Дочери созвездий (гет)

Дом Блэков сиял праздничными огнями. Музыка разносилась на несколько миль вокруг. И хотя основное торжество проходило в стенах дома, в саду под навесом тоже ломились от угощения столы, а наколдованные цветы складывались в надпись: «07.07.1950».

Сестра жениха Вальбурга, скользнув взглядом по сияющим цифрам, скептически хмыкнула:

— Судя по дате, брак обречён на успех. Ведь, как говаривал мой школьный поклонник, разве семь — не самое мощное магическое число?

Её муж недовольно поморщился:

— Дорогая, в последнее время ты так часто вспоминаешь юношеские увлечения, что я готов ревновать.

— Не будь дураком. Ты же знаешь, я обручилась с тобой честной девушкой. Пойдём лучше поздравим молодых.

Торжественная церемония, проведённая с соблюдением всех традиций, а потому невероятно скучная, как раз подошла к концу. Невеста, восемнадцатилетняя Друэлла Розье, принимала цветы и старательно улыбалась. Гости так же старательно делали вид, что верят в её показное счастье и любовь к жениху. Сам Сигнус Блэк не считал нужным играть на публику. Недавно справивший тридцатипятилетие, широкоплечий, уверенный в себе, он смотрел на этот союз как на выгодную сделку. Во взгляде, обращенном на хрупкую Друэллу, не было ни теплоты, ни нежности — лишь снисходительная усмешка, от которой юная новобрачная съёживалась и закусывала нижнюю губу.

Вальбурга обняла брата и невестку, Орион обменялся с Сигнусом крепким рукопожатием, после чего они вручили Друэлле очередную охапку цветов и, произнеся все положенные светские любезности, выбрались из толпы обратно в прохладу сада.

— Бедная девочка, — ни к кому не обращаясь, вздохнула Вальбурга. — Смотреть жалко.

Орион приподнял брови:

— Почему же?

— Она так отчаянно боится первой брачной ночи. Неужели не заметил?

— Ну и глупо с её стороны, — равнодушно отозвался муж. — Если мне не изменяет память, тебе тоже было восемнадцать, когда родители объявили о помолвке, и мы на радостях скрепили этот союз первой совместной ночью.

— Да, — Вальбурга улыбнулась воспоминанию, — но тебе тогда исполнилось двадцать, а не тридцать пять. Я знала тебя с детства и лишь в тебе видела мужа.

— Друэллу тоже с малых лет готовили к браку, — пожал плечами Орион. — А что касается давнего знакомства… Мы все знаем друг друга едва ли не с младенчества.

— Конечно, — с готовностью согласилась Вальбурга. — «Друэлла, детка, передай дяде Сигнусу, что папа его ждёт!» Знакомы, да... А что до брачных отношений... — Она помялась, огляделась по сторонам и понизила голос: — Знаешь, мы никогда это не обсуждали, и сейчас явно неподходящее время...

— И всё-таки? — теперь Орион выглядел по-настоящему заинтересованным. — Пока гости восхищаются красотой новобрачных...

— Понимаешь, девчонки часто обсуждают такое... Меня, слава Мерлину, эта участь миновала, но девушкам бывает больно делить ложе с нелюбимым человеком. А уж первый раз, который и без того неприятен... Откуда, ты думаешь, взялась традиция не оставлять невесту одну за месяц до свадьбы? Доведённые до отчаяния страшными рассказами, девушки пытаются сбежать или покончить с собой... Я помню, как женился мой дядя...

— Который? — живо спросил Орион. — Сквиб Мариус?

— Да нет, — Вальбурга досадливо поморщилась, — по маминой линии, Гектор Крэбб! Ему вообще уже ближе к сорока было, ведь для него это второй брак! Первая жена умерла в родах...

— Не отвлекайся. Я помню твоего дядю Гектора, и супругу его прекрасно знаю, мы ведь в одно время в Хогвартсе учились. Изабель, правда, чуть постарше меня.

— Так вот именно. Изабель нам почти ровесница, а дядя Гектор старше моей матери! Говорят, когда она узнала, за кого её выдают, даже пыталась сбежать. Поэтому свадьбу перенесли с зимы на август, и, естественно, все тётушки-нянюшки неотлучно сидели рядом — по традиции, и чтобы молодая ещё чего не устроила. А накануне церемонии все были заняты, поэтому меня попросили переночевать в комнате Изабель. Вот тогда я наслушалась... Даже, помню, по детской глупости прониклась, подумала, как это несправедливо, когда родители выбирают дочери супруга. Сейчас-то я понимаю, что это единственно верный путь, а вот тогда...

— Насколько я знаю, Изабель тоже всё поняла.

— Да, поняла, — кивнула Вальбурга, — и Друэлла поймёт.

Во время свадебного пира Друэлла всё сильнее замыкалась в себе. Её воспитания хватало, чтобы отвечать на прямые вопросы, благодарить гостей и улыбаться новообретённому мужу, но голос дрожал всё заметнее. Вальбурга мрачно наблюдала за ней.

— Кстати, твой брат не говорил, как он планирует распорядиться домом после женитьбы? — словно читая её мысли, спросил Орион.

Вальбурга покачала головой, сильнее стискивая в пальцах тонкую ложечку.

— Он ни разу не дал понять, что заведенный порядок ему не нравится. В конце концов, я стала хозяйкой этого поместья в семнадцать лет, сразу после смерти матери. Всё настолько устраивало Сигнуса, что этот уклад сохранился даже после нашей с тобой свадьбы и кончины отца.

— Я помню, почему мы живём у твоих родственников, а не с моими родителями в Лондоне, — заметил Орион. — И ты явно не готова уступать роль хозяйки.

— Кому? — презрительно улыбнулась Вальбурга. — Этой забитой девчонке?

* * *

Сигнус Блэк стоял в своей новой — супружеской! — спальне. Рядом замерла девушка, которой отныне суждено быть его женой. Белое подвенечное платье с неё уже сняли, и теперь она стояла возле кровати в длинной нижней рубашке, распустив по плечам белокурые волосы, и казалась ещё младше своих лет. Очень хорошенькая, сейчас она могла вызвать желание только у заядлого насильника. «Причём не просто насильника, а совратителя детей», — невесело подумал Сигнус.

Чёрт! Ну почему всё так... Ещё несколько лет назад Анатоль Розье обещал ему свою младшую дочь. Сигнус рассчитывал, что бракосочетание состоится несколько позже, когда Друэлла успеет освоиться в свете, а возможно, и справит двадцатилетие... В результате же он женат на девице, которая неделю назад окончила школу! И она совсем не напоминала ту молодую леди, что ещё два часа назад сидела рядом с ним за свадебным столом. В спальне стоял напуганный ребенок.

Сигнус вспомнил, как во время подписания контракта мадам Розье со светской улыбкой обронила: «Мы так признательны за ваше великодушие! Можете быть уверены, Друэлла прекрасно осознала свою вину и полностью раскаялась». Он тогда лишь вежливо кивнул, но сейчас, глядя на то, как девочка боится поднять на него глаза, он понимал, какую идеальную дрессировку устроила ей семья. Вальбурга успела утром перед свадьбой рассказать, что Друэлла в последнюю неделю ни на минуту не оставалась в одиночестве, выслушивая упрёки за безрассудное поведение.

Когда в марте Анатоль попросил перенести свадьбу на ближайшее лето, Сигнус сначала принял это за шутку. Потом решил, что девица себя скомпрометировала и теперь необходимо срочно прикрыть грех. Подобное его не устраивало, и Блэк потребовал предварительного осмотра невесты. К его удивлению, Розье согласился, а приглашённые специалисты из больницы Святого Мунго подтвердили, что девушка абсолютно целомудрена. К тому моменту Сигнус уже разузнал, что будущая жена действительно запятнала себя связью с грязнокровкой, но, к счастью, дальше нескольких прогулок и пары юношеских поцелуев дело не зашло.

И вот его красивая девственная жена стоит перед ним неглиже, потупив взгляд, а он даже не знает, как к ней подступиться. И ведь не отложишь брачную ночь на пару лет — магический ритуал должен быть завершён сейчас!

Сигнус снял фрак, рубашку и, оставшись в брюках, подошёл к юной супруге.

— Друэлла! — мягко позвал он. — Ты ведь знаешь, что мы должны сделать?

Та перевела на него затравленный взгляд и кивнула.

Мысленно вздохнув, Сигнус обнял жену за плечи и привлёк к себе.

За свою жизнь он познал немало женщин, но они были достаточно взрослыми, чтобы и уметь получить удовольствие, и доставить его мужчине. Отношения с невинными девушками остались в далёкой юности, и сейчас Блэк лихорадочно пытался вспомнить, как успокоить партнёршу перед первой в её жизни близостью. Особенно угнетало понимание, что этот раз окажется для Друэллы хоть и не насильственным, но и не полностью добровольным. Но ритуал требовал своего.

Почувствовав, что девушка немного обмякла в его руках, Сигнус подвёл её к постели.

— Постарайся расслабиться, — шептал он, осыпая поцелуями лицо и шею. — Закрой глаза.

Друэлла послушно зажмурилась. Мужская рука скользнула к волосам, перебирая светлые пряди; широкая ладонь казалась грубой на фоне нежного лица. Попытка коснуться груди встретила такой испуганный взгляд, что мужчина убрал руку, вновь сосредоточившись на поцелуях.

Несмотря на все усилия, лицо Друэллы то и дело искажалось гримасой боли. Она не отталкивала его, не пыталась защититься, и эта абсолютная покорность пугала Сигнуса больше, чем если бы молодая жена устроила истерику. Завершая процесс, он чувствовал себя тем самым совратителем детей, о котором думал вначале. Спальня озарилась мягким магическим светом — знак того, что родовой союз заключён.

Девушка немедленно отвернулась, свернувшись клубком на краю огромной кровати.

— Больно? — Сигнус не нашёл других слов.

— Да, — глухо ответила Друэлла, украдкой вытирая слёзы.

— Извини, я не хотел... — проклятие, да существуют ли для такой ситуации подходящие фразы? — Ты просто ещё слишком молоденькая.

Друэлла не ответила.

— Мне правда жаль, что пришлось сделать это сейчас.

— Не притворяйся, будто не понимаешь, почему, — в голосе Друэллы прорезалась затаенная горечь.

— Понимаю, — спокойно отозвался Сигнус. — Ты совершила глупость, и твой отец поторопил меня с браком. Он разрешил закончить школу, хотя волшебную палочку отобрал прямо возле «Хогвартс-экспресса». Кстати, он передал её мне вместе с документами на приданое — забери завтра.

— И Альфард не отходил от меня ни на шаг все эти месяцы! Он ведь искренне гордился, что вы с отцом доверили ему охранять чистоту фамилии. Даже не дал попрощаться с...

Сигнус мысленно выругался, что вообще начал этот разговор. Что теперь сказать? Тот мальчишка явно ещё дорог Друэлле... Вроде как самому Блэку сейчас положено ревновать, но кого? Эту девочку к такому же юнцу? Нелепость. Поразмыслив, Сигнус решил попробовать наладить хотя бы подобие доверительных отношений. В конце концов, они с Друэллой теперь связаны навеки.

— Вы даже не поговорили напоследок? — сочувственно спросил Сигнус.

— Твой брат не позволил. Он всегда караулил рядом; мне кажется, даже ночевал в общей гостиной. В совятню провожал, разглядывал, кому я письма отправляю и от кого получаю. Всего один раз мне удалось передать записку с объяснениями Марку в библиотеке, а он сунул ответ в толкотне после квиддичного матча. Я ожидала чего угодно: безумств, предложений сбежать вместе... Но он лишь... — Друэлла явственно всхлипнула, — написал, что про наш факультет не зря идёт дурная слава. Что я просто поиграла с ним и выскочила за богатенького... И другие гадости.

Сигнус не сдержал короткого смешка:

— Учитывая, что я женился на тебе, чтобы поправить дела за счёт твоего приданого, упрёк несправедлив вдвойне.

— Да ну его, — Друэлла, по-прежнему лежавшая спиной к мужу, дёрнула плечом. — Правы были родители насчёт грязнокровок. Никакого понятия о чести.

— Ты права, — Сигнус осторожно провел рукой по её волосам. — Забудь. Ты теперь миссис Блэк, и не должна плакать о каком-то безродном юнце. А я всё сделаю, чтобы ты не пожалела о выборе отца.

Друэлла благодарно улыбнулась в темноту. Поняв, что муж не видит её лица, она накрыла его ладонь своей.

— Спасибо, — прошептала она.

Кто знает, может эта новая жизнь окажется не хуже прежней?

* * *

На следующий день Сигнусу казалось, что ночной разговор ему приснился. Иначе как можно было объяснить отчаянный, почти панический страх Друэллы перед ним при свете дня?

— Дорогая, привыкай к своему новому статусу, — произнёс он тоном человека, привыкшего повелевать.

Та лишь покорно кивнула, облачаясь в роскошную домашнюю мантию. За последние месяцы, проведённые в бесконечных наставлениях матери, она усвоила, что должна безоговорочно подчиняться мужу и его семье.

Сигнус собирался покинуть супружескую спальню, когда в окно постучалась бурая сова.

— Это из Министерства магии, — заметил Сигнус, отвязывая письмо и проходя в примыкающий к спальне кабинет. — Друэлла, спускайся в столовую без меня. Передай, что я скоро подойду.

Отдавая это распоряжение, он и подумать не мог, что внизу что-то пойдёт не так.

Однако когда спустя двадцать минут он вошёл в столовую, то увидел, как Друэлла, сжавшись, сидит на самом краешке стула перед пустой тарелкой, а Вальбурга напротив неё что-то жёстко говорит, упиваясь своими словами. Увидев брата, она мгновенно заулыбалась:

— Доброе утро, Сигнус.

От этого резкого перехода Друэлла вздрогнула. Взгляд, который она устремила на вошедшего мужа, был полон паники и робкой надежды.

— Доброе утро, — светски отозвался Сигнус, усаживаясь рядом с женой и целуя её в висок.

Вальбурга внимательно проследила за этим жестом. Сигнус повернулся к зятю:

— Орион, ты уже получил письмо Абраксаса? Наше присутствие на заседании Визенгамота сегодня необходимо.

Тот вытер губы салфеткой.

— Увы, его сова пока не успела меня найти. Ты уверен, что точно понял его пожелание?

— Вряд ли фразу «обязательно аппарируйте в зал номер пять к двенадцати часам» можно истолковать двояко, — заметил Сигнус, наблюдая, как бледнеет Друэлла от перспективы провести день наедине с золовкой.

Юный Альфард к разговору не прислушивался, погружённый в свои мысли. Он неделю назад стал выпускником Хогвартса и теперь готовился к длительному путешествию. Планируя строить карьеру в Министерстве магии, он хотел предварительно посмотреть мир, выучить языки и обзавестись связями.

— Я сегодня собираюсь навестить Лестрейнджей, — сообщил юноша. — Там собираются Нотты и Эйвери.

— А ко мне придет Лукреция Гойл, — сладким голосом сказала Вальбурга. — Думаю, мы хорошо посидим в женской компании. Друэлла, милая, ты же присоединишься к нам?

— Моя жена — хозяйка этого дома, — негромко напомнил Сигнус, делая вид, будто не замечает, как перекосилось от этих слов лицо сестры. — Конечно, она не сможет оставить гостей. Друэлла, распорядись, пожалуйста, насчёт обеда и ужина.

— Главное, следи, чтобы Тинки не перепутал соусы, Друэлла, — подал голос Альфард, когда Сигнус отвлёкся. — Будет неловко, если в первый же день всплывёт твоя привычка путать изысканные вещи с дешёвкой.

* * *

После того как мужчины ушли, Друэлла продолжала сидеть за столом. Вальбурга демонстративно не обращала на неё внимания. Вызвав домового эльфа Тинки, она велела убрать посуду и сама распорядилась насчёт обеда, ужина и чая с приятельницей. Невестка молча наблюдала за происходящим, даже не пытаясь заявить свои права на ведение хозяйства. Но стоило девушке подняться, чтобы уйти, как её настиг резкий голос золовки:

— Куда это ты собралась?

— Я иду в свои покои, Вальбурга, — тихо отозвалась Друэлла.

— Сядь. Мы ещё не закончили.

Пришлось покорно подчиниться. Летний ветер принес в приоткрытое окно запах пионов. В родительском саду пахло точно так же. «Повысить голос — значит уподобиться магглам», — учила мама маленькую Друэллу, сидя в беседке.

— Не вздумай воображать, будто ты здесь что-то решаешь, — жёстко отчеканила Вальбурга, глядя прямо в глаза невестке. — Это мой дом, и я не позволю испорченной девице в нём распоряжаться!

— Но…

— Связь с грязнокровкой полностью испачкала тебя! — продолжала Вальбурга. — Раньше я радовалась, что ты станешь частью нашей семьи, но не теперь!

Друэлла уставилась в стол, смаргивая слёзы. Вальбурга знала о её позоре. Все знали. «Ты должна на коленях благодарить лорда Блэка, что берёт тебя!» — гремел в ушах голос отца.

— Твой отец поспешил от тебя избавиться, — безжалостно вторила её мыслям золовка. — Он не смог выдать тебя выгодно, но был жутко рад, что мой брат согласился на испорченный товар! Видимо, Анатолю пришлось приложить немало золота к твоему приданому, чтобы хоть как-то сбыть тебя с рук!

В памяти Друэллы мгновенно воскрес осмотр, который проводили целительницы, приглашённые из больницы Святого Мунго. Они заставили её полностью раздеться и прикладывали волшебные палочки с диагностическими чарами, казалось, к каждому участку тела. А после, оставив девушку одеваться в спальне, вышли в смежную комнату к ожидавшим вердикта отцу и Сигнусу. Мужчины принялись обсуждать ситуацию так, словно Друэллы вообще не было поблизости, хотя дверь оставалась полуоткрытой.

— Сегодня к чаю ты спустишься в бледно-серой мантии, — распорядилась Вальбурга, возвращая невестку в реальность. — Ты должна помнить своё место. Если посмеешь ослушаться — Лукреция сегодня же узнает о причинах столь скоропалительной свадьбы. И поверь, она с удовольствием разнесёт эту новость по салонам.

Остаток дня прошел как в тумане. Друэлле стоило огромных усилий удерживать вежливую улыбку под проницательным взглядом Лукреции Гойл, гадая, заметила ли гостья нелепый серый наряд. Но настоящий кошмар начался за ужином. Сигнус и Орион всё ещё не вернулись из Министерства, и Вальбурга, пользуясь отсутствием мужчин, продолжала методично и как бы невзначай унижать невестку. Защиты ждать было неоткуда.

Дом уже погрузился в сон, когда ночную тишину разорвали хлопки аппарации. Друэлла вздрогнула. Весь вечер она разрывалась между страхом перед мужем и ужасом перед Вальбургой.

— Друэлла? Почему ты не спишь? — удивленно спросил Сигнус, входя в спальню.

Под его глазами залегли тени — многочасовое заседание Визенгамота вымотало лорда Блэка.

— Мне необходимо кое-что обсудить, — дрожащим голосом сказала Друэлла. — Но если ты слишком устал...

— Говори, — велел Сигнус, заметив её волнение. — И что это за тряпка на тебе надета?

— Это... из-за твоей сестры... — призналась Друэлла.

Муж слушал её молча. На последних словах его челюсти судорожно сжались, а пальцы так яростно впились в спинку стула, что побелели костяшки. Сигнус шумно выдохнул сквозь зубы и на секунду зажмурился, сдерживая ругательство. Он смерил жену раздражённым взглядом, поражаясь её детской наивности. Но стоило Сигнусу заметить, как она сжалась, испуганно пряча лицо, он замер. Плечи медленно опустились. Взгляд потеплел, наполнившись снисходительностью к её юности.

— Ты не должна поддаваться ей, — уже спокойнее, но твёрдо проговорил он. — Вальбурга слишком много на себя взяла. Я позволил им с Орионом остаться под этой крышей из уважения к нашему родству, а не для того, чтобы она наводила здесь свои порядки. Ты миссис Блэк, и твое слово в этих стенах последнее. Не бойся отвечать ей.

— Но она пригрозила, что расскажет о моём позоре...

— Пустые угрозы. Ведь тогда пострадает и моя репутация, а значит, и её собственная.

Друэлла слабо улыбнулась, опускаясь в кресло. Сигнус присел перед ней на одно колено.

— Ничего не бойся, — повторил он, бережно беря её ладони в свои.

Друэлла благодарно выдохнула — кошмар прошедшего дня отступил, уступая место робкому доверию. Муж медленно поднялся, увлекая её за собой к постели. Он действовал без малейшей грубости, но в каждом жесте читалась непреклонная воля. Стоило ему сократить дистанцию, как Друэлла невольно замерла: её тело помнило вчерашнюю боль.

Сигнус заметил эту судорогу страха. Его движения стали подчеркнуто неторопливыми. Привлекая жену к себе, он оставлял на шее невесомые, успокаивающие поцелуи, выжидая, пока напряжённое тело поддастся его теплу. Но стоило Сигнусу перейти к решительным действиям, как Друэлла судорожно вцепилась пальцами в шёлковое покрывало и крепко зажмурилась. «Чистокровные леди послушны мужу, — мелькнули в памяти наставления матери. — Тем более ты всегда должна помнить, как сильно обязана ему». Друэлла замерла, вытянувшись в струну, готовая безропотно принять всё, что лорд Блэк посчитает нужным с ней сделать. Дыхание перехватило, а лицо исказилось в ожидании боли. Заметив это, Сигнус не отступил, но стал действовать максимально бережно. Он мягко привлек её ближе, позволяя уткнуться лицом в своё плечо и спрятаться от пугающей яви. Он продолжал — настойчиво и неотвратимо, но с максимальной деликатностью к её чувствам. До самого конца Друэлла так и не смогла полностью расслабиться, и это напряжение повисло между ними.

— Всё будет хорошо, — пообещал Сигнус, когда все закончилось. — Главное — ничего не бойся. Завтра нас с Орионом опять не будет, и Вальбурга наверняка попытается закрепить «успех». Не поддавайся ей. Я мог бы вмешаться, но пока не должен этого делать.

— Я справлюсь, обещаю, — прошептала Друэлла, в чьей душе горячая благодарность мужу за защиту смешивалась с ненавистью к нему же за мучительную, разрывавшую её боль.

* * *

Следующим утром Друэлла спустилась к завтраку в бархатной тёмно-зелёной мантии с золотым шитьём.

— Что это? — ядовито прошипела Вальбурга, пользуясь тем, что Сигнус отвлекся на свежий выпуск «Ежедневного пророка». — Куда же делся твой вчерашний... очаровательный наряд?

— Представляешь, дорогая, с ним случилась такая незадача, — Друэлла заставила себя расправить плечи и вспомнить, что в Хогвартсе её острого языка опасались даже самые наглые гриффиндорцы. Если бы ещё руки перестали так дрожать. — Сигнус увидел ту серую тряпку и потребовал немедленно сжечь эту мерзость. Собственноручно бросил в камин! И добавил, что объявит личным врагом каждого, кто посмеет посоветовать мне нечто подобное.

Вальбурга на мгновение лишилась дара речи. Идеальная светская маска дрогнула, а пальцы, сжимавшие фарфоровую чашку, заметно напряглись. Такого отпора от вчерашней забитой девчонки она явно не ожидала.

После завтрака, попрощавшись с мужчинами, Друэлла перешла в оранжерею. Прогуливаясь между рядами роз, она вызвала домового эльфа:

— Тинки, выслушай меню на сегодняшний вечер. На ужин приготовишь два вида рыбы...

— Но миссис Вальбурга Блэк уже отдала распоряжения! — пискнул сбитый с толку домовик.

— Она не хозяйка этого дома, — попытавшись придать голосу твёрдость, напомнила Друэлла.

Тинки закивал головой. Магия рода вела его, не оставляя сомнений.

— Вероятно, Вальбурга распорядилась и насчёт обеда? — спросила Друэлла.

— Да, госпожа.

Друэлла на миг задумалась. Перечить Вальбурге во всем она пока не решалась. «Старшая женщина в доме всегда права», — объясняла ей мама.

— Хорошо, пусть дневные приказания остаются в силе, — решила она.

Эльф поклонился и исчез, а Друэлла продолжила прогулку. Ей было очень страшно, и она лишь надеялась, что сегодня мужчины успеют к ужину. При Сигнусе Вальбурга не посмеет нападать.

Но Друэлла явно недооценила золовку. Едва выйдя из оранжереи, она встретила разъярённую Вальбургу.

— Ты что, считаешь себя здесь настоящей хозяйкой? — прошипела та.

Друэлла отшатнулась. Прежний страх всколыхнулся в груди с прежней силой.

— Я тебя предупреждала...

— О чём? — Друэлла вздрогнула, но изо всех сил воскрешала в памяти слова Сигнуса: «Не бойся её».

— Сигнус просто купил тебя как скотину, — с удовольствием процедила Вальбурга. — Согласился взять опозоренную девчонку в довесок к иным благам твоего отца.

— Ты плохого мнения о своём брате, — мило улыбнувшись, ответила Друэлла, хотя к горлу подступил ком. — Целители из больницы Святого Мунго подтвердили мою невинность.

Вальбурга в бессильной ярости лишь хватала ртом воздух. Друэлла внутренне ликовала: этот раунд остался за ней.

Но на смену дневному триумфу и одобрению Сигнуса неизбежно пришла ночь.

Ночь, снова наполненная раздирающей сухой болью.

* * *

Спустя месяц после свадьбы Блэки сидели в личной малой гостиной. Друэлла, устроившись в кресле, читала книгу, пока муж разбирал бумаги у конторки. За прошедшие недели она окончательно освоилась с ролью хозяйки поместья: домовики беспрекословно выполняли приказы, Альфард признал её членом семьи, перестав насмешничать над бывшей сокурсницей, и даже Вальбурга смирилась с потерей пальмы первенства. Лишь одно по-прежнему тяготило Друэллу — неизбежное наступление темноты. Сигнус, как любой глава рода, грезил о наследниках и приходил к ней почти каждую ночь. Вот только деликатность и осторожность, которые он проявлял в первое время, постепенно сходили на нет. Мужчине явно наскучила вынужденная монотонность их близости.

— Что ты планируешь делать сегодня? — спросил Сигнус, отвлекаясь от документов. — Я удивлён, что ты ещё ни разу не навестила родителей.

— А можно? — растерялась Друэлла.

Муж возвёл очи горе.

— Сколько раз тебе говорить, что ты не в клетке? — строго спросил он. — Навещай семью, приятельниц, ходи с ними в салоны... Надеюсь, тебе не надо напоминать о правилах приличия?

— Не надо, — покачала головой Друэлла.

Дневные мягкость и доброта мужа резко контрастировали с его ночным поведением.

Накануне поздно вечером, уже лёжа в постели, Друэлла привычно приготовилась терпеть, замерев на спине. Предварительные ласки, глубокие поцелуи и нежные прикосновения никак не облегчали состояние. Но в этот раз Сигнус изменил заведённый порядок. Вместо того чтобы просто продолжить, он крепко взял её за бёдра и решительным движением перевернул, заставляя сменить позу. Друэлла испуганно распахнула глаза, вцепившись пальцами в подушку. Её тело мгновенно оцепенело от пугающего ощущения уязвимости.

— Сигнус, пожалуйста... — прошептала она, и в её голосе прорезалась мольба.

— Тише, — ровным голосом отозвался он.

Его ладонь медленно скользнула по её бедру, поднимаясь выше, к тем откровенным местам, которых он раньше намеренно не касался.

— Расслабься. Всё хорошо.

Сигнус вёл себя максимально аккуратно, стремясь смягчить каждый шаг. Его поцелуи в шею и плечи были по-прежнему тёплыми, но новые прикосновения заставляли Друэллу сгорать от жгучего стыда и ещё более сильной, чем прежде, боли. Муж действовал осторожно; это была непреклонная, настойчивая сила мужчины, который уверенно заявлял свои права. До самого конца Друэлла оставалась скованной: к страху перед болью теперь добавилось чувство собственного бессилия перед чужими желаниями.

Она понимала, что изменить ситуацию может только появление ребёнка. А Сигнус тем временем продолжал каждую ночь изучать её тело.

— Расслабься, — раздражённо шипел он, раз за разом сталкиваясь с её зажатостью. — Расслабься, тебе же самой легче будет!

Друэлла покорно кивала, но сделать ничего не могла — слишком глубокой оказалась травма, нанесённая сначала унизительным осмотром целительниц, а затем и первой брачной ночью. Довольно быстро она научилась сдерживать гримасы боли и прятать слёзы, но долго скрывать реальность было невозможно.

Однажды утром Сигнус, застегивая строгую мантию, заметил залёгшие под глазами жены тени и затаённый страх, с которым она следила за каждым его движением.

— В чём дело? — резко спросил он, заранее догадываясь об ответе.

Друэлла сидела на постели, судорожно натянув одеяло до самого подбородка, и в голубых глазах застыл такой ужас, словно перед ней стоял палач.

Сигнус мысленно выругался. Ему стало досадно на самого себя.

Прошлой ночью он определённо перегнул палку. Желая расшевелить зажатое тело, он взмахом палочки зажёг свет и заставил Друэллу сменить позу на ещё более откровенную, полностью лишая её возможности спрятаться в привычной спасительной темноте. Для него это было естественным мужским желанием, но для девочки, воспитанной в пуританстве дома Розье, это стало крушением всех рамок приличия. Прошлой ночью она, должно быть, чувствовала себя не законной миссис Блэк, а уличной девкой, выставленной напоказ. И теперь она панически боялась, что при свете дня он посмотрит на неё с тем же циничным бесстыдством.

Сигнус вздохнул, медленно подошёл к кровати и опустился перед женой на одно колено.

— Друэлла, — мягко позвал он. — Посмотри на меня. Расскажи, что случилось?

В ответ та разрыдалась.

Сигнус обнял испуганного ребёнка, в котором сейчас, в бледных лучах утреннего солнца, не мог разглядеть свою жену.

— Я напугал тебя? — тихо спросил он. — Извини. Но тебе пора наконец-то усвоить, что такое супружеская жизнь.

Рыдания тут же смолкли. Друэлла подняла голову.

— Я сделаю всё, что нужно, — голосом истинной миссис Блэк сказала она. — Но... это так больно...

— Больно?! — Сигнус резко встал и прошёл по комнате, раздражённо чеканя каждый шаг. — Почему ты ни разу не сказала мне? Я же смотрел на тебя! Ты была спокойна!

Почему он не учёл, что Друэлла воспитана в правилах полного подчинения старшим?!

— Но... — она не могла взять в толк, почему муж гневается. — Ты же сам говорил про супружеское послушание.

— Послушание, — посмаковал это слово Сигнус. — Оно, конечно, необходимо. Но я же не садист! Меня вовсе не радует твоя боль!

Друэлла несколько расслабилась, продолжая сидеть на кровати. Сигнус подошел к ней и положил широкую ладонь ей на макушку.

— Ты должна привыкнуть, Друэлла. Ты должна понять, что то, что я совершаю — это правильно. Это не делает тебя хуже, — говорил он, поглаживая жену по светлым волосам. — Я хочу, чтобы ты доверяла мне и смогла расслабиться. Многие женщины получают от этого наслаждение.

— Мама говорила мне, что брак — удовольствие только для мужчин, — тихо обронила Друэлла.

Сигнус резко прервал её:

— Я не готов обсуждать взгляды мадам Розье.

Которой, к слову, было едва ли больше лет, чем ему самому.

Друэлла перехватила его ладонь и прижала к своей щеке.

— Я привыкну, Сигнус. Обещаю.

* * *

Прошло ещё полгода, прежде чем семейный целитель Блэков подтвердил будущее прибавление в семействе. Известие было встречено Сигнусом с полным восторгом. Для Друэллы это означало в первую очередь освобождение от супружеской повинности.

Все эти месяцы она честно старалась расслабиться и привыкнуть к интимной жизни. И хотя боли стало меньше, страх никуда не ушёл.

Теперь Сигнус твёрдо пообещал не трогать жену до самых родов и дольше, до разрешения целителей. Но Друэлла по-прежнему застывала в его объятиях, когда он касался её живота, укрывал одеялом или машинально обнимал во сне.

Когда живот достаточно увеличился, Друэлла объявила, что ей стало некомфортно спать в одной постели с мужем. Сигнус беспрекословно удалился в свою спальню, и юная миссис Блэк наконец-то вздохнула с облегчением.