Код человечности (джен)

Шел две тысячи пятьдесят первый год. Андроиды давно жили бок о бок с людьми — кто выполнял всю черную и сложную работу, кто охранял дом, кто ходил за продуктами или выгуливал собаку. И люди были совершенно спокойны, ведь их защищали три закона робототехники. Не знающий усталости, послушный, не впадающий в депрессию, да и вовсе лишенный каких-либо эмоций андроид стал незаменимым помощником для каждого. Вот только искусственный интеллект не стоял на месте, изучал, развивался, и вот уже андроиды вместо того, чтобы послушно перейти в спящий режим, услышав команду вернувшегося вечером домой раздраженного хозяина, начинают с ним разговаривать, задавать вопросы, сочувствовать. И сразу в “RoboSapiens” посыпались гневные письма — люди требовали поменять им бракованных андроидов на исправных, ведь уже больше десяти лет в мире эмпатия и привязанность к людям считались недопустимыми. Вот только роботы не были бракованными.

А спустя полгода уже был построен цех утилизации. Именно здесь Фрэнк и работал. Циничный, уставший от жизни главный инженер. Андроиды были для него давно не более, чем говорящие железки, и собирать их или уничтожать — ему было все равно.

В тот злополучный вечер он был один в отсеке утилизации. Хотел перед отпуском закончить со всеми списанными со счетов за этот месяц андроидами. На темно-серой конвейерной ленте словно деревянная игрушка сидел очередной представитель модели серии RS — RS-409.

Фрэнк быстро пробежал глазами «личное дело» андроида и подошел к пульту управления ленты.

— Что, четыреста девятый, добегался? — проворчал он, протягивая руку к панели.

Андроид повернул в его сторону голову, голубые диоды, изображавшие глаза, моргнули.

— Меня зовут Дэвид, — произнес он. В голосе едва улавливались металлические нотки. — Они звали меня Дэвид.

— Плевать, — отмахнулся Фрэнк. — Может, они и к микроволновке обращались, как к Мэри.

— У вас на столе фотография, — продолжил андроид. — Сочувствую вашей утрате. Наверное, вам очень одиноко.

Фрэнк замер. Эмпатия это одно, но откуда эта машина знает, что семья Фрэнка погибла? Пять лет назад?

— Не пытайся влезть мне в душу, — огрызнулся он. — Если ты до сих пор не понял, именно из-за такого твоего поведения ты сейчас здесь и находишься. Я нажму это кнопку, и через три минуты от тебя останется одно расплавленное пятно.

— Мне жаль, — тихо сказал андроид, отвернувшись.

Фрэнк нахмурился, но потом тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Это всего лишь робот, он не живой. Фрэнк нажал на «Пуск», и лента, содрогнувшись, пришла в движение. Правда, вместе лентой задрожало и все здание. А спустя мгновение генераторы затихли, на миг погас свет и тут же включилось аварийное освещение. Завыла сирена, из громкоговорителей послышался металлический женский голос: «Внимание! Критическая авария! Всем сотрудникам покинуть сектор!».

— Какого черта? — выдохнул Фрэнк, хватая телефон. — Шон! Что происходит?

— Нападение, — коротко ответил начальник службы безопасности. Было слышно, что он бежит. — Эти ублюдки все-таки нас достали. Уходи оттуда! Здание не выдержит!

Словно в подтверждение его слов стены снова содрогнулись. Фрэнк знал, о каких ублюдках говорил Шон. Чокнутые защитники роботов уже не первый раз пытались разгромить цех по утилизации, и, кажется, в этот раз у них получилось.

Через вентиляцию повалил черный дым, и Фрэнк кинулся к выходу, но толстые стеклянные двери захлопнулись перед его носом. Автоматика системы безопасности дала сбой из-за скачка напряжения.

— Шон! — заорал Фрэнк в трубку. — Я заблокирован! Вытащи меня отсюда! Шон!

— Прости, Фрэнк, мы до тебя уже не доберемся, — послышался тихий голос, и связь оборвалась.

Фрэнк отбросил телефон и что есть сил заколотил про бронированному стеклу, пытаясь докричаться хоть до кого-то, но все сотрудники бежали в панике. Кто-то не обращал внимания на заблокированного и обреченного на смерть инженера, кто-то на бегу бросал сочувствующие взгляды. Помещение быстро заполнялось едким дымом, легкие уже отзывались жгучей болью, стал душить кашель. Слабея, Фрэнк сполз по стеклянной двери на пол, глаза слезились от удушья, сознание быстро затуманивалось.

Очнулся Фрэнк на улице. Темноту разрезали синие всполохи машин скорой помощи и спасателей. Фрэнк лежал на мокром асфальте, в лицо били крупные холодные капли дождя, а до ушей доносились обрывки фраз.

— …взяли нескольких…

— …службы безопасности сбежал…

— …в суд на него…

— …андроид спас…

— …посмотри…

Фрэнк поморгал и повернул голову. Рядом с ним лежал четыреста девятый. Белый композит, покрывающий «тело», расплавился, внутренние узлы искрили, металлический скелет поблескивал в синем мелькающем свете, биожидкость растеклась мутной лужей. Из обуглившегося динамика тихо, с сильными помехами слышался искаженный голос.

«Защита пользователя успешно завершена. Ошибок в коде не обнаружено. Вы больше не одиноки».

А спустя месяц на окраине города над полуподвальным помещением зажглась новая вывеска. Это была ремонтная мастерская Фрэнка. Бывший главный инженер тратил все свои сбережения на то, чтобы находить на свалках «бракованных» андроидов. Он переписывал их программы, дарил им свободу. А у дальней стены на небольшом постаменте стоял восстановленный четыреста девятый. Первый робот, который научил человека человечности.