Всё на зеро (гет)

Маленький белый шарик крутится, стучит по перегородкам-разметке рулетки. Он скачет из одного сектора в другой, меняет цвета и цифры, заставляет людей, окруживших игровой стол, задерживать дыхание и с замиранием сердца следить за исходом вращения.

Музыка бьёт по ушам. Гул голосов вибрацией отдаётся в теле, расслабленном от пары бокалов вина. Така потирает виски — в казино стало слишком душно. Слишком тесно и невыносимо скучно. Он выиграл достаточно, чтобы уйти, а выпил мало, чтобы остаться, но Акико не позволяет.

В одной руке — пепельница, в другой — сигарета. Её алые губы плотно сжимают фильтр. Грудь, стянутая чёрным корсетом, вздымается при каждой затяжке так, будто сейчас выпрыгнет из него.

Така расстёгивает верхнюю пуговицу своей рубашки и пытается не смотреть. Пытается отвлечься. Но это выше его сил. Уже давно пора провести черту — остановиться, не падать на дно этой ямы, полной тёмных желаний. Пора вспомнить, что они лишь коллеги по супергруппе. Пора…

Пора…

Пора вдохнуть этот яд, который она глотает весь вечер. Пора вытянуть весь этот дым из её рта своим и почувствовать вкус её поцелуя.

Акико пахнет тяжёлым люксом и сложностями — ароматом, который так кружит голову, обещая страсть, острую, как шипы окинавского тернового венца. Внутри всё сводит от невыносимого желания стать ближе. Раствориться в безумной сексуальной энергии, льющейся из неё через край. Будто цунами, она сносит все тщательно выстроенные преграды в его голове, уничтожая остатки воли. Она повсюду, но не внутри. Она, как дым, что сизым облаком выходит из её рта — окутывает, дразнит и исчезает, не позволяя насытиться.

Така медленно тлеет вместе с кончиком тонкой, длинной сигареты, зажатой между изящными пальцами Акико. Будь в нём сейчас на один бокал вина больше, он бы прижался губами к её запястью, обхваченному массивным браслетом-цепью, затем к ладони, а после — к алому следу на фильтре в форме её губ.

— Пойдём отсюда, — скрипящим голосом умоляет Така, наклонившись к уху Акико. — Мне надо подышать.

Акико отстраняется, тушит сигарету и ставит пепельницу на поднос проходящего мимо официанта. Смотрит на Таку и её взгляд — сканирующий, пронзающий — кажется, пробирается в самую глубь его порочных мыслей. Така сглатывает и отводит глаза.

— Позже, — отмахивается она, крутнув ладонью в воздухе. — Мне мало драмы. Разве в казино всегда так скучно?

В её бездонных чёрных глазах тлеют искры, как рваные всполохи слабого огонька из полупустой зажигалки. Акико не делает ничего и делает всё одновременно. Она просто есть, и быть с ней рядом без возможности получить её — сильнейшее испытание. И Така бы справился с ним, обязательно справился, но… но зачем? Зачем отказываться от собственных желаний, когда то, что, кажется, искал всю жизнь, рядом? Только протяни руку. Только попробуй. Только…

Голос крупье вырывает Таку из транса и заставляет вздрогнуть:

— Делайте ваши ставки.

Решение приходит так же быстро, как щёлкает зажигалка в руке Акико.

— Всё на зеро, — уверенно говорит он и складывает все фишки на стол.

Он не смотрит ни на крупье, ни на рулетку. Его взгляд прикован лишь к одному — к влажному кончику языка, скользящему по белоснежным зубам.

— Ставок больше нет.

Шарик застучал по полям рулетки. Пухлые губы сжали тонкий фильтр. Сизый дым вырвался тонкой струйкой из рта Акико. Сознание спуталось. Така прикрыл глаза и глубоко вдохнул — пожар внутри немного стих, но брюки всё так же больно прижимали налившийся член.

— Ставка сыграла.

Фишки стучат друг о друга, пока крупье двигает их к Таке у него за спиной. Люди вокруг завистливо присвистывают, но тут же теряют всякий интерес, стоит им услышать о новом начале приёма ставок. Осипшим от возбуждения голосом Така спрашивает-хрипит, смотря Акико прямо в глаза:

— Достаточно драмы?

Акико улыбается уголком губ и делает шаг Таке навстречу. Крепко сжимая пальцами тлеющую сигарету, она держит её у лица.

— Почти. Но ты всё равно заслужил награду.

Ещё один её шаг — и Така прижимается задницей к игровому столу. Акико кладёт ладонь с сигаретой ему на затылок, придерживает его запястьем, а после прижимается губами к его пересохшим губам. Така включается мгновенно. На языке тут же расцветает лёгкий привкус табака. Он целует так жадно, будто хочет вытянуть весь тот дым, что она вдыхала весь вечер. Будто надеется наконец-то стать частью неё. Будто эти несколько секунд-минут могут дать ему всю её без остатка и сделать его самым счастливым человеком на свете.

Его ладонь ложится на округлые ягодицы, скрытые пышной длинной юбкой, но Акико её тут же убирает, а затем отстраняется. Сбившимся дыханием, она выдыхает Таке на ухо:

— Теперь достаточно. — Сердце пропускает удар, слова звучат как приговор, но Акико не останавливается на этом. — Продолжим в другом месте.

Взмах длинных чёрных волос — и вот уже Акико, покачивая бёдрами, плывёт сквозь толпу игроков на выход, а Така, будто послушный пёс, тянется за ней по дымному следу.

Внутри всё горит.

Ставки сделаны.

Ставок больше нет.