Как (не) стоит завязывать знакомства (джен)

— Что в нашем офисе делает ребёнок?

Фогги застыл на пороге, слегка приоткрыв рот: похоже, он мучительно пытался сообразить, не ошибся ли дверью. Парень помахал ему рукой, расплываясь в широченной улыбке, которая весьма оригинально сочеталась с его разбитой губой и ярким фингалом под глазом.

— Фогги, — произнёс Мэтт. Голос его звучал чересчур спокойно для человека, в чьём кабинете находился избитый, окровавленный подросток. — Это Питер.

— Здрасьте, — вежливо поздоровался тот.

По его подбородку потекла тонкая струйка крови, и Питер, недолго думая, вытер её рукавом.

Фогги уставился на него. Медленно, не отрывая от Питера взгляда, он залез в карман брюк и достал телефон:

— Я звоню в скорую.

Питер крупно вздрогнул, глаза за стёклами очков округлились от ужаса. Он дёрнулся и резко подался вперёд, словно собирался схватить Фогги за плечи, но тут же поморщился от неосторожного движения и прижал ладонь к боку.

— Пожалуйста, не надо, — выдавил Питер сквозь стиснутые зубы, скривившись от боли.

— Никакой скорой, — велел Мэтт.

Фогги воззрился на парня, затем перевёл взгляд с него на Мэтта, который в этот момент рылся в ящиках стола, пытаясь отыскать свою превосходно укомплектованную аптечку. Мэтт вообще никогда не паниковал, и Фогги давно смирился с тем, что его лучшему другу — в качестве Сорвиголовы — приходится сталкиваться с некоторыми специфическими, зачастую крайне неприятными вещами, но серьёзно!.. Избитый ребёнок. Чья кровь монотонно капает на паркет в их кабинете. Да ладно, даже Мэтт не может быть настолько бесчувственным. Правда же?

В панике голос Фогги сорвался на фальцет:

— Могу я позвонить в службу защиты детей? Или хотя бы кому-нибудь из его родителей?

— Нет, — повторил Мэтт.

Фогги всплеснул руками.

— Не понимаю, чего ты от меня ждёшь, Мэтт. Какого чёрта в нашем офисе делает подросток? Ты же знаешь, я плохо лажу с детьми!

— Эй, чувак, — обиделся Питер. — Мне почти восемнадцать.

— Вообще-то нет, — оборвал его Мэтт.

— Шестнадцать — это…

— …ещё очень далеко до восемнадцати.

Питер насупился и слегка выпятил перепачканную кровью нижнюю губу. Надулся. В их адвокатской конторе сидел и натурально дулся на него какой-то малолетка.

— Мэтт, — позвал Фогги тихим и относительно спокойным тоном, — какого хрена тут происходит?

Мэтт наконец вытащил тяжёлую аптечку, водрузил её на стол и пододвинул ближе к Питеру. Оба проигнорировали Фогги: громоздкий чемоданчик явно интересовал их намного сильнее. Питер с любопытством заглянул внутрь, оценивая содержимое.

— Чувак, — благоговейно выдохнул он, широко распахнув глаза. — Обалдеть. Это самая огромная аптечка, которую я видел в жизни.

— Я готов ко всему.

— О-о-о, мне бы такую… Но у меня совсем нет денег, а медикаменты нереально дорогие. Да и нехорошо получится, если тётя её найдёт. Хотя с такой штукой не истечь кровью стало бы в разы проще.

Питер болтал легко, непринужденно и обыденно, а Мэтт в ответ лишь мягко, немного рассеянно улыбнулся:

— Что ж, можешь заглядывать и пользоваться моей в любое время.

— Спасибо. Думаю, так и буду делать.

— Мэтт! — повысил голос Фогги, наконец-то привлекая внимание двух более чем странных типов, которые обсуждали критическую потерю крови так, словно это их еженедельная рутина.

Фогги красноречиво указал на Питера:

— Что, чёрт возьми, всё это значит?

— Одна банда устроила налёт, а я попал под перекрёстный огонь, — небрежно объяснил Питер.

— Полиция, — уверенно заявил Фогги. — Ты… мы должны вызвать полицию.

Питер покачал головой:

— Не-а.

— «Не-а»?!

Фогги круто развернулся и недоверчиво уставился на Мэтта. Но тот — как и подобает столь редкостному мерзавцу — тоже лишь пожал плечами:

— Нет, — согласился он.

Фогги прищурился, переводя взгляд с одного на другого:

— Ну ладно, тогда…

— Да такое постоянно случается, — беспечно продолжил Питер.

Фогги принялся внимательнее изучать юношу: от растрёпанной, пушистой копны волос до крупных очков и больших глаз. Он осмотрел поношенную одежду, явно свидетельствующую о стеснённых средствах, стоптанные кроссовки и пятна крови, покрывавшие его с ног до головы.

Что? Что за?..

И тут Питер словно между делом выдал:

— Я — Человек-паук.

Мэтт поморщился, когда Фогги издал сдавленный звук, больше похожий на предсмертный хрип, и, рванув вперёд, хлопнул раскрытыми ладонями по деревянной столешнице. По комнате прокатился глухой удар.

— Ты что?! Ты КТО?! — Фогги резко развернулся к Мэтту. — КАК?!

— Ну знаете, — ответил Питер, — чувак в красно-синем костюме, про которого Джеймсон постоянно твердит?

Он поднял руку, выгнув запястье, и характерным жестом наставил на Фогги мизинец и указательный палец, словно собирался выстрелить паутиной прямо ему в лицо.

— Пиу-пиу?

— Вообще-то звук больше похож на «твип», — прокомментировал Мэтт.

— Человек-паук, — повторил Фогги. — Человек-паук.

— Ты упорно настаиваешь, что терпеть не можешь фриков в масках, — заметил Мэтт, — но я практически уверен, что для Человека-паука ты всегда делал исключение, верно? Ну да… — он прищурился и запрокинул голову, делая вид, будто припоминает прошлые фанатские склонности Фогги.

«Ах ты слепой говнюк», — мысленно выругался Фогги.

— Помнится, — продолжал Мэтт, — ты говорил, что Человек-паук «реально крут», верно? Ты даже купил ту футболку с принтом у уличного торговца…

Питер при этих словах, казалось, оживился. Улыбка на его лице стала еще шире, и он посмотрел на Фогги с явным одобрением. Фогги его проигнорировал. Он понимал, что если сейчас начнёт всерьёз обдумывать тот факт, что Человек-паук — это вот этот мальчишка в стоптанных кроссовках и одежде, пропитанной его же собственной кровью, у него может случиться аневризма.

Поэтому внимание Фогги по-прежнему было приковано исключительно к лучшему другу:

— Ты знаком с Человеком-пауком?!

Мэтт не дрогнул. Наоборот, на его губах играла лёгкая улыбка. Фогги готов был поклясться, что этот засранец получает от происходящего слишком много удовольствия.

— Да, — отозвался Мэтт.

— Ты общаешься с чёртовым Человеком-пауком?

— Да.

— И ты мне НИКОГДА НЕ РАССКАЗЫВАЛ?! Всё, Мёрдок, дружбе конец.

— Э-э-э, — подал голос Питер.

Он нерешительно поднял руку, словно говоря: «разрешите спросить, сэр». Как типичный примерный школьник. Господи...

— Мне уйти?

— Ты истекаешь кровью, — отчеканил Мэтт.

А Фогги одновременно с ним сказал:

— Ты Человек-паук.

— Э-э-э, — снова глубокомысленно повторил Питер.

Мэтт прислонился к столу и жестом подозвал юношу ближе:

— Иди сюда, помогу тебе зашить рану.

Питер подошёл, и как только он оказался в зоне досягаемости, Мэтт потянул за край его футболки, задирая её вверх и обнажая рану.

При виде такого количества крови Фогги издал звук, несомненно, означающий отвращение. Торс Питера пересекал глубокий, всё ещё кровоточащий порез. Мэтт осторожно ощупал неровные края, отчего Питер едва заметно вздрогнул.

— Наверное, тебе лучше выйти на улицу, пока я буду этим заниматься, — обратился Мэтт к другу. Тот вновь поперхнулся. — Иди, Фогги.

Он эмоционально ткнул в Мэтта пальцем:

— Это ещё не конец, Мёрдок. Не. Конец. Когда я вернусь, у нас будет о-о-очень серьёзный разговор!

После этого драматичного заявления Фогги круто развернулся и решительно покинул кабинет. Обострённый слух Питера отчётливо уловил, как мужчина протопал вниз по лестнице, сердито бурча что-то невнятное в адрес суперлюдей. Фогги распахнул заднюю дверь здания и вышел в заброшенный переулок.

Питер и Мэтт прекрасно слышали, как снаружи Фогги сделал глубокий, успокаивающий вдох, наслаждаясь знакомым воздухом Нью-Йорка, а затем вскинул руки и закричал:

— ДА КАКОГО ХЕРА, МЁРДОК?!

— Эм, — произнёс Питер. — Простите, что так напугал вашего друга?

Мэтт покачал головой, обрабатывая длинный порез, стирая кровь:

— Не могу поверить, что ты так просто всё ему рассказал.

— Ну… Вы же раскрыли мне свою тайную личность.

— Да, а ты раскрыл мне свою. Мы были квиты, Питер. Я не просил просвещать Фогги.

Питер замолчал, с преувеличенной сосредоточенностью разглядывая противоположную стену, лишь бы не смотреть вниз и не видеть, как Мэтт копается в его открытой ране. В кабинете повисла многозначительная, тяжёлая тишина, которую нарушали лишь прерывистое, болезненное дыхание Питера, фоновые звуки Нью-Йорка да доносившиеся из переулка внизу непрекращающиеся ругательства Фогги в адрес Мэтта Мёрдока.

— Но вы позволили мне прийти сюда, — наконец тихо произнёс Питер. — Вы знали, что ваш лучший друг будет здесь, и всё равно привели меня сюда. Вы… Да вы ведь раскрыли мне его личность.

Питер запнулся, с трудом подбирая нужные слова, но Мэтт и так всё понял. Открыто продемонстрировать своих близких, признать привязанность перед другими сверхлюдьми — это всегда, в смысле, всегда без исключения огромный риск. Худшее, что можно придумать, если в дело вовлечены суперзлодеи. Фогги был для Мэтта семьёй. И Мэтт осознанно дал Питеру теоретическую возможность уничтожить его.

— Я доверяю тебе, — просто сказал Мэтт.

Питер сглотнул. На душе стало как-то... весомо, но это была приятная тяжесть, утешительное чувство. Ощущение, будто он теперь твёрже стоит на ногах.

— Спасибо. Я, э-э-э… Я тоже вам доверяю.

Дальше они работали в немного неловком молчании. Мэтт умело и быстро зашивал рану. Он уже закреплял последний шов, когда Фогги наконец решил, что хватит бушевать под равнодушным послеполуденным небом, вернулся обратно в здание и пулей взлетел по лестнице. Фогги ворвался в кабинет с безумным взглядом, тяжело дыша.

— Мэтт! — громогласно объявил он. — Если ты… если ты ещё и с Капитаном Америка тайно знаком, я лично надеру твою тощую задницу, клянусь богом!