого большая слюнявая собака, кто переехал в новый дом после получения премии, кто постоянно ругает правительство. Все эти вещи время от времени появлялись в разговорах сами собой, не требуя особых объяснений, и никто не считал их чем-то странным.

Но о ней самой коллеги знали гораздо меньше. Знали, что с ней живёт младшая сестра. Знали, что Селия предпочитает работать из дома и никогда без веской причины не ездит в офис. Этого вполне хватало для обычных рабочих отношений, и до сегодняшнего дня Селию такое положение полностью устраивало.

Теперь же ей почему-то казалось, что коллеги увидели не просто коллекцию пластиковых пони, а будто вместе с ней в кадр случайно попало что-то ещё, что действительно может повредить работе, бросить какую-то непонятную тень на её положение в коллективе.

— Селия?

Она вздрогнула и подняла взгляд на экран, машинально растягивая рукава свитера до пальцев.

— Да?

Мелисса немного нахмурилась.

— Ты сможешь проверить всё до конца дня? Я отправлю новую версию после звонка.

— Конечно. Без проблем.

— Отлично.

Разговор снова ушёл в сторону сроков и ответственных, а Селия незаметно протянула руку к краю стола и отодвинула Твайлайт подальше от камеры, хотя пони и так была вне кадра. Только вот проделав это, она почувствовала себя ещё глупее.

Работа после окончания звонка шла заметно хуже, Селия в каком-то трансе несколько раз перечитала одно и то же письмо, потом открыла очередную таблицу, которую прислала Мелисса, и почти сразу закрыла её, поняв, что сейчас всё равно будет смотреть не на цифры, а на собственное отражение в тёмном участке экрана.

Она сняла очки и аккуратно отложила их на стол.

На подоконнике по-прежнему стояло всё то же маленькое королевство, которое ещё час назад казалось уютным и совершенно естественным. Теперь же Селия смотрела на него так, будто увидела впервые, причём глазами не своими, а кого-то из коллег. Не человека, который знает, зачем Рэрити стоит возле своего бутика и почему дорогу у цветочного горшка пришлось закрыть для движения. Глазами случайного постороннего, который видит только взрослую женщину за рабочим столом и десятки пластиковых игрушек у неё за спиной.

Это всё ещё не настолько ужасно, чтобы кто-то потом обсуждал её в отдельном чате. Скорее из тех мелочей, которые замечают, улыбаются и запоминают как забавную особенность человека. У одного коллеги на стене висела коллекция бейсбольных мячей, другой собирал подставки для стаканов из баров, Мелисса однажды показывала целый шкаф винтажных рождественских украшений.

Пони ничем принципиально не отличались. Селия почти закончила убеждать себя в этом, пока взгляд не упал на блокнот. Вот тут уже была проблема.

Она взяла его со стола и пролистала несколько страниц: Ремонт дороги. Запасы зерна. Протокол приёма делегации. Ссора жеребят из-за ленты. Список уважаемых пони, которые должны были присутствовать на празднике во дворце через два дня.

Она откинулась на спинку кресла и потёрла ладонями лицо.

— Господи.

Слово прозвучало глухо.

Селия снова посмотрела на фигурки, но теперь уже не могла отделаться от неприятного ощущения, что все они каким-то образом выдают её с головой. Даже Твайлайт на столе неподалёку, та самая, на которую она ещё утром жаловалась по поводу Мелиссы, казалась доказательством чего-то, чего сама Селия не хотела формулировать.

Селия посмотрела на нарисованные глаза, на собственноручно подправленные брови и неожиданно для себя спросила вслух:

— Я ведь не настолько сумасшедшая, правда?

Только произнеся это вслух, она поняла, насколько плохим оказался выбор собеседника. На несколько секунд стало совсем тихо, Селия посмотрела на своё слабое отражение в стекле, потом обвела взглядом подоконник и полки.

И впервые за долгое время ей захотелось всё это убрать.

* * *

Сначала Селия просто решила переставить несколько фигурок подальше от окна, чтобы они меньше бросались в глаза во время будущих звонков. Это казалось разумным и совершенно достаточным: освободить подоконник, оставить пару любимых пони на полке, а остальные перенести туда, где камера их не увидит. Однако пока она стояла перед шкафом, эта мысль каким-то образом успела превратиться в другую, и через несколько минут Селия уже вытаскивала из гардероба большую прозрачную коробку с синей крышкой, в которой когда-то хранились рождественские украшения, потом зимняя обувь, потом ещё что-то…

Коробка оказалась пыльной, Селия машинально протёрла её рукавом, поставила на пол и сняла крышку. Некоторое время она просто смотрела внутрь.

Остановиться всё ещё было не поздно, и именно поэтому Селия вдруг почувствовала раздражение на саму себя. Если всё это действительно было всего лишь коллекцией, то зачем устраивать из её уборки событие? Люди постоянно переставляют вещи, избавляются от старого хлама, меняют обстановку в комнате, не устраивая при этом внутреннего судилища над собственной адекватностью. Значит, нужно было просто взять и убрать.

Первой в коробку отправилась палатка, игравшая роль бутика Рэрити. За ней один из домиков, потом второй, потом пластиковый фонтан. Между выступающими деталями Селия укладывала скомканные мягкие салфетки, чтобы ничего не сломалось. После декораций настала очередь пони: Эпплджек, безымянный гвардеец, несколько второстепенных пони, которым Селия редко придумывала отдельные истории, одна маленькая пегаска из какого-то дешевого поддельного набора. Она складывала их аккуратно, стараясь не наваливать друг на друга, и всякий раз ловила себя на желании запомнить, где именно каждая стояла до этого. Желание было совершенно бессмысленным: если коробка действительно убиралась надолго, никакого значения прежнее расположение уже не имело.

Когда очередь дошла до Твайлайт, рука остановилась.

Фигурка всё ещё стояла рядом с монитором и благодаря дорисованным бровям смотрела особенно осуждающе.

— Не смотри так, — пробормотала Селия и сразу поморщилась. Вот это как раз было совсем плохо.

Она положила Твайлайт в коробку и после этого принялась за остальное уже быстрее, не задерживаясь на каждой вещи. Дворец был слишком большим, его пришлось разбирать частями: снять декоративные башенки, отделить фасад, сложить золотистые крыши в отдельный пакет. Когда главная секция наконец исчезла с подоконника, там внезапно образовалось столько свободного места, что Селия на секунду растерялась. Солнечный свет лёг на широкую пустую поверхность, много лет почти полностью занятую пластиковым городом, и сразу стало видно, сколько пыли успело скопиться в укромных местах. Она взяла салфетку и стала вытирать подоконник, пожалуй, чересчур тщательно.

Потом она закрыла коробку и некоторое время сидела на корточках рядом, положив ладони на крышку. Сквозь прозрачный пластик виднелись перемешанные разноцветные гривы, крыши домов, кусок железнодорожной станции и белая нога большой фигурки принцессы.

Потом Селия поднялась, с усилием оторвала коробку от пола и унесла в шкаф.

Комната изменилась сильнее, чем ожидалось, она стала как будто просторнее, аккуратнее: на чистом светлом подоконнике стояли только растение и лампа, на полке книги, подарочная свеча и фотография в рамке. Ничего такого, на чём задержался бы взгляд случайного человека во время видеозвонка.

Так и было нужно.

Селия села, открыла таблицу и довольно быстро заставила себя снова следить за цифрами. Первые несколько минут всё даже шло нормально, пока рука совершенно машинально не потянулась к привычному месту возле монитора, но пальцы, конечно, коснулись пустой столешницы. Селия замерла, машинально расправила рукава свитера, и только тогда медленно положила руки обратно на клавиатуру.

* * *

К четырём часам Селия всё-таки закончила основную часть работы, хотя последние два отчёта дались ей тяжелее обычного. Не потому, что в них нашлось что-то сложное: цифры были простыми, расхождения очевидными, а большая часть комментариев повторяла то, что она писала уже десятки раз. Просто внимание всё время норовило ускользнуть куда-то в сторону, цепляясь то за пустой подоконник, то за закрытую дверь Ланы, то за совершенно ненужную мысль о том, что в коробке фигурки лежат совсем вповалку и Рэрити вроде как придавило частью станции.

Она отправила итоговый файл, дождалась подтверждения от Мелиссы и закрыла рабочую программу. Формально день ещё не закончился, но теперь можно было оставить почту открытой и заняться чем-нибудь другим, время от времени поглядывая на уведомления.

Обычно именно в этот момент начиналась вторая половина дня.

Селия могла приготовить кофе с сэндвичами, включить что-нибудь ненавязчивое фоном, привести в порядок комнату, сделать зарядку, а если работа закончилась особенно рано, продолжить одну из тех маленьких историй, что утром не успела довести до конца. Иногда аудиенция растягивалась на час, хотя изначально она обещала себе уделить ей десять минут. Иногда, наоборот, пони так и оставались стоять там, где были, до следующего утра.

Теперь продолжать было нечего.

Селия вышла на кухню, открыла холодильник и некоторое время без особого интереса водила глазами по полкам туда-сюда. Можно было приготовить что-нибудь полноценное, но желания не возникло, поэтому она ограничилась сыром, хлебом и яблоком, после чего вернулась в комнату с тарелкой в руках.

Она всё еще не могла побороть ощущение, что переехала куда-то в другое место: настолько комната казалась чужой теперь, даже звуки стали какими-то более гулкими, как будто в комнате поселилось маленькое эхо.

Селия села за стол и включила сериал, который давно собиралась посмотреть, а через несколько минут обнаружила, что совершенно не следит за происходящим на экране. Вместо этого она зачем-то прикидывала, что на подоконник теперь можно поставить больше горшков с цветами, раз пластиковый дворец и городские кварталы больше не занимают место. Селия терпеть не могла заставленные цветами подоконники, но теперь, в этой новой «нормальной» обстановке, они вдруг показались совершенно естественным дополнением.

Взгляд упал на блокнот.

Он всё ещё лежал на столе и на фоне исчезнувшей коллекции выглядел теперь почти компрометирующим предметом, важной уликой, которую сразу видит въедливый сыщик при осмотре места преступления. Селия взяла блокнот и перелистнула несколько страниц.

Почерк был её, вполне обычный, местами торопливый. Местами ручкой, местами карандашом, а где-то и маркером. Ничего безумного в записях не было, если не учитывать сам предмет этих записей. Она просто фиксировала события, чтобы не забыть, где остановилась, точно так же люди записывают сюжет настольной. Только вот никакой компании у неё не было, никто другой даже не знал правил.

Селия закрыла блокнот и на этот раз убрала его в ящик стола. Стало чуть легче.

Со стороны спальни донёсся звук открывающейся двери, потом тихое шлёпание босых ног по плитке в коридоре. Через несколько секунд Лана вернулась из кухни, растрёпанная, сонная и всё ещё щурящаяся от дневного света.

— Есть чё поточить?

Селия даже не стала выставлять этой реплике место в личном рейтинге кошмарности, как делала обычно с неожиданно непонятными фразами от Ланы. Вместо этого она посмотрела на часы.

— Доброе утро.

Лана поморщилась и уже собиралась идти обратно в свою берлогу за смартфоном, чтобы заказать тайской еды, когда вдруг замерла и внимательно посмотрела в гостиную.

Сначала на подоконник, потом на полки.

Потом обернулась на Селию и только сейчас обратила внимание на длинные рукава. Её взгляд стал цепким и серьёзным, словно она поняла, что вместо сестры на кухне стоит заменивший её пришелец-доппельгангер.

— Где всё?

Селия сделала вид, что не сразу поняла вопрос.

— Что?

— Пони.

— А, я их убрала.

Лана несколько секунд молчала, как будто ожидала подробного отчёта, но того так и не последовало.

— Куда убрала?

— В гардероб, в коробку. Какая разница?

— Зачем?

Селия пожала плечами и взяла с тарелки подсохший уже кусок яблока.

— Захотелось немного освободить место.

— Ты их выбросишь? Или продашь?

Во взгляде Селии мелькнуло что-то, что Лана распознать не смогла. Несколько секунд сёстры смотрели друг на друга, пожалуй, чересчур пристально, затем Селия всё же улыбнулась и отвела взгляд.

— Нет, пусть лежат, в гардеробе полно места.

— Я не верю, что ты просто так взяла и сгребла всю свою жизнь в кучу, чтобы оставить в тёмном пыльном шкафу.

Селия снова улыбнулась, но на этот раз улыбка получилась откровенно вымученной.

— Лан, я взрослый человек, ну откуда такие страшные метафоры. Я просто подумала, что пора бы немного сменить обстановку.

— Взрослые, которые играют с игрушками так как играла ты, не выбрасывают их из своей жизни за один день.

— То, что делала я, выглядело глупо.

— Взрослые делают кучу вещей, которые выглядят глупо.

— Например?

— Рыбачат.

Селия не удержалась от усмешки.

— Рыбалка-то чем тебе не угодила?

— Они сидят несколько часов у воды и ждут, пока на крючок клюнет мерзкая скользкая слизистая подводная тварь. Если она всё-таки клюёт, они её вытаскивают, фотографируются и иногда отпускают обратно. Это же вообще бессмыслица. Ещё серьёзные большие взрослые собирают карточки, красят солдатиков, клеят модельки поездов, делают огромные города из конструктора, покупают реплики мечей из кино, которые абсолютно бесполезны с любой практической стороны. Почему пони хуже?

Селия посмотрела на сестру внимательнее.

— Ты давно подготовила эту речь?

— Нет. Я просто не понимаю, почему ты вдруг решила, что это проблема. Тебе прекрасно жилось, ты была весёлая, спокойная, и не трогала этот свой свит…

Она не стала продолжать. Спустя несколько мгновений тишины Лана кивнула на пустой подоконник.

— Так что случилось?

Вот тут Селия уже не ответила сразу, и выдавить дежурную улыбку тоже уже не смогла. Можно было снова настоять на версии о том, что захотелось больше места. Можно было сослаться на работу, на камеру, на желание что-то поменять в комнате. Всё это было бы правдой, но только очень небольшой её частью.

— Просто сегодня на звонке люди с работы увидели это всё.

Лана даже немного приподняла брови.

— И… Ну и что?

— Ничего. Ничего не произошло. Просто спросили, что это, я сказала, что коллекционирую, и на этом всё.

— Тогда я вообще не понимаю.

— Я тоже.

— Тебе что, вдруг стало стыдно? Из-за того, что у тебя пони?

Селия усмехнулась, но без веселья.

— Видимо. Но не только из-за пони, ещё из-за того, что я не просто их собираю.

— Ну, ты с ними разговариваешь. Иногда как-то по-особенному переставляешь, что-то записываешь. Я не слежу, это твои дела.

Селия много лет была уверена, что её маленькая привычка слишком заметна, слишком очевидна, что Лана наверняка всё видит и только из вежливости не комментирует. Оказалось, сестра воспринимала это примерно как вязание или пазлы: кому-то такое интересно, но лично для неё недостаточно чтобы разбираться.

— У меня там целое королевство, — сказала Селия, сама удивившись, насколько серьёзно прозвучал голос. — Я веду записи, придумываю им дела, решаю, кто куда поехал, кто что сделал. Иногда часами. По многу часов.

— Ну и?

— Проблема в том, что это ненормально. Мне тридцать два года, Лан. Я сижу часами возле этих игрушек и разыгрываю королевские совещания с пластиковыми лошадьми. У меня есть записи о том, кто с кем поссорился, где ремонтируют дорогу и сколько зерна осталось в выдуманном государстве. Я иногда специально заканчиваю работу пораньше, чтобы продолжить то, что придумала утром. Ты правда не видишь здесь ничего хоть немного странного?

Лана выслушала всё это без улыбки, только под конец отвела взгляд в сторону, будто действительно попыталась представить занятие сестры со стороны и впервые оценить его не как часть привычного домашнего фона.

— Странного я много чего вижу, — сказала она после небольшой паузы. — Но ты сейчас говоришь так, будто странное автоматически значит плохое.

— Из хорошего здесь только начало. Начало истории женщины с сорока кошками, например.

Лана фыркнула.

— У нас нет ни одной кошки.

— Потому что я заменила их пони. Это практичнее и экономичнее.

Селия невольно улыбнулась своим словам, но сразу почувствовала досаду оттого, что сестра непонятным образом сумела превратить её исповедь в шутку.

— Ты же понимаешь, что они не настоящие?

Вопрос был задан осторожно, почти буднично, но взгляд Ланы в этот момент был максимально острым, будто ответ сестры мог перевернуть мир с ног на голову. Она старалась не обращать внимания на длинные рукава, но то, как Селия постоянно нервно одёргивала их, натягивая до самых пальцев, всё равно было заметно.

Сестра картинно подняла брови.

— Ну спасибо.

— Я не издеваюсь.

— Да, Лана. — Селия в негодовании всплеснула руками, — Я понимаю, что пластмассовые игрушки не разговаривают, не управляют государством и не требуют зерна.

Из спальни донёсся резкий звонок мобильника, и Лане пришлось пойти проверить в чём дело. Наступила какая-то неожиданная и неловкая пауза, Селия встала из-за стола и прошлась по гостиной туда-сюда.

Она оглядела со стороны своё рабочее место, за ним — длинный широкий подоконник. Теперь там ничего не загораживало обзор, и весь противоположный дом был виден как на ладони. Многие жильцы не пытались как-то драпировать окна, и при желании можно было вполне заглянуть к ним в комнаты, увидеть, как там всё устроено и даже кто чем занимается. И они тоже могли видеть квартиру Селии, потому что Эквестрии на подоконнике больше не было, она не отгораживала её от внешнего мира, а жалюзи Селия после уборки опустить забыла.

— Просто иногда человек должен посмотреть на свою жизнь со стороны, — выдохнула Селия, когда Лана вернулась.

— И что ты увидела?

— Ничего особенно интересного. — Селия взяла очки, но вместо того, чтобы надеть, принялась протирать их краем свитера, хотя линзы и без того были чистыми. — Я работаю дома, почти никуда не хожу. Большинство людей, которых я называю друзьями, живут в других городах, и я разговариваю с ними раз в несколько месяцев. Мои самые регулярные собеседники, кроме тебя и Мелиссы, стояли до сегодняшнего утра на подоконнике. По-моему, если всё перечислить именно так, звучит довольно печально.

Лана поморщилась, будто от зубной боли.

— Ты специально на словах обставила всё так, чтобы звучало максимально уныло. Ну, я тогда могу сказать по-другому: ты работаешь из дома, потому что тебе так удобнее и проще. У тебя есть друзья, просто они далеко. Ты нормально зарабатываешь, у тебя есть жильё, ты можешь покупать себе всё это. — Лана кивнула в сторону шкафа, — И у тебя есть хобби, которое тебе нравится. В конце концов, ты отлично выглядишь и тщательно следишь за собой. Мне даже слегка завидно, что все гены принцессовской внешности достались тебе.

Селия некоторое время молчала. В таком изложении всё и правда звучало гораздо менее жалко, почти даже благополучно, и именно простота этого объяснения неожиданно подействовала лучше любых рассуждений, которые она сама успела нагородить за последние несколько часов. Селия действительно выбрала самые неприятные формулировки из возможных, а затем сама же испугалась получившейся картины. С тем же успехом можно было описать любого человека таким образом, чтобы его привычки начали выглядеть симптомами чего-нибудь ужасного.

— Ладно, — сказала она наконец, выставив ладони в примирительном жесте. — Возможно, я немного перегнула.

Лана сразу оживилась, словно только и ждала момента, когда можно будет признать разговор законченным.

— Вот и отлично. Я закажу тайской еды, тебе взять?

* * *

К следующему утру пустой подоконник уже почти не казался настолько чуждым. Селия поймала себя на мысли, что без игрушек можно было бы подумать о покупке красивых занавесок вместо утилитарных жалюзи, да и пыль теперь вытирать проще. Коробку она не доставала, хотя несколько раз вспоминала о ней, особенно ранним утром, когда проснулась с привычными мыслями о том, что нужно начинать обдумывать королевские дела.

Удивительно, но это больше не вызывало вчерашнего стыда. Возможно, вечером она вернула бы на стол хотя бы Твайлайт. Или выставила в рядок на полку главных героинь из какого-нибудь одного набора, а остальные фигурки разобрала бы позже. Торопиться было некуда. Пустой подоконник всё ещё выглядел непривычно, зато солнечного света в комнате стало больше.

Даже очередной видеозвонок сначала не вызвал особого раздражения.

На этот раз присутствовало всего четыре человека, и камера была нужна скорее для протокола, чем по какой-то практической причине. Мелиссы вообще не было, зато подключился Джордж, тот самый, который накануне первым спросил про коллекцию. Селия заметила его взгляд почти сразу, он смотрел куда-то за её плечо.

— О, а пони исчезли.

Тон был совершенно обычный, Селия даже улыбнулась.

— Решила немного поменять обстановку.

— Понятно. А то я уже подумал, что они всей компанией отправились куда-нибудь путешествовать. — Джордж усмехнулся, быстро добавив: — Проверь под кроватью, вдруг они там лагерь разбили.

Кто-то тихо рассмеялся. Не над Селией конечно, а просто над самой картинкой: маленькие пластмассовые пони, которые ночью снялись с места, исчезли с подоконника и теперь где-то прячутся.

Селия тоже улыбнулась. По крайней мере, ей показалось, что она улыбнулась.

— Обязательно проверю, — сказала она.

На этом разговор закончился. Джордж тут же вернулся к документам, нашёл нужный лист и начал объяснять, что в новой форме поменяли два поля, из-за чего старый шаблон теперь нельзя использовать без ручной корректировки. Незнакомая новенькая сотрудница что-то уточнила. Селия услышала собственное имя, ответила, потом записала номер строки на жёлтом листке возле клавиатуры. Всё продолжалось совершенно нормально, только вот фраза о пони под кроватью осталась.

Ей почему-то вспомнилось, как в детстве она действительно заглядывала под кровать в поисках потерявшихся игрушек. Селия тогда лежала на полу и водила рукой по пыли, нащупывая знакомые твёрдые грани деталей конструкторов, кукол и... И фигурок пони.

В принципе, совершенно обычное воспоминание.

Она посмотрела на маленькое изображение самой себя в углу экрана. Всё выглядело нормально: женщина за компьютером, очки, собранные волосы, аккуратный свитер с длинными рукавами. Чистая комната.

Только вчера за её спиной стоял игрушечный дворец, а сегодня Джордж сразу заметил, что его нет.

Он запомнил.

Селия вдруг очень отчётливо поняла, что вчерашняя коллекция не просто мелькнула на экране и тут же исчезла из памяти окружающих, как она пыталась себе внушить, нет. Люди её заметили, рассмотрели, запомнили настолько хорошо, чтобы на следующий день обнаружить отсутствие. Наверное, в этом тоже не было ничего странного: человеческий глаз замечал изменения сам собой. Если бы у Джорджа со стены исчез огромный книжный шкаф, Селия тоже наверняка спросила бы, куда он делся.

Но книжный шкаф не искали под кроватью, никто не стал бы говорить Джорджу о том, что тот наверняка утащил книжный шкаф в подвал, чтобы сделать из него космический корабль для своих игр.

Она почувствовала, как неприятно рдеют щёки.

Может быть, коллеги вчера ещё что-то обсуждали после звонка, не обязательно злое. Наверняка кто-то потом написал Джорджу: «Ты видел, сколько у неё этих пони?» Или кто-нибудь сказал, что не ожидал от такой красотки. Из совершенно безобидных фраз и складываются потом маленькие рабочие шутки, которые живут в коллективе годами. Селия тут же в красках представила себе отдельный чат, в котором её, разумеется, никто не оскорблял напрямую: просто несколько весёлых эмодзи, смешная картинка с кадром из мультфильма, какое-нибудь «осторожно, говорящие лошади».

Никаких доказательств этому не существовало, и всё равно Селия была уверена, что это всё происходило где-то в реальности.

Она положила ладонь на мышь и заметила, что пальцы слегка дрожат. Рукав свитера сполз, слегка обнажив запястье. Селия тут же поправила его обратно. Она заставила себя посмотреть на таблицу, которую транслировала новенькая, потом на лица коллег, потом снова на таблицу.

Когда звонок наконец закончился, она ещё несколько секунд сидела перед погасшим окном видеосвязи, потом медленно повернулась к пустому подоконнику.

С утра мысль вернуть фигурки казалась почти разумной, теперь она исчезла окончательно.

* * *

Оставшуюся часть дня Селия провела за работой, но прежнего ровного ритма уже не вернулось. Она слишком часто проверяла папку входящих, перечитывала формулировки, которые в любой другой день сочла бы совершенно обычными, и несколько раз ловила себя на том, что задерживается взглядом на попадавшихся в документах именах участников утреннего звонка, словно оттуда можно было извлечь какой-нибудь дополнительный намёк на то, кем они её видят. Ничего нового, разумеется, не находилось.

К пяти часам гадкий Петерсон был наконец закрыт, итоговые суммы сошлись, Мелисса прислала короткое «Спасибо», и на этом рабочий день можно было считать законченным. Селия ещё некоторое время просидела перед мониторами, не открывая ничего нового, потом выключила один из них и откинулась на спинку кресла.

Обычно после работы существовало множество мелких дел, которыми можно было занять оставшуюся часть дня, но сейчас почему-то ни одно не казалось подходящим. Сериал смотреть не хотелось, заняться стиркой или уборкой тоже. Разноцветное содержимое коробки в шкафу даже не рассматривалось.

За дверью Ланы было тихо. Сестра ещё спала, придерживаясь своего собственного часового пояса, в котором утро начиналось примерно тогда, когда нормальные люди уже задумывались о сне.

Селия сама не поняла, как оказалась на кухне.

Некоторое время она просто стояла посреди неё, осматривая шкафы, холодильник и плиту так, будто попала сюда впервые. В обычные дни приготовлением еды занимались исключительно обстоятельства. Если обстоятельства были благоприятными, в холодильнике находилось что-нибудь готовое, если нет, существовали простые сэндвичи, замороженная пицца, тайская еда и великое достижение человеческой цивилизации в виде варёных макарон, которые можно было залить готовым соусом из банки или посыпать порошковым сыром.

Сегодня всё это почему-то показалось недостаточно взрослым и ответственным.

Селия открыла холодильник и начала извлекать продукты, руководствуясь примерно тем же принципом, по которому археологи восстанавливают исчезнувшие культуры по найденным черепкам. Из всего этого наверняка можно было приготовить ужин. Такой, который ставят на прилежно накрытый стол в тарелках, а не едят на ходу из бумажной обёртки.

Селия нашла рецепт в интернете и довольно быстро выяснила, что наличие рецепта совершенно не означает наличие навыков. Примерно через два часа ей всё же удалось добиться результата, который можно было поставить на стол без необходимости предварительно извиняться. Курица пересохла, картофель слишком зарумянился, соус выглядел совсем не так, как на фотографии, зато пахло всё неожиданно хорошо. По сравнению с обычным ужином из хлеба, сыра и чего-нибудь найденного в глубине морозилки это вообще можно было считать высокой кухней.

Селия как раз раскладывала еду по тарелкам, когда за спиной послышались шаги. Лана появилась в дверях, всё в той же футболке, с растрёпанными волосами и ещё сонным лицом. Она повела носом как дикий зверь, посмотрела на стол, потом на плиту.

— Так.

Селия не обернулась, склонившись над сковородой с булькающим соусом.

— Что?

Лана подошла ближе и заглянула в тарелку с таким выражением, будто рассчитывала обнаружить там человеческие уши.

— Нет, серьёзно. Что происходит?

— Я приготовила ужин.

Лана ещё раз обвела взглядом кухню, затем подозрительно прищурилась.

— У тебя кто-то появился?

Селия медленно повернулась к ней.

— Что?

— Ну колись давай. Что за мужик? Я его знаю?

Лана явно шутила. Более того, ещё вчера Селия наверняка ответила бы чем-нибудь столь же глупым, а потом следующие десять минут они выясняли бы, каким отчаявшимся человеком нужно быть, чтобы добровольно согласиться встречаться с женщиной, которая выходит из дома только с девяти до двенадцати утра, пока на улице минимум прохожих, тратит треть зарплаты на уходовую косметику, а, готовя ужин, превращает сочную курицу в жареную египетскую мумию. И это ещё не учитывая пони.

Сегодня почему-то стало совсем не смешно. Получалось, что для такой как она приготовить нормальную еду просто потому, что захотелось было недостаточно.

— А просто для себя я, по-твоему, ужин приготовить не могу?

Лана моргнула. Тон получился куда резче, чем Селия рассчитывала, и она сразу это поняла, но сказанное уже повисло между ними в воздухе. Лана перестала улыбаться.

Несколько секунд они молчали. На плите тихо булькал соус, вытяжка гудела над головой, и Селия почувствовала совершенно нелепое раздражение оттого, что ужин, на который она убила почти два часа, теперь оказался в самом центре ещё одной неприятной сцены. Именно в этот момент плита погасла.

Сначала исчезли светящиеся цифры таймера, затем умолкла вытяжка. Холодильник вздрогнул и перестал гудеть.

Лана чертыхнулась и сразу оглянулась в сторону открытой двери своей комнаты.

— Да блин, опять.

Селия осталась возле плиты, глядя на всё ещё кипящий соус. За окнами было достаточно светло, поэтому квартира вовсе не погрузилась во тьму, просто внезапно стала тихой и какой-то нежилой. Сестра уже прошлёпала мимо неё в коридор.

— Ты куда?

Лана не ответила. Входная дверь открылась, она выскользнула наружу прямо босиком и в одной футболке. Селия успела только нахмуриться.

Из общего коридора донёсся скрип дверцы щитка, потом сухой щелчок. В ту же секунду холодильник ожил, вытяжка снова загудела, а плита и микроволновка радостно засветились, забыв половину выставленных настроек.

Лана вернулась, с каким-то ожесточением вытерев ступни о входной коврик.

— Ты хотя бы шорты с тапочками надень в следующий раз, прежде чем на общую лестницу выбегать.

Та закатила глаза.

— Ай, отстань.

Она быстро прошла мимо стола, открыла шкаф, достала хлеб и банку арахисовой пасты. Селия посмотрела на две тарелки, курица с картошкой уже успели остыть, но горячий соус всё ещё мог вернуть их к довольно аппетитному состоянию.

— Ужин почти готов.

Лана намазала пасту на хлеб почти на ходу, сложила два куска вместе и взяла получившийся сэндвич.

— Лан…

— Я не голодная.

Селия осталась на кухне одна. Через несколько минут она выключила плиту и поставила вторую тарелку в холодильник. Еда действительно получилась вполне съедобной.

* * *

После ужина Селия ещё долго не возвращалась в комнату. Она убрала еду в контейнеры, вымыла посуду, протёрла столешницу, потом зачем-то прошлась тряпкой по дверцам шкафов, хотя те и без того были чистыми. Всё это позволяло не думать о разговоре с Ланой, но только до тех пор, пока руки были заняты.

Когда на кухне окончательно стало нечего делать, она всё-таки вернулась к себе. Пустой подоконник встретил её тем же стерильным безразличием, что и раньше.

Селия включила лампу, села за стол и несколько минут просто смотрела на экран, не открывая ни почту, ни книги, ни новости. Рабочий день давно закончился, но привычка сидеть перед мониторами оказалась сильнее желания делать что-либо ещё.

Из комнаты Ланы время от времени доносились приглушённые голоса. Судя по интонациям, сестра уже снова разговаривала с друзьями и, похоже, вполне успешно перестала думать о случившейся ссоре. Селия сначала почувствовала от этого облегчение, а потом почему-то лёгкую обиду.

Разумеется, это было глупо.

Лане семнадцать, для неё плохой разговор мог закончиться вместе с закрывшейся дверью, особенно если через минуту кто-то писал ей в чат, звал в игру или показывал очередной мем с кошками. Селия же имела дурную привычку возвращаться к сказанному снова и снова, вытаскивая из памяти отдельные фразы и примеряя к ним новые смыслы. Сегодняшний день особенно располагал к этому занятию.

Можно было лечь спать, но до обычного времени оставалось ещё несколько часов, да и в таком состоянии она всё равно провалялась бы без сна, перебирая в голове всё произошедшее за день. Оставалась работа.

По крайней мере там всегда находилось что-нибудь, что можно было проверить ещё раз, пересчитать или привести в порядок.

Селия открыла корпоративную папку, нашла один из файлов, который собиралась оставить до завтра, и постепенно втянулась. Сначала цифры расплывались перед глазами, приходилось по два раза перечитывать одни и те же строки, но минут через десять мысли наконец начали выстраиваться вокруг конкретной задачи.

Это, конечно, было скучно, и именно поэтому помогало.

Постепенно исчезла кухня, разговор с Ланой, пустой подоконник, даже утренний звонок перестал всплывать в голове каждые несколько минут. Остались только строки, суммы и та почти приятная уверенность, что у каждой ошибки здесь существует причина, которую можно найти, если достаточно долго смотреть.

Минут через двадцать Селия уже почти закончила сверку, она внесла последнее исправление, перешла в соседнее окно и начала переносить результаты в итоговый файл, когда где-то в квартире раздался знакомый сухой щелчок.

Мониторы погасли, в ту же секунду замолчал компьютер. Комната стала совершенно тихой, только настенные электрические часы тихо шелестели секундной стрелкой. За окном всё ещё было светло, поэтому никакой кромешной темноты не наступило, перед Селией стояли чёрные прямоугольники мониторов, на которых несколько секунд назад находилось больше двадцати минут работы, которую она не успела сохранить.

Где-то за стеной громко и на выдохе ругнулась Лана. Почти сразу дверь её комнаты распахнулась, и сестра быстро прошла через гостиную, на этот раз на ней хотя бы были домашние шорты.

Из коридора донёсся металлический скрип дверцы щитка, потом знакомый щелчок. Свет включился сразу, лампа на столе вспыхнула, в кухне снова загудел холодильник, пискнула микроволновка, сообщая всему дому, что опять забыла время.

Компьютер не включился. Селия нажала кнопку, потом ещё раз, уже подольше, всё без толку.

Из коридора возвращалась Лана. Она уже собиралась пройти к себе, когда Селия поднялась из кресла и неожиданно для самой себя сказала:

— Подожди.

Лана остановилась возле двери в спальню, одной рукой всё ещё придерживая её за край.

Селия посмотрела сначала на неё, потом на компьютер в спальне. Всё раздражение последних двух дней вдруг нашло простую и вполне осязаемую причину: огромный системный блок в соседней комнате, три монитора, куча бесполезной подсветки, толстые провода, которые Лана постоянно перекладывала, меняла и куда-то подключала. Разумная часть сознания прекрасно понимала, что проблема не возникла сегодня и не могла сводиться к одному компьютеру, но разумная часть за весь этот день вообще редко получала право голоса.

— Ты не можешь хотя бы иногда выключать часть этого своего хозяйства? — спросила Селия. — Я только что потеряла почти всю работу, которую делала весь вечер. И мой рабочий компьютер тоже похоже сдох.

Лана удивлённо посмотрела на неё.

— Я ничего сейчас не включала. Всё работало так же, как до этого.

— Ну автомат же почему-то выбило.

— Потому что проводка слабая.

Ответ последовал настолько быстро и буднично, что Селия почувствовала себя не человеком, который только что лишился рабочего места, а капризным ребёнком, которому объясняют очевидную вещь.

— Я знаю, что она старая.

— Тогда надо вызвать электрика и нормально её сделать. Мы уже сколько раз бегали к этому щитку?

— Ты представляешь, сколько это стоит?

Лана пожала плечами.

— Ну не знаю. Узнать хотя бы можно.

— Чтобы узнать, сначала тоже нужно вызвать человека, потом он скажет, что здесь надо вскрывать стены, менять половину проводов и бог знает что ещё. Это не розетку прикрутить.

— Но, если ничего не делать, оно так и будет вырубаться.

Селия почувствовала, как раздражение начинает превращаться во что-то более неприятное. Никакой ссоры ещё не было, Лана даже не спорила особенно, просто говорила очевидные вещи, однако именно это спокойствие почему-то бесило сильнее всего.

— До твоего компьютера ничего так не вырубалось.

Лана помолчала, словно сначала решила, что ослышалась.

— В смысле?

— В прямом. Пока у тебя в комнате не появился этот монстр, автомат не приходилось включать по несколько раз в день.

— Селия, у нас проводка старая настолько, что розетки, наверное, ещё Кеннеди видели. Мне из-за этого теперь только калькулятором пользоваться?

— Раньше этой нагрузки не было.

— Ну да. Раньше я была маленькая и компьютера у меня не было. Очень удобное было время.

Это уже прозвучало с раздражением, и Селия мгновенно ухватилась за него, словно теперь получила право отвечать тем же.

— Не передёргивай. Я говорю, что твои игрушки начинают мешать мне работать.

Лана чуть заметно изменилась в лице. Селия тоже услышала собственную фразу уже после того, как произнесла её, и почти сразу вспомнила пустой подоконник, коробку в шкафу, вчерашнее унизительное ощущение от мысли, что взрослый человек не должен тратить время на пластиковые игрушки. Ещё утром она едва не довела себя до истерики именно этим словом, а теперь с удивительной лёгкостью использовала его против сестры.

Селия могла бы остановиться, всё ещё можно было сказать, что она просто злится из-за потерянного файла, что Лана ни при чём, что они завтра вместе позвонят лендлорду и наконец решат вопрос с проводкой. Ничего из произошедшего пока не подожгло настоящей ссоры, но Лана уже отвернулась.

— Да ладно. Мне недолго осталось тебе мешать. Осенью уеду, и можешь хоть на газовой горелке еду готовить, чтобы проводам совсем легко жилось.

Из всей фразы Селия услышала только последние слова: «Осенью уеду».

Три тысячи миль, комнаты в кампусе, друзья, которые уже там, вся будущая жизнь Ланы, в которой для старшей сестры места уже не останется. Ноги от страха похолодели настолько быстро, что Селия даже не успела сообразить, что происходит. На поверхность всё это выплеснулось уже злостью.

— Знаешь, я бы с радостью перестала мучиться хоть сейчас.

Лана медленно повернулась обратно.

— Да хоть десять лет потом не мучилась бы, — добавила она, уже слыша, насколько отвратительно это звучит. — Да проваливай хоть на тысячу лет.

Лана больше не отвечала. Она просто смотрела на Селию несколько долгих секунд, и за это время та успела придумать сразу несколько способов забрать свои слова обратно, однако каждый начинался с признания, что она была неправа, а именно это почему-то оказалось сейчас самым трудным. Лана первой отвела взгляд, она прошла в свою спальню и закрыла за собой дверь без обычного хлопка, почти осторожно.

Селия осталась на месте. Обычно через несколько минут после восстановления электричества из комнаты Ланы начинали доноситься звуки разных игр, приглушённая тяжёлая музыка или просто обрывки голосов из чатов. На этот раз всё было тихо.

* * *

К полуночи Селия всё ещё сидела за рабочим столом.

В какой-то момент компьютер даже отозвался на очередное обречённое нажатие кнопки включения, но вместо знакомого логотипа операционки по экрану побежали какие-то символы на чёрном фоне, в которых Селия ничего не понимала.

Не испытывая уже даже раздражения, она достала из сумки старый ноутбук, которым не пользовалась, наверное, уже лет пять. Тот включался мучительно долго, хрустел жёстким диском, несколько минут устанавливал какие-то обновления, затем потребовал пароль от корпоративного облака. Конечно же, она его забыла.

Система предложила восстановление доступа, после чего выяснилось, что подтверждение должен выдать айти-отдел, работающий с девяти утра до семи вечера. Селия некоторое время смотрела на это сообщение, ожидая хотя бы вспышки злости, но ничего не произошло. Она просто закрыла окно.

На старом экране всё выглядело непривычно крупным и зернистым. Доступ в интернет был, можно было открыть новости, посмотреть фильм, написать кому-нибудь, но Селия продолжала сидеть перед пустым браузером, время от времени двигая пальцем по тачпаду только затем, чтобы экран не погас.

Из комнаты Ланы не слышалось почти ничего. Это беспокоило куда сильнее, чем если бы гремела демонстративно громкая музыка или Лана снова разговаривала с друзьями, рассказывая какая у неё вредная сестра. Селия несколько раз ловила себя на том, что прислушивается, различая редкие шорохи, шаги, звук выдвижного ящика. Один раз ей показалось, что Лана говорит по телефону, но разобрать слова не удалось.

Наверное, следовало постучать, сказать что угодно, хотя бы самое простое «прости». Не объяснять, не оправдываться, не начинать новый разговор о проводке, компьютерах, университете и всех тех вещах, которые за один день каким-то образом успели превратиться в оружие. Одного слова было бы достаточно, чтобы хотя бы обозначить, что всё сказанное раньше не являлось настоящим желанием.

Селия не вставала. Чем больше проходило времени, тем труднее становилось это сделать. Через пять минут извинение было бы естественным, через полчаса неловким, через несколько часов оно уже казалось событием, к которому нужно подготовиться, подобрать правильные слова, заранее представить ответ Ланы и придумать, что делать, если ответа вообще не будет.

Вскоре после полуночи в спальне снова что-то зашевелилось, на этот раз более отчётливо. Вжикнула молния на одежде, потом дверца шкафа тихо стукнула, а с улицы донёсся шум двигателя.

Селия приподнялась с кресла и увидела, что машина остановилась прямо возле дома. Слегка осевший на заднюю ось старый седан, из тех какие покупают подросткам в качестве первой машины, чтобы было не жалко сломать. Несколько секунд ей понадобилось, чтобы вспомнить, откуда именно она его знает, а когда вспомнила, дверь комнаты Ланы уже открылась.

Сестра вышла полностью одетой, в джинсах и лёгкой куртке, с дорожной сумкой через плечо. Она не посмотрела в сторону Селии, наверняка знала, что та всё ещё сидит на своём месте. Лана просто прошла через гостиную наискосок, натянула кроссовки и надавила на ручку входной двери.

Селия ничего и не сказала.

В машине был парень Ланы, на год старше, он прошлой осенью уехал учиться в тот же университет, куда теперь собиралась Лана. Он несколько раз заходил в гости, Селия хорошо помнила, как он смешно раскрыл рот, увидев её впервые. Один раз она даже ужинала вместе с его родителями на каком-то школьном мероприятии. Его отец чересчур старательно пытался попасть на соседнее с ней кресло в актовом зале, но это ничего, она к такому привыкла. Нормальная семья, нормальный парень, насколько вообще можно было судить такой как она о чужих детях и семьях.

Странно только, как он оказался здесь так быстро. Потом до Селии дошло, что сейчас как раз начало каникул. Наверное, он уже ехал домой, или гостил у друзей где-нибудь неподалёку.

Входная дверь закрылась.

Селия снова посмотрела в окно и увидела, как Лана быстро пересекает дорожку, открывает пассажирскую дверь и бросает сумку назад. Через несколько секунд машина тронулась. Селия знала, с кем уехала сестра, знала, что ей ничего не грозит, что у неё есть телефон, деньги, друзья, есть люди, которым можно позвонить среди ночи и которые через несколько часов окажутся рядом. У Ланы была целая жизнь, существовавшая независимо от этой квартиры.

Далёкий университет, который был уже её, некий Майк, некая Джесс, этот парень, мутный Паук, ещё десяток имён, которые Селия постоянно путала. Какие-то общие чаты, планы, встречи, поездки. Через несколько месяцев всё это станет основной жизнью, а дом останется местом, куда приезжают на каникулы, либо просто звонят раз в неделю, обмениваясь парой неловких фраз, потому что так полагается в обществе.

На экране старого ноутбука всё ещё висела пустая страница браузера. Селия медленно опустилась обратно в кресло и некоторое время смотрела в белый прямоугольник. И только тогда почувствовала это.

Сначала совсем слабо. Неприятное тянущее ощущение с внутренней стороны предплечий, настолько знакомое, что тело узнало его раньше сознания. Селия медленно сжала пальцы.

Она почти забыла, каким оно бывало. За годы память сохранила факты, разговоры со специалистами, несколько особенно тяжёлых вечеров, но само чувство стёрлось, превратилось в нечто, что происходило когда-то с другой женщиной. Теперь оно вернулось быстро, без предупреждения, и от этого стало по-настоящему страшно.

Селия обхватила себя руками, попыталась сосредоточиться на дыхании, на столе, на шорохе ноутбука, на периодическом писке микроволновки с кухни, которая просила настроить ей время. Мысли, однако, уже перестали складываться во что-то понятное. Они налезали одна на другую как льдины, крутили одни и те же фразы, возвращали лицо Ланы в дверях, её красноречивое молчание, собственное «тысячу лет», сказанное с такой уверенностью, словно именно этого Селия всегда и хотела.

Она знала это состояние: не желание причинить себе боль как ясную сформулированную мысль, даже не какое-то намерение. Скорее мучительная потребность заставить всё внутри наконец замолчать хотя бы на несколько минут, переключить внимание на что-нибудь простое, физическое, понятное. Когда-то мозг уже нашёл для этого один очень плохой способ и теперь, спустя столько лет, внезапно вспомнил дорогу.

Теперь было понятно и то, почему она в последние дни почти не снимала свитер с длинными рукавами. Сама привычка появилась много лет назад, когда чужой взгляд на руки выше запястий казался страшнее любого прямого вопроса. На людях или перед камерой Селия всегда носила одежду с рукавами, машинально тянула манжеты ниже, иногда почти до самых пальцев. Для неё это было обычным устоявшимся ритуалом, но дома она его не соблюдала: дом был её личными миром, её королевством, дома некому было на неё смотреть. Но злосчастный видеозвонок всё изменил.

Селия крепко зажмурилась. Так она просидела секунд двадцать, может быть, больше. Когда глаза открылись, комната слегка расплывалась, и ей пришлось моргнуть несколько раз, прежде чем мебель вернулась на свои места. Тогда она осознала, что раскачивается на месте, вперёд-назад, хотя не понимала, зачем это делает, она вообще не хотела.

Она встала не потому, что решила что-либо, просто невыносимо было больше сидеть.

Селия сделала несколько шагов в сторону ванной, в сторону заветного шкафчика. Чтобы пойти туда, нужно было миновать гардероб. Селия почти прошла мимо, но вдруг что-то заставило её замереть. Она вспомнила, что в гардеробе стоял большой прозрачный контейнер с синей крышкой.

Там была Эквестрия.

Селия немного постояла перед шкафом, положив ладонь на ручку открытой дверцы. Прозрачная коробка стояла там же, куда она поставила её в прошлый раз, сквозь стенки были видны крыши домиков, спутанные гривы, колёса маленькой телеги, фиолетовый бок Твайлайт. Всё лежало беспорядочно, слишком тесно, словно за время в шкафу целое государство пережило землетрясение и теперь терпеливо ждало, когда кто-нибудь наконец придёт разбирать завалы.

Селия медленно опустилась на пол. Она не может сейчас уйти в ванную: у неё есть дела, которые она забросила ненадолго, но ведь они не решат себя сами. Есть целое королевство, которое она спрятала в коробку, потому что испугалась того, как выглядит со стороны. Есть пони, которым всё это время некому было помогать с дорогами, зерном, мастерскими, праздниками и всеми остальными совершенно бессмысленными, совершенно мелкими проблемами, которые ещё неделю назад казались важнее половины настоящих.

Селия осторожно сняла крышку.

Фигурки она извлекала одну за другой и расставляла прямо на ковре перед собой, не пытаясь придумывать какую-то сцену. Для дворца сейчас не было ни сил, ни желания, поэтому домики остались в коробке, золотистые крыши в пакете рядом. Пони просто собирались вокруг, кто ближе, кто дальше, как попало. Потом рука наткнулась на тёмно-синюю фигурку.

Несколько секунд она держала её в ладони, не глядя. Дешёвая пластиковая поверхность почему-то ощущалась так, будто Селия была не вправе к ней даже прикасаться. Смотреть на неё Селия тоже не смогла. Она поднялась, всё ещё держа фигурку в руке, прошла через гостиную и открыла дверь комнаты Ланы.

На компьютере не горел ни один огонёк, на спинке кресла висела толстовка, на кровати ворох белья вперемешку с футболками. На подставке висели большие наушники с микрофоном, рядом кружка с остатками кофе, которую Лана опять не отнесла на кухню.

А ещё там было темно. Наверное, где-то очень далеко царит такая же темнота. Например, на Луне. Или в штате Вашингтон. Для Селии эти места были примерно равнозначными.

Она подошла к столу и поставила фигурку перед центральным монитором.

Когда Селия вернулась к остальным подданным, пони уже ждали. Плакать не хотелось, просто в горле стоял тяжёлый ком, и первое слово получилось почти беззвучным.

— Мне нужно вам кое-что сказать.

Твайлайт была ближе всех.

— Что случилось, принцесса?

Селия посмотрела на неё и не заметила ничего странного в обращении. Даже осуждающее выражение бровей сейчас казалось скорее встревоженным.

— Принцессы Луны больше нет с нами.

Среди пони сразу поднялся встревоженный шум: кто-то затопал копытами, гвардейцу пришлось успокоить двух особенно эмоциональных продавщиц цветов.

— Куда она пропала?

— Когда вернётся?

— С ней всё хорошо?

— Что вообще произошло?

Селия провела ладонью по лицу.

— Я… Мне пришлось отправить её в ссылку. Изгнать её. Не навсегда, но очень...

Несколько голосов заговорили одновременно, и Твайлайт пришлось почти сразу вмешаться, прося окружающих успокоиться. Селия слышала каждую реплику удивительно отчётливо: Рэрити не верила, Эпплджек требовала объяснений, Пинки спрашивала, почему нельзя просто устроить примирительную вечеринку, она бы всё организовала.

— На какой срок? — спросила наконец Твайлайт.

— Тысяча лет.

Наступила тишина. Даже в воображении это прозвучало слишком долго.

— За что? — с вызовом спросила прозрачная Рэйнбоу Дэш, наполненная блёстками. Обычной пластиковой фигурки этой пони у Селии не было.

Селия сглотнула. На какое-то мгновение появилась мысль придумать красивое благородное преступление, достойное королевской особы, но слова подобрались сами собой.

— Она хотела вечной ночи. Если бы я ничего не сделала, солнце больше не взошло бы. Урожай погиб бы, стало бы холодно, всё королевство оказалось бы во тьме.

— Но Луна бы не стала так делать, она ведь понимает, что так нельзя, — сказала Рэрити.

Селия сжала пальцы на коленях.

— Я знаю.

— Да, это на неё не похоже, — добавила Эпплджек. — Может, она просто была не в себе?

Твайлайт немного помолчала, прежде чем спросить:

— Вы пытались с ней поговорить?

— Нет.

Ответ вылетел слишком быстро, и Селия в каком-то исступлении закрыла глаза.

— То есть… да. Я пыталась. У меня не вышло её образумить.

Среди пони прошел шёпот, но спорить никто не стал.

Через несколько секунд какая-то незнакомая пони осторожно спросила:

— А кто теперь будет заниматься, ну, ночью? Небесным светилом? Делать красивые созвездия?

Селия посмотрела на неё, стараясь выглядеть как можно увереннее.

— Я.

— Получается, вы будете отвечать и за день, и за ночь?

— Я справлюсь.

— А вы сами как, принцесса?

Вот теперь Селия вдруг заметила, что белой фигурки Селестии рядом нет. Та всё ещё лежала где-то в коробке, под фасадом дворца и пластиковыми деревьями. Мысль задержалась всего на секунду и не успела ни во что сформироваться. Селия опустила взгляд и несколько секунд просто сидела, прислушиваясь к себе. То страшное, знакомое ощущение, которое ещё совсем недавно буквально тащило её в сторону ванной, исчезло. Не ослабло, не отступило куда-то на задний план, а именно исчезло, оставив после себя только усталость и слабую дрожь в пальцах. Осознание пришло настолько неожиданно, что Селия даже не сразу поверила ему.

— Принцесса? — обеспокоенно спросила Твайлайт. — Вы точно хорошо себя чувствуете?

Селия медленно выдохнула, ещё раз проверяя собственное состояние, словно боялась спугнуть хрупкое облегчение.

— Да, — ответила она и на этот раз впервые за весь вечер сказала это совершенно искренне. — Со мной всё хорошо, будьте уверены. Я буду оберегать вас. Всех вас. Это моя обязанность.

Неожиданно из толпы послышался приглушённый, но твёрдый голос Флаттершай:

— Тогда мы тоже будем помогать.

Селия посмотрела на неё.

— Что?

— Вы не обязаны делать всё одна. Никто не обязан делать всё один.

Рэрити сразу поддержала её, заявив, что обязанности можно распределить, если подойти к вопросу разумно, она кое-что в этом смыслит, ведь у неё бизнес. Эпплджек возразила, что Рэрити смыслит только в булавках, а в делах разбираются большие фермерские семьи, привыкшие помогать друг другу. Пинки объявила, что праздники вообще никогда не требовали вмешательства принцессы и она прекрасно способна организовать их без посторонней помощи. Потом, подумав, добавила, что принцесса всё равно потребуется для поедания излишков выпечки.

Очень скоро вся разномастная публика заговорила разом, уже невозможно было выделить кого-то одного, но Селия всё равно слушала этот гомон внимательно и впервые за несколько часов почувствовала, что может нормально дышать.

— Спасибо, — сказала она.

Твайлайт, в отличие от остальных молчавшая, посмотрела на неё поведя своими нарисованными Селией же бровями.

— Мы же ваши пони.

Селия тепло улыбнулась и придвинула её фигурку чуть ближе.

— Да, — ответила она. — Мои маленькие пони.

* * *

Сначала из-за приоткрытой двери показалось лицо Ланы, потом плечо. Она несколько секунд стояла неподвижно, прислушиваясь к квартире, словно боялась обнаружить внутри что-нибудь такое, чего потом уже забыть не получится. Ключ по-прежнему подошёл без проблем, замок щёлкнул так же, как всегда, но после недели отсутствия даже этот привычный звук показался странно громким.

Лана вошла и тихо закрыла дверь за собой.

В прихожей всё выглядело нормально. Не идеально, конечно: на тумбочке лежала ворохом почта, несколько пар обуви Селии вперемешку валялись на полу, а на двери в ванную внакидку висел халат. Квартира не сияла чистотой, но и никаких следов бытовой катастрофы здесь не было. Обычное жилище человека, который работает дома, забывает убирать за собой кружки и считает, что, если вещи лежат аккуратной кучкой, то это уже порядок.

Она прошла дальше, выглянула в гостиную.

Первым делом взгляд зацепился за пони. Пони вернулись.

Подоконник снова занимал дворец, вокруг него стояли домики, в стороне станция, пластиковые деревья и фигурки. Только теперь всё выглядело немного иначе. Селия явно потратила много времени на расстановку: раньше часть коллекции всегда оставалась на полках, какие-то пони месяцами не участвовали ни в одной истории, а теперь, насколько могла судить Лана, в королевстве нашлось место всем. Кто-то стоял возле домов, кто-то вдоль условной дороги, несколько фигурок заняли журнальный столик, ещё несколько разместились у самого края рабочего стола, словно ждали аудиенции.

Никакого безумного разрастания не произошло: квартира не превратилась в магазин игрушек, пони не заполнили кухню, ванную и каждую свободную поверхность. Самих фигурок больше не стало, просто Эквестрия снова существовала, причём на этот раз Селия, похоже, решила никого не бросать за пределами её границ.

Сама сестра спала за рабочим столом.

Голова лежала на сложенных руках, очки были сдвинуты на лоб, а рядом на экране оставалась открытой даже не рабочая таблица, а какой-то сайт с инструкциями, как правильно ремонтировать повреждённые пластиковые фигурки. Прямо у клавиатуры стояла Твайлайт, всё с теми же нарисованными бровями, и с такого ракурса казалось, будто именно она следит за тем, чтобы принцесса хотя бы иногда отдыхала.

Лана долго смотрела на сестру.

За эту неделю она много раз представляла себе возвращение, и почти во всех вариантах оно начиналось с разговора. Она кое-как скажет, что была неправа, Селия, конечно, тоже извинится. Потом обе будут чувствовать себя неловко, кто-нибудь обязательно попытается пошутить, но всё постепенно вернётся в норму. В реальности Лана вдруг поняла, что первым делом ей нужно совсем другое.

Она сняла обувь и на цыпочках прошла в ванную.

Там всё тоже было по-прежнему. Стеклянные полки перед зеркалом были забиты баночками, флаконами, тюбиками, спреями и средствами, назначение которых Лана никогда не пыталась ни понять, ни запомнить. В этом отношении Селия обладала почти пугающей дисциплиной: могла забыть поесть, оставить тарелку с макаронами в микроволновке на полдня и три недели откладывать замену лампочки, но регулярность ухода за кожей и волосами соблюдала так, словно от неё зависела жизнь. Наверное, именно поэтому в свои тридцать с лишним она выглядела так, что при желании могла без всякого грима играть прекрасную бессмертную королеву в каком-нибудь дорогом фэнтези, и зрителям пришлось бы скорее убеждать себя, что художники немного переборщили. Лана знала, с чего началась эта одержимость, она началась с попыток если не замаскировать, то хоть как-то отвлечь внимание от следов на коже.

Она открыла шкафчик.

Жестяная коробка стояла на самой верхней полке, там же, где и всегда. Лана достала её обеими руками и поставила на стиральную машину, а потом несколько секунд просто смотрела на слегка деформированную по краям крышку. Она знала, что находится внутри. Будучи ещё мелкой, она однажды тайком заглянула туда, рассчитывая найти спрятанные наличные, но увидела что-то не просто пугающее, а пугающе странное, поэтому никогда больше к ней не прикасалась.

Несколько лезвий от безопасных бритв, завёрнутые в ткань острые осколки стекла, два маленьких пузырька с антисептиком и стерильные бинты. Всё это хранилось здесь уже много лет, и когда-то Лана, набравшись смелости, спросила, почему Селия просто не выбросит коробку. Ответ тогда показался странным: врач не советовал превращать избавление от вещей в отдельный ритуал, будто сама коробка обладала какой-то властью. Пусть лежит. Важно не то, существует ли она, а то, нужна ли.

Лана открыла крышку.

Бинты оставались в заводской упаковке, пузырьки тоже были закрыты, пломбы на крышках целы. Всё лежало так же, как раньше, без признаков того, что за последнюю неделю к содержимому вообще прикасались.

Она медленно выдохнула. Тяжесть, которую она носила внутри последние дни, вдруг начала понемногу отпускать. Не исчезла полностью, но перестала давить так, будто в груди лежит что-то тяжёлое и холодное.

Селия справилась.

Лана осторожно поставила коробку обратно, и только тогда заметила на средней полке несколько новых аптечных пузырьков.

Она наклонилась чуть ближе. На белых наклейках были напечатаны фамилия Селии, недавние даты и фамилия врача, которую Лана узнала не сразу, но потом вспомнила. Один из старых специалистов, к которому сестра уже когда-то обращалась. Лана ещё немного постояла перед открытым шкафчиком, потом тихо закрыла дверцу.

Селия не сделала вид, что ничего не произошло. Не заперлась дома, не решила, что сама со всем справится, и не позволила старому кошмару незаметно вернуться в её жизнь. Она сходила к врачу, получила лекарства, продолжила работать. Даже вернула и тщательно оберегает своё королевство.

Когда Лана проскользнула из ванной на кухню, сестра всё ещё спала.

В холодильнике нашёлся сэндвич с индейкой, завёрнутый в коричневую бумагу и прижатый к стенке банкой с соком. Лана вытащила его, развернула и сразу откусила.

Холодный сэндвич был отвратителен, но после долгой дороги это всё равно показалось вполне приличной едой. Она сделала ещё один укус и как раз собиралась пойти в гостиную, когда оттуда донёсся сонный голос:

— Хоть разогрела бы.

Лана выглянула из-за дверцы холодильника как из-за щита. Селия уже сидела прямо, волосы были спутаны, на щеке отпечаталась пружинка от блокнота. Вместо ответа Лана взяла один из кухонных стульев, притащила его к рабочему столу и поставила прямо напротив сестры. Потом села, всё ещё держа сэндвич обеими руками.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Никаких заранее придуманных речей у Ланы не было, да она бы в любом случае всё забыла. Любые готовые извинения в реальности внезапно показались бы слишком большими, слишком торжественными и неудобными.

Селия первой смущённо потупила взгляд, но оказалось, что она просто посмотрела вниз на ковёр.

— Ты крошишь.

Лана тоже посмотрела вниз: там действительно валялись крошки и даже кусочек салатного листика.

— Отстань.

Этого оказалось достаточно, чтобы напряжение немного ослабло. Лана снова откусила сэндвич и, жуя, демонстративно огляделась.

— Королевство процветает.

Селия сразу уловила тон. Она выпрямилась в кресле, сняла со лба очки, пригладила волосы и придала лицу торжественное выражение:

— Под моим мудрым руководством в Эквестрии всё прекрасно.

— А где принцесса?

— Перед тобой.

Лана подняла брови.

— Я имела в виду другую.

На этот раз пауза получилась чуть длиннее. Селия некоторое время раздумывала, потом стрельнула глазами в сторону комнаты Ланы.

— В изгнании.

— Надолго?

— На тысячу лет.

Лана медленно прожевала очередной сухой холодный кусок.

— Сурово.

— Государственные преступления требуют суровых решений.

— И что она натворила?

Селия вздохнула, но скорее понарошку, просто чтобы поддержать настрой.

— Хотела обречь всё королевство на вечную ночь.

— Понятно. — Лана кивнула с самым серьёзным видом. — Тогда да, справедливо.

Селия посмотрела на неё внимательнее, будто пыталась определить, насколько далеко та собирается зайти в этой игре. Сестра же перевела взгляд на маленькие фигурки, стоящие на столе.

— И как Эквестрия справится без Луны целую тысячу лет?

Селия не ответила сразу.

— Справится.

— А Селестия?

Теперь вопрос прозвучал тише, и Селия тоже перестала играть голосом. Сначала она оглянулась на пони: на возмущённую Твайлайт возле клавиатуры, на Рэрити у домика, на Эпплджек возле края подоконника, на десятки маленьких фигурок, расставленных вокруг так, словно каждая действительно занималась своим делом.

— Тоже справится.

Лана подождала немного, решив, что сестра что-нибудь добавит, но та лишь улыбнулась. Улыбка получилась очень тёплой, прямо как у настоящей принцессы.

— Я не одна. Подданные мне помогут.

Лана посмотрела на пони ещё раз, потом на сестру.

— Хорошие подданные?

— Лучшие.

madhotaru 2026