Один день без магии (джен)

В тот вторник Гермиона Грейнджер впервые за много лет пожалела, что умеет колдовать.

Это случилось в девять часов семнадцать минут утра, когда она стояла посреди коридора Министерства магии, держала в одной руке чашку кофе, а в другой — стопку документов, и пыталась открыть дверь кабинета.

— Алохомора.

Замок не шевельнулся.

Гермиона нахмурилась, подняла палочку чуть выше и повторила:

— Алохомора.

Из кончика палочки выскочила слабая зелёная искра, печально ударилась о дверь и погасла.

— Что за…

— Попробуй ключом, — посоветовал знакомый голос.

Гермиона обернулась.

Рон стоял у противоположной стены, держа в руках два бумажных стаканчика с кофе и выражение лица человека, который уже понял что-то важное, но пока не собирался делиться этим знанием.

— У меня нет ключа.

— Тогда, может, постучать?

— Рон.

— Что?

— Это дверь Министерства магии.

— Я заметил.

— Она открывается заклинанием.

— Сегодня, видимо, решила попробовать новую карьеру.

Гермиона посмотрела на него с таким выражением, которое в прошлые времена заставляло бы Рона немедленно искать путь к отступлению.

Теперь он только улыбнулся.

— Не смотри на меня так. Я ничего не делал.

— Я ещё не обвинила тебя.

— Но собиралась.

— Собиралась.

— Вот видишь.

Гермиона вздохнула и снова направила палочку на замок.

— Алохомора.

На этот раз раздался тихий хлопок.

Замок открылся.

Гермиона уже потянулась к ручке, когда дверь внезапно распахнулась сама и с такой силой, что ударилась о стену.

Из кабинета вылетела стопка пергаментов, за ней — чернильница, три карандаша и маленькая фарфоровая статуэтка совы.

Рон отпрыгнул.

— Ладно, — сказал он. — Это уже интересно.

В следующую секунду из кабинета раздался крик:

— МОЯ ПАЛОЧКА НЕ РАБОТАЕТ!

Гермиона и Рон переглянулись.

— Это не только у меня, — сказала Гермиона.

— Отлично.

— Почему «отлично»?

— Потому что впервые в жизни я совершенно точно знаю, что проблема не во мне.

К десяти часам утра проблема перестала быть местной неприятностью и превратилась в чрезвычайно странный день.

В отделе магического правопорядка заклинания работали через раз. В архиве одна ведьма пыталась поднять коробку с документами с помощью левитации и вместо этого заставила коробку три минуты подряд чихать.

В соседнем кабинете сотрудник попытался зажечь камин.

Камин зажёг его рукав.

К счастью, огонь оказался настолько слабым, что рукав просто задымился.

К одиннадцати часам Министерство уже напоминало место, где кто-то решил проверить, насколько хорошо волшебники справляются с обычной жизнью.

Не очень хорошо.

Кто-то пытался перо заточить заклинанием и в результате получил карандаш.

Кто-то хотел вызвать чайник, но вызвал собственный ботинок.

Один особенно раздражённый сотрудник, забывшись, щёлкнул пальцами, пытаясь вызвать домовика, а затем несколько секунд смотрел на свою ладонь.

— Ничего, — сказал он.

— Это называется щёлкнуть пальцами, — заметил Рон.

— Я знаю.

— Просто проверяю.

Гермиона стояла у большого окна и наблюдала за Косым переулком.

— Район вокруг Министерства тоже затронут, — сказала она.

— Насколько большой?

— Пока примерно четыре улицы в каждую сторону. Но граница нестабильна.

— А если расширится?

Гермиона повернулась.

— Тогда у нас будет серьёзная проблема.

Рон задумался.

— А если не расширится?

— Тогда у нас будет очень странная проблема.

— Мне больше нравится второй вариант.

Гермиона уже собиралась ответить, когда дверь кабинета распахнулась.

Вошла Кингсли.

— Грейнджер. Уизли. Мне сказали, вы уже начали разбираться.

— Пытаемся, — ответила Гермиона.

— Есть какие-нибудь версии?

— Магическое истощение.

— Нет, — сказал Кингсли.

— Почему?

— Потому что магия исчезает только в определённом районе. За его пределами всё работает нормально.

Гермиона нахмурилась.

— Магический барьер?

— Возможно.

— Чужое заклинание?

— Проверяем.

— Проклятие?

— Нет признаков.

Рон поднял руку.

— У меня есть версия.

Кингсли посмотрел на него.

— Какая?

— Наконец-то магия решила взять выходной.

Наступила тишина.

Кингсли медленно улыбнулся.

— Уизли.

— Да?

— Если выяснится, что вы были правы, я дам вам неделю отпуска.

— Тогда я готов посвятить расследованию всю свою жизнь.

Гермиона закатила глаза.

Но, к её удивлению, Кингсли рассмеялся.

К полудню стало понятно, что дело гораздо серьёзнее, чем казалось.

Магия не исчезала полностью.

Она словно… теряла силу.

Заклинания, которые обычно требовали лёгкого движения палочки, теперь требовали нескольких попыток. Некоторые вообще не срабатывали. Зелья в пределах района вели себя странно. Самым неприятным было то, что волшебные предметы тоже начали терять свои свойства.

Гермиона решила провести простой эксперимент.

Она поставила на стол пергамент, чашку и маленькую ложку.

— Что ты делаешь? — спросил Рон.

— Проверяю остаточную магическую активность.

— А нельзя просто сказать «магия плохо работает»?

— Можно. Если тебе всё равно, почему.

— Мне не всё равно.

— Правда?

— Конечно. Это очень полезно.

— Чем?

Рон взял ложку.

— Если магия окончательно исчезнет, мы сможем наконец выяснить, кто в Министерстве действительно умеет работать, а кто просто хорошо машет палочкой.

— Ты сейчас говоришь о себе?

— Разумеется.

Гермиона улыбнулась.

— Хотя бы честно.

Она подняла палочку.

— Вингардиум Левиоса.

Ложка дрогнула.

Поднялась примерно на сантиметр.

И упала.

Рон задумчиво посмотрел на неё.

— Мне кажется, она тоже устала.

Гермиона засмеялась.

Совсем тихо, почти против воли.

Рон посмотрел на неё.

На мгновение оба замолчали.

Потом Гермиона отвела взгляд.

— Нам нужно проверить старые магические объекты в этом районе.

— Почему?

— Потому что если кто-то или что-то поглощает магическую энергию, это может быть артефакт.

— И где мы найдём такой артефакт?

Гермиона уже собирала документы.

— В старом муниципальном архиве.

— Конечно.

— Что?

— Ничего.

— Рон.

— Просто подумал, что в день, когда магия почти перестала работать, ты всё равно нашла способ заставить меня провести несколько часов в архиве.

— Ты можешь отказаться.

Рон взял пальто.

— Я не настолько глуп.

Архив находился в старом здании неподалёку от площади.

Туда они добрались пешком.

Это оказалось неожиданно странно.

Обычно Гермиона перемещалась по Лондону быстро: камин, портал, заклинание, метро, если совсем ничего другого не оставалось.

Теперь пришлось идти.

Рон, напротив, выглядел счастливым.

— Что? — спросила Гермиона.

— Ничего.

— Ты улыбаешься.

— Разве?

— Да.

— Просто хороший день.

— Магия почти не работает.

— Именно.

Гермиона покачала головой.

— Ты невозможен.

— Зато сегодня полезен.

— Это ещё предстоит доказать.

— Я уже доказал.

— Чем?

— Я умею открывать двери руками.

Он распахнул дверь архива.

Гермиона посмотрела на него.

— Потрясающее достижение.

— Спасибо.

Внутри пахло пылью, старой бумагой и чем-то ещё — слабым, металлическим, почти неуловимым.

Гермиона остановилась.

— Ты чувствуешь?

Рон тоже принюхался.

— Пыль?

— Магию.

— А я думал, ты сказала, что её почти нет.

— Именно поэтому это странно.

Они прошли дальше.

В архиве хранились документы, связанные с магическими объектами Лондона: старые защитные чары, забытые договоры, разрешения на строительство каминных сетей, отчёты о магических происшествиях.

Через двадцать минут Гермиона нашла первое упоминание.

— Рон.

Он подошёл.

На пожелтевшем пергаменте было написано:

«Предмет № 1847. Светильник Уэстмор. Установлен в 1873 году. Назначение — неизвестно. Обнаружено свойство поглощать избыточную магическую энергию».

Рон прочитал ещё раз.

— Ну конечно.

— Что?

— Светильник.

— Почему ты говоришь это так, будто знал?

— Потому что всё всегда заканчивается старой лампой.

Гермиона продолжила читать.

Создателем оказался некий Эдмунд Уэст — пожилой волшебник, который в конце XIX века работал над защитными чарами для обычных лондонских улиц.

Но его эксперимент оказался неудачным.

Он создал небольшой артефакт, который должен был поглощать опасные всплески магии.

Только вот артефакт оказался слишком хорош.

Он не различал опасную магию и обычную.

Если рядом находилось достаточно волшебной энергии, он начинал поглощать её.

— Где он? — спросила Гермиона.

Она перевернула страницу.

— Последняя запись… сорок лет назад. Улица Монтегю-стрит.

Рон посмотрел на неё.

— Мы как раз там были утром.

Гермиона замерла.

— Идём.

Светильник стоял во дворе старого здания.

С виду — совершенно обычный.

Чёрный металлический столб, круглый фонарь наверху, немного облупившаяся краска.

Гермиона подошла ближе.

— Не трогай его.

— Я и не собирался.

— Хорошо.

— Я собирался его пнуть.

— Рон.

— Шучу.

Они несколько секунд молча смотрели на фонарь.

Затем Гермиона заметила небольшую металлическую табличку.

На ней было выгравировано:

Э. Уэст. 1873.

— Вот и всё, — сказала она.

— Что?

— Он поглощает магию.

— И как его выключить?

Гермиона достала палочку.

— Попробуем.

Она направила её на артефакт.

— Репаро.

Ничего.

— Фините.

Слабая искра.

— Депульсо.

Фонарь даже не дрогнул.

Рон прислонился к стене.

— Может, просто оставить его?

— И что?

— Ну, если магия ему нравится.

— Рон, он высасывает энергию из целого района.

— Зато экономит электричество.

Гермиона посмотрела на него.

— Ты невозможен.

— Ты уже говорила.

Она снова изучила табличку.

— Здесь есть механизм.

— Магический?

— Нет.

Рон подошёл.

Под основанием фонаря действительно находилась небольшая металлическая дверца.

Они открыли её.

Внутри оказался старый механизм с шестерёнками.

Гермиона посмотрела на Рона.

Рон посмотрел на Гермиону.

— Не говори.

— Я ничего не сказала.

— Ты подумала.

— Что?

— Что нам придётся чинить его руками.

— Именно это я и подумала.

Рон вздохнул.

— Ну хорошо.

Он закатал рукава.

— Показывай.

Через сорок минут оба были по локоть в масле.

Гермиона испортила мантию.

Рон испачкал лицо.

Несколько раз они спорили.

Дважды пытались использовать заклинания и дважды терпели неудачу.

В конце концов Гермиона сидела прямо на земле, держа маленькую шестерёнку между пальцами.

— Я не понимаю, почему это должно быть так сложно.

— Потому что это механизм.

— Я знаю, что это механизм.

— Вот именно.

— Это не аргумент.

— Для меня — вполне.

Гермиона посмотрела на него.

Рон улыбался.

— Что?

— Ничего.

— Ты опять улыбаешься.

— Потому что ты вся в масле.

— Ты тоже.

— Я знаю.

И вдруг Гермиона рассмеялась.

Не потому, что было особенно смешно.

Просто всё это было настолько нелепо.

Два сотрудника Министерства магии, привыкшие решать проблемы заклинаниями, сидели на земле и пытались понять, куда вставляется маленькая латунная деталь.

Через несколько минут механизм наконец щёлкнул.

Фонарь погас.

И почти сразу Гермиона почувствовала, как воздух изменился.

Магия вернулась.

Не вспышкой.

Не громом.

Просто мир снова стал чуть легче.

Пыль поднялась с земли.

Где-то за стеной сам собой загорелся фонарь.

Рон поднял палец.

— Смотри.

Его палочка засветилась.

— Люмос.

На конце палочки появился яркий свет.

Рон посмотрел на него.

Потом на Гермиону.

— Работает.

— Работает.

Он улыбнулся.

— Я почему-то немного расстроен.

Гермиона удивлённо подняла брови.

— Ты же весь день мечтал о том, чтобы магия вернулась.

— Да.

— Тогда почему?

Рон пожал плечами.

— Не знаю.

Они пошли обратно.

Теперь можно было бы аппарировать.

Но ни один из них этого не предложил.

Они просто продолжили идти.

Через несколько минут Рон сказал:

— Знаешь, что самое странное?

— Что?

— Сегодня было удобно.

Гермиона посмотрела на него.

— Без магии?

— Да.

— Удобно?

— Не всё. Некоторые вещи были ужасны. Например, дверь. И чай. И этот дурацкий механизм.

— Ты дважды уронил гаечный ключ.

— Трижды.

— Я заметила.

Рон улыбнулся.

— Но всё остальное…

Он замолчал.

— Что «всё остальное»?

Рон некоторое время смотрел перед собой.

— Мы просто ходили.

Гермиона ничего не ответила.

— Просто разговаривали, — продолжил он. — Делали вещи сами. Никуда не спешили.

— Мы потратили почти весь день на неисправный фонарь.

— Вот именно.

Гермиона улыбнулась.

— Ты странный.

— Возможно.

Они прошли ещё несколько шагов.

— Но, — добавил Рон, — мне понравилось.

Гермиона посмотрела на него.

— Мне тоже.

Он остановился.

— Правда?

— Правда.

— Даже без магии?

Она чуть заметно улыбнулась.

— Особенно без магии.

Рон ничего не ответил.

Только пошёл дальше рядом с ней.

Через минуту он поднял палочку.

— Люмос.

Свет мягко осветил дорогу.

Рон посмотрел на него, потом на Гермиону.

— Хотя всё-таки хорошо, что она вернулась.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Потому что теперь я могу нести твои бумаги, не выглядя так, будто работаю грузчиком.

Гермиона рассмеялась.

И они продолжили идти.

А где-то далеко, на старой улице, фонарь Эдмунда Уэста снова загорелся.

На этот раз — вовремя.