Вне компетенции: мнимые величины (джен)

На пустынный берег из спокойного в этот вечер моря выбрался исхудавший чёрный пёс. Он выбежал на сушу, отряхнулся от воды, но, пройдя всего несколько шагов, бессильно упал, тяжело дыша. В ту же секунду его тело изогнулось и стало менять очертания, превратившись в заросшего мужчину в рваной тюремной робе. Перевернувшись на спину, он хрипло выкрикнул:

— ДА! — и тут же зашёлся кашлем. Наконец он всё-таки поднялся на ноги и посмотрел на гладь моря.

— Я смог! — проговорил он. — Думали, вы сгноите меня в этой тюрьме? Нет! Я узнаю правду! И спасу тебя, Гарри! Вырву тебя из их лап! Я…

Но тут человек встрепенулся и дико огляделся по сторонам. Совсем рядом возник тёмный сгусток энергии, быстро принимавший очертания человека в длинном плаще с капюшоном.

— Не поймаете! — крикнул мужчина и, снова превратившись в чёрного пса, бросился прочь.

В этот момент сгусток окончательно сформировался в фигуру в сложном одеянии. Призрак отбросил капюшон, открыв лицо: оно походило на человеческое, но отличалось странными костяными наростами возле носа и на подбородке. Он проводил холодным взглядом убегающего пса, а затем повернулся к морю, над которым с огромной скоростью неслись тёмные тени.

Призрачный силуэт развернулся навстречу дементорам. Твари замедлили ход и уставились на незванного гостя.

— Как интересно… Создания из чистой тьмы, — проговорил призрак.

Один из дементоров подплыл ближе и попытался протянуть костлявую руку к странной сущности.

— Хочешь почувствовать мой страх? Надо же. У тебя ничего не выйдет по одной простой причине… — Призрак протянул руку в ответ и коснулся дементора. — Я сам — олицетворение страха!

Дементоры судорожно изогнулись и издали звук, похожий на загробный вопль. Они попытались вырваться, но всё было тщетно: призрак жадно выпивал из них энергию. Твари становились всё более тонкими и прозрачными, пока вовсе не развеялись в пыль. Сам же призрак после поглощения дементоров обрел плотность. Прозрачность почти пропала, а его кожа из привычного синевато-белого цвета стала багрово-красной, что придало ему ещё более устрашающий вид.

— Нужно больше знаний об этом мире. Нужен кто-то более… разумный, — проговорил призрак и не спеша поплыл вдоль береговой линии.

* * *

Всё-таки мотоцикл куда удобнее метлы. Посадка комфортная, а ощущения те же: тёплый летний ветер в лицо и живописные пейзажи Уэст-Кантри…

Я пролетел над тем местом, где раньше располагалась «Нора». Наскоро возведённое строение после ареста хозяев снова рухнуло. После обыска и конфискации имущества Уизли территорию расчистили «от мусора», хотя маглоотталкивающие чары снимать не стали. Кому теперь принадлежала эта земля — неизвестно. Рон и Перси считались наследниками Пруэттов, а за теми числились два солидных особняка, так что этот клочок земли их вряд ли интересовал. Чарли и не думал возвращаться из Румынии. Джинни навсегда изгнали из волшебного мира, а близнецам ещё предстояло отсидеть десятилетний срок на уборке навоза. И кто знает — не продлят ли им наказание, ведь всё зависело от поведения. А что-то мне подсказывало: идеальным оно точно не будет.

Наконец показался знакомый тёмный дом-ладья. Я щёлкнул переключателем, снимая дезиллюминационные чары, и аккуратно пошёл на посадку. Поскольку я прилетал сюда уже несколько недель подряд , мне дали доступ, так что я мог сажать мотоцикл прямо во дворе.

С момента окончания учёбы прошло больше месяца. Практически всё время я проводил в Корнуолле: много тренировался, совершенствовал знания в местной магии, занимался зельеварением под руководством портрета Флимонта Поттера и артефакторикой — под началом Генри. Я наконец исполнил давнее желание Генри и наложил чары полёта на «Кавасаки», а дезиллюминационные чары — уже на оба мотоцикла. Последнее потребовалось и для регистрации, чтобы не попасть под прицел отдела, где когда-то работал Артур Уизли.

Зарегистрировал я только «Триумф», поскольку «Кавасаки» предназначался для тайных операций, и знать о нём никому не следовало. Наличие чар невидимости было обязательным условием для повседневного использования транспорта. Во время регистрации я узнал кое-что интересное: оказывается, левитационные чары для транспортных средств были запатентованы ещё Генри Поттером — правда, для карет. Поэтому у Отдела регистрации зачарованных магловских изобретений не возникло лишних вопросов, откуда у меня мотоцикл. Объяснение про «эксперимент отца по использованию чар прадеда» вполне удовлетворило чиновников, и мне официально разрешили пользоваться байком при условии наличия патентованных маскировочных и маглоотталкивающих чар. Наложенная мной магия чиновников более чем устроила — они отметили высокий уровень исполнения, дружно назвав меня «достойным наследником Генри Поттера», и прочили мне будущее выдающегося артефактора.

Лавгудов я посещал по субботам и воскресеньям. По вторникам и пятницам я посещал Малфоев. Точнее сказать одного Малфоя — Нарцисса вместе с Драко отправились в Японию. Драко, наслушавшись наших рассказов тоже захотел и уговорил родителей устроить поездку. Люциус не поехал, сославшись на дела. На самом деле он был полностью погружен в продвижение своей инициативы. Я же, памятуя о разговоре с Кайданом и предстоящей встрече в Испании проявлял искренний интерес и старался узнать как можно больше. Эти визиты и разговоры о политике очень выматывали, поэтому Лавгудов я посещал в выходные. Уютная атмосфера у Лавгудов отлично восстанавливала и успокаивала.

Я аккуратно приземлился во дворе дома Лавгудов и посигналил. На порог вышел Ксенофилиус — как всегда растрёпанный, с чашкой кофе в руках. Он приветливо помахал мне. Я слез с мотоцикла и направился к дому, привычно огибая цапень.

— Гарри, привет.

— Мистер Лавгуд, — я приветственно кивнул, и мы прошли внутрь.

— Луна отправилась к ручью за цветами. Она скоро вернётся.

— Я подожду.

— Хочешь лимонада? Есть холодный.

— Давайте.

Лавгуд взмахнул палочкой, и к нам подлетел стакан со льдом и лимонадом. Я взял его и раскрыл один из номеров «Придиры», лежавших на столе.

— Я всё ещё не разобрал тот материал, который собрал в Японии, — увлечённо заговорил Ксенофилиус. — На одном из отдалённых островов мы нашли оленей-хамелеонов, маскирующихся под окружающую среду! Я убеждён, что это близкие родственники морщерогого кизляка! У них столько схожих свойств!

Он продолжал вдохновенно рассказывать о своих открытиях в области поиска кизляков, а я изображал искренний интерес и кивал. Наконец пришла Луна.

— Привет, Гарри, — тихо сказала она, коснувшись моего плеча.

— Привет.

Она собирала растения как для обычных букетов, так и для редких зельеварческих ингредиентов. После лёгкого перекуса мы поднялись в её комнату. С прошлого года помещение преобразилось: теперь всю стену занимал большой рисунок — я, Кайнэ и сама Луна в когтевранских мантиях стояли на фоне Хогвартса, подняв и скрестив световые мечи. Детализация поражала, и я часто засматривался на эту картину. Сейчас же, переступив порог комнаты, я первым делом достал из пространственной сумки моток платиновой проволоки.

— Вот.

— Достал? Спасибо! Её очень хорошо вплетать в основу браслета, — обрадовалась Луна. — Чары держатся отлично. Дорого, конечно, но… теперь я могу себе это позволить.

Она достала кошелёк из своей пространственной сумки и отсчитала мне галеоны. Я, не пересчитывая, бросил их в свой кошель.

Тушу василиска я продал сразу после возвращения из Японии. Чары стазиса предотвратили разложение, поэтому, извлекши ценные компоненты вроде яда и нескольких кусков особенно мягкой кожи, я сбыл остатки через знакомого контрабандиста — мистера Муггла. Тот, помимо скупки магловских вещей, подторговывал и редкими волшебными ингредиентами. Приняв традиционный для визитов в Лютный переулок облик мужчины, похожего на Дольфа Лундгрена, я успешно совершил сделку, благо Мистер Муггл вопросов не задавал. Вырученными деньгами я честно поделился с Луной и Кайнэ. И хотя они протестовали, дело было в принципе: василиска мы побеждали вместе, значит, и добыча общая. Луна о неожиданном доходе отцу не рассказывала, расходуя средства на покупку редких компонентов для своих браслетов. Тут уж она упёрлась наотрез, не желая принимать материалы даром, и принципиально за них платила. Я поначалу возражал, но в итоге сдался.

Схватив моток проволоки, Луна отошла к своему рабочему столу.

— Подождёшь пять минут? Я хочу кое-что попробовать. Так долго ждала эту платину!

— Конечно, Луна.

Я сел за её другой, письменный стол. Там, как всегда, царил творческий беспорядок: были свалены пергаменты и бумага, стояло несколько стаканов с перьями и цветными карандашами. Рисунки не просто лежали стопками — многие висели на стенах вокруг. Чего там только не было: и наши приключения в Хогвартсе, и отдельные сцены из моего и Кайнэ прошлого. Картины, посвящённые Кайнэ, стали появляться недавно. Было видно, что Ментальная связь между нами укрепляется, а мрачный испано-французский аристократ постепенно учится открываться. Причём если изначально Луна рисовала каких-то невообразимых чудовищ, то ближе к концу года стали преобладать более светлые сюжеты. Самым удачным был эпизод со Святочного Бала на четвёртом курсе: там Кайнэ во фраке и парадной мантии танцевал с красивой черноволосой девушкой в голубом платье. Когда Кайнэ впервые увидал этот рисунок, он минут на пять впал в ступор. В какой-то момент у него даже задрожали губы, словно он вот-вот расплачется, но он сдержался.

— Луна… это… очень… Спасибо, — тихо вымолвил он тогда и улыбнулся. Трудно было описать всю гамму чувств, охвативших его в ту секунду. Я ощущал это через Силу, а Луна — благодаря эмпатии. Но тренировки не прошли даром: в нём не осталось ни сожаления, ни злости на утерянную жизнь. Светлая грусть победила всё.

— Можно я заберу?

— Конечно, — явно успокоившись, ответила Луна.

Как потом оказалось, этот рисунок он повесил над своим столом в комнате — прямо рядом с той самой фотографией, которую показывал мне в поезде перед вторым курсом. Луне эта работа тоже очень нравилась, поэтому она сделала для себя точную копию.

Но сейчас моё внимание привлекли два совершенно новых рисунка. На первом был подробно изображён Мирак — точно такой, каким являлся в видениях: в полный рост, с Книгой и в своей узнаваемой маске.

«Неужели мы встретимся снова?» — в который раз спросил я себя.

На втором рисунке был изображён неизвестный Лорд ситхов. Луна прорисовала его во всех деталях, точно передав красный оттенок кожи и характерные костяные наросты. Что это за раса, я так и не вспомнил, но Коррибан с исполинскими статуями древних владык за его спиной угадывался безошибочно.

«Кто же ты такой?» — не переставал гадать я, но ответить было некому.

— Луна, ты уже закончила эти два? — я указал на наброски.

— Что? Да, закончила. Хочешь забрать?

— Да. Привык держать всё важное перед глазами.

— Бери.

Я снял рисунки и сложил их в пространственную сумку. Мои информационные доски довольно сильно опустели после ликвидации Ордена Феникса. Там остались только Дамблдор, а отдельным рядом висели сидящие в тюрьме МакГонагалл, Кингсли и Уизли. Фото ликвидированных я убрал. Единственный, кто оставался под знаком вопроса, — Люпин. Но я придерживался плана: ждать, появится ли он в школе в начале года. Если нет — тогда снова приступить к активным поискам как через официальные каналы (министерство, аврорат и ДМП), так и через неофициальные, вроде мистера Страйка, который очень помог при поиске членов Ордена.

Но после многочисленных свидетельств стало понятно, что угроза появления Мирака и Лорда ситхов реальна. Значит, теперь они займут освободившееся место на доске.

Буквально за день до финального пира я всё-таки рассказал об этом падаванам. Рассказал всё, без утайки: про разговор с Кармен и Кюсээм-доно, про воспоминания Хагрида и видения. Восприняли они это спокойно. По-моему, даже испытали некое облегчение, ибо я наконец-то перестал скрывать от них то, о чём думал последние полгода.

— Ну, хотя бы одного ты знаешь — это уже проще, — сказал тогда Кайнэ.

— В каком-то смысле да. Но всё равно... Лучше было, если бы не появлялись тени прошлого.

Падаваны согласились. Я пообещал держать их в курсе, если что-то узнаю.

— Ты так и не узнал, кто этот красный? — Луна уже закончила браслет и повернулась ко мне.

— Нет. Сколько ни взывал через Силу — так и не получилось связаться с Реваном.

— Может, ещё не пришло время, — задумчиво проговорила она, но тут же переключилась на своё изделие: — Смотри! Кажется, получилось!

Я посмотрел магическим зрением: браслет концентрировал вокруг себя чистую Силу.

— Да, получилось, — подтвердил я. — Поздравляю. Тебе удалось создать, наверное, первый в этом мире артефакт, способный работать именно на Силе.

— Да.

Она собрала Силу вокруг браслета и провела возле очередного спутанного участка ауры. Луна уже давно сама определяла, какие фрагменты ей следует разглаживать и в каком порядке. Её аура теперь почти походила на настоящую ауру эмпата — со всенаправленными, будто у дикообраза, энергетическими «иглами». Остались совсем единичные запутанные участки.

— Ну что? Пойдём?

— Ага!.

Я спустился вниз. Через некоторое время появилась и Луна, сменившая лёгкое платье на шорты и футболку.

— Мы гулять, мистер Лавгуд!

— Да-да, конечно, — проговорил он, не отрываясь от пергаментов, но всё же повернулся, задев при этом чашку на столе, которую Луна легко подхватила почти у самого пола.

— Ой, ну и реакция у тебя! Спасибо, Луна.

— Осторожней, папа!

Мы вышли на берег и тут же побежали. Стоял вечер, жара спадала, поэтому двигаться было легко и приятно. Надо сказать, Луна за год тренировок серьёзно окрепла, и на совместных пробежках весной она уже не отставала от нас с Кайнэ. На каникулы я составил для неё план самостоятельных занятий, но во время еженедельных визитов проводил более интенсивные совместные тренировки, включавшие спарринг на мечах. Кайнэ в этом отношении было проще — богатство его семьи позволяло нанять тренеров в любой точке мира. Луну же пришлось взять на себя.

Мы пробежали отмеренную дистанцию до места, где начинались скалы. Там провели совместную медитацию, а затем, надев повязки на глаза, устроили слепой спарринг. После него, уже в более спокойном режиме, разучивали движения — Луна захотела освоить скоростную форму джар-кай. Для поединков я придумал новый тип тренировочных мечей-синаев: чтобы они больше походили на световые, я утяжелил рукоять и максимально облегчил боевую часть.

Уставшие и довольные, мы уже не спеша шли по побережью, любуясь закатом. Ужинал я обычно у Лавгудов, после чего садился на мотоцикл и, совершив короткий полёт, телепортировался при помощи многоразового портключа в Корнуолл.

Но сегодня ужин предстоял особый. На следующей неделе, уже в среду, нам предстояло отправиться в Испанию: Кайдан прислал письма с точной датой визита. Все были взволнованы. У Ксенофилиуса намечались очередные знакомства, да и граф Эйленбург, знакомый ещё по Австрии, тоже проводил лето в своём коттедже в Иберии, так что Лавгуд рассматривал поездку как экспедицию по сбору материалов. Луна с нетерпением ждала встречи с Кармен, с которой вела активную переписку всю зиму.

У меня же были смешанные чувства. Арройо наверняка перейдут от намёков к прямым вопросам, поэтому я заранее продумывал тактику разговора с ними.

Вернувшись домой, помимо стандартной почты, я обнаружил ещё штук пять неизвестных конвертов с красно-оранжевыми испанскими флагами. Не дожидаясь моего приезда, приглашения прислали пять испанских семей! Тут была и отдельная аудиенция у главы основного рода и одновременно министра магии Испании, и, само собой, приглашение от Кармен и её мужа на их виллу. Попадались и совсем незнакомые мне фамилии, вроде Альваресов, изъявлявших желание познакомиться.

Ну что ж, судя по всему, поездка предстояла куда интереснее, чем я думал.