Не отпущу (гет)

Том Марволо Реддл откинулся в кожаном кресле, вытянув перед собой длинные ноги в дорогих, но поношенных туфлях, и прикрыл глаза ладонью, ощущая, как веки наливаются тяжестью.

Министр магии.

Рот приоткрылся в беззвучном смехе, обнажив ряд ровных белых зубов.

А ведь в него никто не верил, все говорили, что не занять полукровке, пусть и наследнику самого Салазара Слизерина, такое место. Некогда он выступал за отторжение магглорожденных волшебников из магического сообщества, но в конце семидесятых резко свернул вектор, постепенно выравнивая свою политическую линию. И далеко не все, кто был раньше в его команде, с ним согласились. Стал он министром не без помощи Альбуса Дамблдора, продвинувшего на должность своего ученика, а также бывшего профессора Защиты от тёмных искусств школы Хогвартс.

Ему удалось.

Проведя пальцами по тёмным, чуть волнистым волосам, он оглядел свою вотчину. Свой ареал рабочего обитания. Он провёл тут уже годы и надеялся, что годы превратятся в десятилетия.

Кресло под ним скрипнуло, когда он встал, расправив плечи под плотной тканью мантии, чтобы пройти к стеллажам с залежами старых свитков и парой артефактов. Кабинет не был огромным, уютным тоже. Даже дубовые панели, которыми были отделаны стены, не добавляли тепла. Единственным источником света была массивная лампа на столе, отбрасывающая резкие тени от стопки неразобранных приказов.

Кабинет всё ещё казался чужим, враждебным. И постоянно было ощущение, что за ним кто-то наблюдает. Наблюдает и тихо осуждает.

Том подошёл к закрытому стеллажу. Задумчиво провёл пальцем по свиткам, но как только он коснулся небольшой армиллярной сферы, лежавшей поверх бумаг, ему почудилось…

— Э-э-эй…

Он обернулся.

— Кто здесь?

Но ему никто не ответил. В кабинете было по-прежнему пусто. По-прежнему он был тут совершенно один.

Может быть, секретарша с кем-то говорила за дверью? Том посмотрел на часы — восемь вечера, она давно ушла. Эта ведьма не имела привычки задерживаться даже на пять минут.

Он снова вернулся к свиткам и артефактам на стеллаже.

Ему давно хотелось разобрать эту кучу, оставленную сотрудниками Отдела тайн, обновлявшими защиту год назад, да всё руки не доходили: то к нему прибегал взмыленный Уизли, в отделе которого взорвалась какая-то маггловская штуковина; то Альбус просил содействия на благо школы. Ещё Люциус вечно заглядывал на три минуты поболтать, а сидел в итоге часами, мешая своими сплетнями. Казалось бы — женатый человек…

— Вы правда будете её трогать?

Раздался шёпот, будто эхо. Было ощущение, что его уха коснулось чьё-то дыхание.

Тома Реддла пробрали мурашки. Холодная игла прошла по спине. Впервые.

Он резко развернулся, сжав сферу так, что побелели костяшки пальцев. Взгляд пошёл по кабинету.

Ничего.

Выхватив палочку из кобуры, он взмахнул ею, призывая свет, чтобы осветить даже самые потаённые уголки, в которых прятались тени.

— Люмос максима!

Шар взмыл под потолок, и от его яркости Тому пришлось зажмуриться. На мгновение ему показалось, что он заметил тень у противоположной стены. Всего на миг, но тут же всё растворилось.

— Должно быть, мне надо больше отдыхать, — пробормотал он, усаживаясь обратно за массивный стол.

Положив перед собой сферу, он погрузился в изучение, чуть прищурившись от тусклого света лампы. Древние руны шли по бронзовым, затёртым временем бокам, внутри едва мерцал кристалл, похожий на те, которыми обычно привязывают чары к крупным предметам. Наверное, эта штука использовалась при обновлении защиты. Но руны были довольно сложными, скорее всего, где-то в бумагах была инструкция к этой сфере. Уж слишком непростым выглядел артефакт.

Ни один волшебник в здравом уме не рискнул бы такое использовать без должной подготовки. Том, во всяком случае, не стал бы. Точно не в одиночку. Особенно после того, как металл под пальцами нагрелся, а огонёк внутри зажёгся чуть ярче. На миг, которого хватило, чтобы Том быстро положил его на стол.

Откинувшись на спинку кресла, он отодвинул от себя кончиком палочки артефакт. Что эта вещь вообще делала в кабинете? Ей место в Отделе тайн, где ею займутся те, кто действительно любит погружаться в загадки.

Надо было собираться домой.

Часы пробили десять и… у него было совсем немного времени, чтобы поужинать, почитать перед сном да привести… Том вдруг выпрямился.

Нахмурившись, отчего резче выступили скулы на его худом лице, он посмотрел на дверь. Там, повернувшись спиной к нему, стояла девушка. В неподвижном воздухе кабинета колыхнулась прядь её волос. Плечи девушки были опущены, каштановые волосы взлохмаченным каскадом опускались чуть ниже лопаток.

— Я сегодня больше не принимаю, — устало произнёс Том Реддл, вставая с кресла, — посетителей…

Девушка вздрогнула. Она не обернулась, но её плечи вдруг расправились.

— Мисс, я не слышал, как вы вошли, — он сделал к ней шаг, а она стояла всё так же — замерев.

Том шагнул к ней, а она чуть вжала голову в плечи.

— Вы слышите меня? Мисс? — голос его стал чуть громче.

Медленно она повернулась к нему вполоборота. Глаза её были расширены, рот чуть приоткрыт.

— В-вы видите меня? — на выдохе произнесла она.

— Что за глупые шутки? — пробормотал Том, уже оказавшись возле двери. Его ладонь легла на изогнутую латунную ручку. — Если вас подослал Малфой, чтобы поиздеваться, то эта шутка ему потом дорого обойдётся.

Одновременно с этим он повернул дверную ручку и хотел подтолкнуть незнакомку к выходу из кабинета… только его пальцы прошли прямо сквозь неё. Сквозь её прямую спину, обтянутую форменной министерской мантией, сквозь копну волос.

И он ничего не почувствовал — ни вспышки холода, ни покалывания. Не было ощущения ледяной воды, какое бывает, когда случайно касаешься призрака. Словно перед ним было пусто. Однако глаза упорно продолжали видеть её. Не прозрачную. Будто бы живую.

— Что за чёрт!

Том отступил от неё на шаг. Спина его, всегда прямая и надменная, на мгновение сгорбилась, будто под невидимым грузом.

Несколько секунд он вглядывался в её бледное лицо, карие глаза, блеснувшие в свете заклинания. Не призрак. Слишком живая. И слишком хорошенькая… хотя раньше он её никогда и не видел.

Он вновь сделал шаг навстречу, поднял руку и медленно приблизил её к девушке. Она крепко зажмурилась. Том хотел ухватить её за плечо, но пальцы, когда казалось, что вот-вот коснутся ткани мантии, вновь ухватили только воздух.

Его кадык дёрнулся.

— Что ты такое?

Девушка моргнула, оставаясь на месте.

— Я-я… человек… — тихо ответила она.

И голос её не был похож на призрачный шёпот, который обычно звучал будто из-под воды.

— Ты необычная для призрака, — задумчиво пробормотал Том, обходя её по кругу.

Его взгляд буквально вцепился в девушку, стоявшую в его кабинете неизвестно по какой причине. Она глядела на него, чуть расширив глаза, и Том готов был поклясться, что в них можно было прочесть одновременно испуг и надежду. Два таких противоречивых чувства в одном взгляде.

— Как ты умерла? — вдруг спросил он, остановившись за её спиной.

— Я не умерла, — голос её зазвенел. — Не умерла!

— Тогда почему я не могу коснуться тебя? — его пальцы очертили пушистые волосы по контуру.

Девушка сглотнула, резко обернулась к нему, губы её дрогнули, а лицо стало ещё белее. Глаза странно блеснули, но она сдержалась.

* * *

Утром мистер Реддл сидел в своём кабинете, как и обычно, ждал, когда секретарь к нему зайдёт. Ему было интересно проверить…

Взгляд его перешёл к кудрявой девушке, стоявшей в углу у окна и робко касавшейся тяжёлой шторы. Она закусила губу, наблюдая, как волшебники спешат на работу, пересекая атриум, в который окно и выходило.

— Меня никто больше не увидит, — прошептала девушка.

— Если вас вижу я, то и другие, возможно… — тонкие пальцы Тома постучали по отполированной столешнице. — Тоже увидят. — Он поднял на неё взгляд. — Вы так и не сказали вчера, как вас зовут, мисс.

— А это так важно? — пожала она плечами в ответ, словно министр задал ей самый глупый вопрос на свете.

Том Реддл, нахмурившись, посмотрел на неё. Как же его раздражало, когда кто-то ему перечил, не соглашался, ещё с самой школьной скамьи, до скрежета зубов. Наверное, именно поэтому ему не удалось собрать вокруг себя ватагу школьных богатеев из приличных семей.

Только Альбус сумел в какой-то момент внушить Тому, что необходимо быть мягче, чуть человечнее, чтобы к тебе тянулись. А высокомерные засранцы хороши в дешёвых любовных романах, в реальной же жизни ничего, кроме раздражения, они не вызывают. Даже если они очень красивы. Даже если они так же красивы, как Том.

— Вы же знаете, как меня зовут, — губы министра тронула лукавая улыбка. — Нечестно, что вы скрываете ваше имя, мисс. И потом… — он встал из-за стола, медленно подошёл к окну и встал по другую сторону от него. Его тёмные, как антрацит, глаза внимательно следили за девушкой. За тем, как она чуть наклонила голову и повернулась к нему, за тем, как пальцы её скользнули по шторе, не сдвинув и на четверть дюйма. — Я могу поднять архивы, вычислить, как вас зовут, просто быстрее спросить у вас.

— Г-гермиона, — прошептала она, отвернувшись. — Гермиона Грейнджер.

— Гермиона… — повторил Том, сделав шаг к ней.

— Только вряд ли меня сможет кто-то ещё уви… — она осеклась на полуслове, потому что дверь в кабинет приоткрылась и к ним заглянула белокурая помощница.

— Доброе утро, министр, — кивнула она. Взгляд её прошёл будто мимо Гермионы, стоявшей прямо напротив стола.

— Доброе, Хелен, — кивнул ей Том. — Зайдите на минуту, — широким жестом пригласил он её в кабинет.

Том Реддл с интересом наблюдал, как помощница прошла внутрь. Осторожно, как кошка. Хотя, конечно, заходить сюда ей не запрещалось. Просто заглядывала она не так часто, предпочитая сидеть в приёмной.

Казалось, что растрёпанную гостью Хелен совсем не замечала, прошла мимо неё, и Гермиона отшатнулась, чтобы та не столкнулась с ней. Однако Тому стало интересно: а если бы Гермиона осталась стоять на месте, то Хелен прошла бы сквозь неё? Как вчера вечером его рука скользнула через казавшуюся плотной фигуру девушки.

Том сделал едва заметный знак Гермионе, чтобы та оставалась на месте и не двигалась, а затем повернулся к замершей в ожидании помощнице.

— Берите перо, пергамент и записывайте, — скомандовал он.

— Я запомню, — нахмурилась Хелен, но, споткнувшись об острый взгляд министра Реддла, повиновалась и взяла со стола принадлежности.

— Пишите: имя «Гермиона Грейнджер», — начал диктовать Том. Он теперь не смотрел на светловолосую помощницу, взгляд его вновь был прикован к вчерашней гостье. — Место работы в…

— Отдел тайн, — шепнула Гермиона.

— Отделе тайн, — кивнул Том Реддл. — Мне нужны записи по этой особе: кто она, что известно, какую работу выполняет.

— З-зачем? — вырвалось у Гермионы.

Том не удосужил её ни ответом, ни взглядом. Что, в принципе, было понятно.

— Хорошо, — Хелен подняла взгляд на него. — Я сейчас запрошу информацию у невыразимцев. А зачем вам это?

— Я нашёл нечто ею забытое и хотел бы вернуть, — усмехнулся Том. — Но, впрочем, это не ваше дело. Итак, жду ответа как можно скорее.

Развернувшись к окну, он дал понять, что распоряжений на сегодня больше не будет и на данный момент разговор окончен. Хелен всё поняла. Тихо встала из-за стола, вернула на место перо и направилась к выходу.

Как только дверь за ней закрылась, то Гермиона сразу же встала прямо перед Томом. Брови её были чуть нахмурены, словно она была недовольна.

— Могли бы просто спросить у меня, — недовольно пробормотала она. Скрестив руки на груди. И даже в такой невероятной ситуации она проявляла характер. Оставалось только догадываться, насколько паршивым он был в реальной жизни без всего вот этого.

— Я спрашивал, — приподнял бровь Том. — Даже ваше имя пришлось тянуть из вас клещами, как будто это величайшая тайна. Впрочем…

Он поднялся из кресла, заложил руки за спину и сделал шаг в сторону стеллажа. Взгляд тёмных глаз вернулся к сфере, а пальцы коснулись деревянной полки, не решаясь вновь трогать артефакт.

Не выяснив, кто такая эта девица, он вряд ли поймёт, что это за штука. А так станет ясно, с чем же она работала. И избавиться от соседства. Не то чтобы ему было её жаль, но терпеть в своём кабинете постоянного наблюдателя не было никакого желания.

Том подошёл ближе к окну, провёл длинными пальцами по подоконнику.

— Какого, говорите, числа с вами это произошло?

— Я не говорила, — отвернулась Гермиона. — Но двадцать пятого декабря две тысячи третьего года.

— Третьего, да? — задумчиво пробормотал Том. — И на праздники вы были здесь?

— Ну-у-у… Это было… — она чуть опустила голову.

И тут же в дверь постучали.

— Так быстро? — встрепенулась Гермиона. На лице её отразилось, кажется, облегчение, похоже, что допрос от Тома Реддла ей не доставлял удовольствия.

— Нет, — нахмурился Том и вернулся обратно к креслу. Положил ладони на спинку и посмотрел в сторону двери. — Войдите!

В дверь протиснулся долговязый рыжий мужчина со стопкой бумаг. Вместо приветствия он коротко кивнул головой и направился к столу прямой наводкой. Том же обошёл кресло, чтобы устроиться в нём, как и полагается министру. Сев, он протянул руку к бумагам.

— Что у вас, Уизли?

— Вы просили разработать законопроект о маггловских изобретениях, и вот он… — Артур Уизли чуть нервничал.

Но, впрочем, он всегда так себя вёл в присутствии Тома, ещё со школы. Особенно если учитывать, что на первых курсах Реддл вёл у него Защиту от тёмных искусств и именно оттуда шёл этот благоговейный пиетет у Уизли и ещё у пары сотен волшебников. Хорошо он тогда их вымуштровал.

Развернув перед собой бумаги, Том заглянул туда мельком и тут же поднял взгляд на Артура. Нахмурился.

И Гермиона, которая стояла всё это время у окна, тут же подошла к столу и склонилась к бумагам. Прямо через плечо Тома. Наверное, будь она осязаемой, то он бы почувствовал её мягкую грудь у плеча, тёплое дыхание у шеи… Но на самом деле она даже чуть-чуть прошла сквозь него. И почему-то это казалось немного досадным.

— Ну, это же… — начала она и перевела взгляд на Тома.

Тот только на миг скосил глаза в её сторону, в остальном его лицо оставалось непроницаемым, как он надеялся. Тёмные глаза снова сверлили Артура Уизли, чуть заёрзавшего на стуле.

— Что-то не так? — деликатно спросил он.

— Тут всё не так, — фыркнула Гермиона, отстраняясь.

А ещё она была не глупа — раз ей сразу же не пришлась по вкусу писанина Артура. Было даже интересно, какой она была «при жизни», каков был ход её мыслей, умела ли она спорить.

— Вы же понимаете, что если я эту… бумагу завизирую, то вы первый и попадёте под кару? — осторожно поинтересовался Том. — Конфискация палочки до трёх месяцев за самостоятельное зачаровывание предметов маггловского обихода. Артур, если я нанесу визит вежливости в ваш дом, то уверен, что найду множество вещей, которых там быть м-м-м… не должно.

Артур Уизли побледнел сначала, а через минуту его щёки стали такого же цвета, как корни его огненно-рыжих волос. Голубые глаза лихорадочно заблестели.

— Мы же не можем закрывать глаза на вас, а других наказывать за ровно то же самое, Артур, — голос Тома Реддла звучал вкрадчиво, тихо. И при этом почему-то зловеще.

Гермиона позади него даже поёжилась, обхватив плечи тонкими пальцами. Для неё министр выглядел ещё загадочнее, чем для Артура, потому что к тому времени, как она выпустилась из школы, Том Реддл был уж слишком одиозен, неоднозначен, внушал уважение. И каплю страха.

Не всем подряд, конечно.

Были и те, кто его искренне обожал и боготворил, считая, что он лучшее, что могло случиться с Магической Британией со времён министра Лестрейнджа.

— Переделайте, — Том отодвинул бумаги обратно к Артуру.

— Можно попросить его прописать исключения для… — Гермиона наклонилась к Тому и зашептала на ухо. Зачем, правда, непонятно — Уизли и так её не слышал.

Том делал вид, что абсолютно глух, он взял чистый лист бумаги, перо и начал писать список на нём, под конец получилось примерно двенадцать пунктов. Только он собирался передать лист Артуру Уизли, как дверь в кабинет приоткрылась примерно на ладонь.

Гермиона с интересом покосилась на вход.

Первым делом в кабинет проникла копна вьющихся чёрных волос, затем бледное лицо без намёка на румянец.

— Беллатриса, — вздохнул Том Реддл ещё до того, как женщина просунула голову в проём.

Губы, жирно намазанные алой помадой, хищно улыбнулись. Мадам Лестрейндж знали многие, она была почти легендой в мире магов. В не самом приятном смысле.

Лет десять назад она даже успела в Азкабане отсидеть недолго вместе с супругом за хулиганство. И сейчас она заглядывала в кабинет, как в свою вотчину. Будто делала так постоянно.

— Милорд… — протянула голова Беллатрисы, а затем она перевела взгляд тёмных глаз на Артура. — Ох, вы заняты?

И тут же дверь приоткрылась шире, впустив женщину полностью. Том мельком поглядел на Гермиону — все повадки мадам Лестрейндж он и так знал досконально, мог представить, что та начнёт выкидывать. А вот тихое хмыканье новой знакомой заставило его немного напрячься.

— Министр, — привычно поправил её Том.

Гермиона закатила глаза к потолку, когда Беллатриса прошла дальше в кабинет, покачивая бёдрами. Чёрное платье так плотно облегало фигуру, что было удивительно, как оно не разошлось по шву. Хотя… вполне возможно, что держалось оно действительно на честном слове и щепотке магии и снималось по одному щелчку.

Проверять это мистер Том Реддл, конечно же, не собирался.

— Конечно. Министр, — улыбнулась Беллатриса томно.

За спиной Тома Гермиона тихо закашлялась. А скорее даже попыталась замаскировать таким нехитрым образом рвущийся наружу смешок.

Артур сначала обернулся на Беллатрису, но тут же вернул взгляд в бумаги и опустил голову.

— Вы же будете сегодня на приёме у Тонксов? Говорят, они выставят на продажу пару полотен от известных… — мадам Лестрейндж шумно втянула воздух. — Маггловских художников.

— Нет, не буду, — ответил Том, продолжая писать пометки на бумаге.

— Даже ненадолго? — женщина закусила нижнюю пухлую губу. — Рудольфус расстроится.

— Сомневаюсь, что ваш муж так ждёт встречи со мной, что впадёт в уныние, — отрезал Том.

Гермиона за его креслом выдохнула короткое: «Ах вот оно что…».

И Том резко к ней обернулся. Лицо её было без тени прежней улыбки, и, когда она поймала его взгляд, то в карих глазах мелькнула тень презрения. Девица его презирала!

Рот его было открылся, чтобы сказать ей что-то едкое, но он быстро спохватился, что реагировать так на пустое место нельзя. Для всех, кроме него, в комнате не существовало никакой Гермионы Грейнджер, обнаглевшей так сильно, что посмевшей осуждать самого Тома Марволо Реддла за то, чего он не делал.

— Переделайте с учётом моих заметок, — он пододвинул к Артуру Уизли бумагу, исписанную мелким аккуратным почерком. — И предварительно запишитесь у моей помощницы перед визитом, — чётко и громко произнёс он, подняв при этом взгляд на Беллатрису.

* * *

— Она же замужем, — Гермиона смотрела на него, скрестив руки на груди.

Оба визитёра минут пять как покинули кабинет, оставив министра Тома Реддла наедине с собой. И с девушкой, которую никто из них так и не заметил.

Том пытался отследить их реакцию на её замечания, на её движения. Но Гермионы Грейнджер словно бы не существовало в этом мире.

— Кто?

Удивлённый взгляд, будто Том понятия не имел, о ком она говорила.

И тут же он отвернулся, а Гермионе пришлось обойти стол и устроиться прямо напротив него, чтобы он её видел. Она попыталась опереться ладонями на отполированную столешницу, но руки проскользнули сквозь дерево.

— Беллатриса? — тёмная бровь изогнулась в изумлении.

— Вы сразу поняли, о ком я говорю, — Гермиона отняла руки от столешницы и чуть встряхнула кистями, словно они затекли. — Это вообще… это…

— Это не ваше дело, мисс Грейнджер, — отрезал Том и отвернулся к шкафу.

Гермиона фыркнула и снова обошла стол. Теперь она встала напротив стеллажа, вновь так, чтобы взгляд Реддла упирался чётко в неё. Наверное, она бы топнула ногой, если бы это помогло.

— Это некрасиво, это… А ваша репутация, если её муж узнает, то…

— Стоп, — Том резко поднялся на ноги. — Я не сплю с мадам Лестрейндж.

По щекам Гермионы моментально поплыл румянец.

— Я не спрашивала об этом, я…

— Разве не именно это вы пытались выяснить последние несколько минут? — по тонким губам Тома скользнула едкая ухмылка. — Вас почему это так волнует?

— Не волнует, — Гермиона тут же отвернулась от него, словно это Том только что с настойчивым занудством ходил вокруг неё, не позволяя отвернуться.

И будто бы небеса сегодня решили побыть на её стороне, её слова перебил новый стук в дверь. Как-то ей везло сегодня. Несказанно.

Снова визитёр избавил её от неловких объяснений.

— Входите, — Том повернулся лицом к двери, но с места не сдвинулся.

И в этот раз в кабинет зашла Хелен, а не мадам Лестрейндж, или Артур Уизли, или кто-то ещё из сотрудников Министерства. В руках она несла картонную папку. Довольно тонкую для сотрудника Отдела тайн, обычно их дела выглядели куда внушительнее.

Молча она положила папку на стол и встала рядом. Выглядела она крайне заинтересованной и чуть обескураженной. Будто бы внезапное внимание к Гермионе со стороны самого министра магии выглядело по меньшей мере странно.

Том сел за стол, кинул тоскливый взгляд на окно, где уже солнце клонилось к закату. Медленно, но верно. И сегодня он попадёт домой неизвестно во сколько и опять не выспится. Ещё и без обеда остался из-за… Взгляд прошёлся по Гермионе. Некоторых особ.

По мановению руки папка распахнулась перед ним, открывая информацию о его личном «призраке».

— Итак, — начал он, облизнув губы. — Магглорожденная, окончила Хогвартс в девяносто восьмом году с отличием почти по всем предметам, кроме Зелий и Защиты.

Многозначительно он вновь покосился на Гермиону, не думая о присутствии Хелен.

— С такими баллами по Зельям и в Невыразимцы? — скептически поднял он бровь.

— У нас был придирчивый профессор, — буркнула Гермиона, отвернувшись к окну.

— Снейп? Очень справедливо оценивал, на мой взгляд, — усмехнулся Том.

— Да вот не сказала бы, — подала голос Хелен, видимо, думая, что министр решил вести диалог с ней. — Брюзжал, занижал оценки вечно.

— Да? — Том посмотрел на неё удивлённо. — А на каком факультете вы учились?

— Когтевран.

Том вновь посмотрел в папку с делом Гермионы.

— А вот она на Гриффиндоре, — он поставил локоть на стол и опёрся потемневшей от щетины щекой о сложенную в кулак ладонь. — Видимо, только у Слизерина в памяти он остался справедливым преподавателем. Та-а-а-ак, дальше ездила на стажировку в Дурмстранг, вернулась в Британию и в двухтысячном пришла устраиваться в Отдел тайн младшим Невыразимцем. — Он пролистнул дальше. — Никаких особых заслуг нет, открытий нет. Исполнительная, ответственная… Ну понятно, обычная канцелярская мышь, — заключил он.

Если бы взглядом можно было убивать, то Том Марволо Реддл скончался бы на месте — настолько ненавидяще посмотрела на него Гермиона. Моментально она повернулась на его последнюю фразу, прищурилась, сделала шаг к нему. Тот даже поёжился слегка.

Хотя Гермиона и была безопасна для него.

На самом деле он считал, что для её лет послужной список весьма неплох. Не каждая ведьма её возраста сумела пройти такой путь. Обычно сразу после школы девицы выходили замуж, рожали детей, а не грызли землю, чтобы куда-то пробиться.

— Я не мышь, — процедила она сквозь зубы, а пальцы её сжали подол тёмного платья.

Том только чуть поджал губы.

— Так, последнее появление на рабочем месте: двадцать пятое декабря две тысячи третьего года… Потом увольнение… — он поднял взгляд на Хелен. — В деле нет заявления от неё.

— А-а-а… её уволили за длительное отсутствие, — ответила быстро она.

— И никто не искал, не пытался связаться? — Том пролистал дело дальше. Ничего. — Почему?

— Ну, подумали, что на Рождество она ездила к родным и решила остаться, — спокойно ответила Хелен. — Так часто бывает, магглорожденные нередко возвращаются к своим.

— И родители подтвердили, да? Или с ними не связывались?

— С магглами? — удивилась Хелен. — Зачем?

Позади Тома Гермиона негромко фыркнула. А действительно, «зачем»? Кому далась маггловская девица? Кому она нужна? Пропала, и Мерлин с ней, и ничего страшного.

— Так, а что она делала тут двадцать пятого числа, когда все сидели по домам? — вновь он вернулся к папке, обратно к первым страницам. — Все сидели по домам после вечеринки, а наша мисс Грейнджер… — он вздохнул. — Обновляла защитные чары в моём кабинете. Ну конечно…

Он выпрямился в кресле и посмотрел на дверь, сквозь Хелен, которая, судя по всему, чувствовала себя крайне неуютно сейчас. Медленно Том откинулся на спинку, завёл руки за голову и посмотрел в потолок. Задумчиво.

— То есть решили свалить всё на самого безотказного сотрудника, — теперь он смотрел прямо на секретаршу.

— Ну, я-то, конечно, как раз та, кому следует за это отвечать, да? — вспыхнула она.

— Нет, не вы, — отрезал Том.

Конечно, не она, какое отношение обычная секретарша имела к Отделу тайн? Никакого абсолютно.

— Здесь должно быть указано, с чем она работала над защитой, — только Том почему-то вместо папки посмотрел вбок. На Гермиону. Ожидая, что она сама скажет.

Она молча кивнула на сферу, которая снова лежала на стеллаже.

Это Тому было и так понятно, что со сферой. Но что это была за сфера, какие функции выполняла. Если это артефакт Отдела тайн, то почему такую опасную штуку доверили совсем молоденькой ведьме?

Сжав челюсти, Том снова опустил взгляд в папку.

Хелен тоже придвинулась ближе и перегнулась через край стола, чтобы посмотреть.

И Гермиона сделала ровно то же самое. Она остановилась прямо за спиной Тома, нагнулась и через его плечо смотрела на бумаги.

И тут Тому подумалось, что она это делала так естественно, словно повторяла как ритуал день изо дня. То есть всё то время, что она была невидима для него, она могла заглядывать в бумаги?

— Вот приложение к заданию, — Хелен выудила сложенный вдвое листок из самого конца папки.

Том выхватил его и принялся тут же изучать.

Даже странно было, что эта бумага осталась, а не затерялась, как судьба самой Гермионы. Развернув приложение, он начал внимательно его изучать. Тут было всё стандартно для такого рода задач: пропитать защитными зельями ручки и петли, навести защитные чары. Но… было и нечто новое: установить несколько якорных артефактов, которые должны были привязать защиту намертво к кабинету, не дать заклинаниям быстро развеяться. И среди всего этого армиллярная сфера для соединения всего этого вместе.

Гермиона перевела взгляд на стеллаж, так же как и Том.

— Сфера… — выдохнула Гермиона.

— Да, всё же сфера, — подтвердил Том.

— Она должна находиться сейчас в Отделе тайн, — Хелен всё ещё смотрела в список. Но того, что видел и понимал министр, она не осознавала.

— Должна, — кивнул он. — Но она у меня на стеллаже, оставлена пропавшей Гермионой Грейнджер. Отправьте новый запрос в Отдел тайн, пусть пояснят, что это за вещь, откуда взялась, кто изготовил и когда. А я пока… — Том задумчиво постучал пальцем по краю раскрытой папки. — Попытаюсь понять, что именно произошло в моём кабинете год назад. Папку оставьте.

— Год? — выдохнула позади него Гермиона.

Целый. Год.

Год.

Хелен кивнула, но уходить почему-то не торопилась. Несколько секунд она продолжала стоять у стола, переводя взгляд то на министра, то на лежащую в отдалении сферу. Та сейчас выглядела совершенно безобидно. Тусклая бронза, покрытая мелкими царапинами и пятнами, несколько заключённых друг в друга колец и мутноватый кристалл в самом центре. Если не знать, что артефакт принадлежал Отделу тайн, его вполне можно было принять за старую безделушку, которой место на каминной полке.

— Что-то ещё? — спросил Том.

— Нет, сэр.

Но любопытство с лица секретарши никуда не делось.

— И, Хелен, — прищурился Том, — я был бы крайне признателен, если бы мой интерес к делу мисс Грейнджер пока остался между нами.

— Разумеется, — слишком поспешно ответила она.

Её каблуки звонко простучали по каменному полу. Уже взявшись за ручку, Хелен оглянулась, словно собиралась что-то добавить, но под тяжёлым взглядом Тома передумала. Дверь закрылась, и в кабинете снова стало тихо.

Но было слышно, как Хелен процокала через приёмную, что-то коротко сказала одному из дежуривших там секретарей, а затем звук её шагов стих. Только тогда министр позволил плечам немного расслабиться.

Один день.

Всего один день он знал Гермиону Грейнджер, а уже научился проверять, точно ли поблизости никого нет, прежде чем заговорить с ней.

— Год? — спросила вдруг она, когда шаги за дверью окончательно стихли. — Год?

Том повернулся к ней в кресле и поднял усталый взгляд. День выдался не из лёгких, хоть и крайне интересный.

— А вы думали, сколько прошло времени, мисс Грейнджер? — склонив голову набок, спросил он.

— П-пару недель, — отступив на шаг, пролепетала Гермиона. — Ну м-месяц.

— Сейчас конец декабря, почти годовщина с вашего исчезновения.

Гермиона снова отступила, а Том, наоборот, поднялся из кресла и пошёл прямо к ней. После нескольких часов за столом спина неприятно ныла, и он с удовольствием расправил плечи, прежде чем направиться к стеллажу.

— Почему же из вас всё приходится клещами тянуть? — он встал прямо напротив неё, чтобы она не могла отвернуться.

Но Гермиона нырнула в него и оказалась на другом конце кабинета. Воспользовалась тем, что в этом материальном мире она нематериальна.

— Дальше этих стен вам всё равно не уйти, — усмехнулся Реддл, сложив руки на груди.

Она выглядела настолько искренне непонимающей, что Том на мгновение даже усомнился, действительно ли она не понимает. Потом вспомнил вчерашний вечер. Да нет, прекрасно она всё понимала. Просто не хотела отвечать почему-то.

— Двадцать пятое декабря две тысячи третьего года, — терпеливо произнёс он. — Желательно с того момента, как вы вошли в мой кабинет, и до того момента, как превратились в ЭТО. И без увиливаний.

— В это?

— Если предложите точное определение вашего нынешнего состояния, я с удовольствием им воспользуюсь, — ехидно ухмыльнулся Том и повернулся к стеллажу.

В ответ она открыла было рот, но из него не вылетело ни звука, и потому он удовлетворённо кивнул.

— Вот и я затрудняюсь.

Гермиона проследила за ним.

Чем ближе он подходил к сфере, тем заметнее менялось выражение её лица. Исчезло раздражение, с которым она только что смотрела на него, губы сжались, а руки сами собой сцепились перед животом. Реакция была интересной и заставила Тома остановиться.

Сфера лежала там, куда он вчера левитировал её палочкой. В косых лучах заходящего солнца бронзовые кольца отливали красноватым, а кристалл внутри казался совершенно прозрачным и пустым.

Он протянул руку.

— Не надо, — едва слышно прошептала Гермиона.

Но так резко, что пальцы Тома остановились в нескольких дюймах от металла. Гермиона уже стояла рядом.

— Потому что вы брали её в руки двадцать пятого декабря, — констатировал очевидное Том. Уже в который раз. Руку он остановил и ухватил один из свитков рядом со сферой. — Рассказывайте, как вы обновляли защиту в кабинете, что делали?

Облокотившись о стеллаж, он развернул свиток, делая вид, что читает. Просто чтобы Гермиона Грейнджер наконец немного успокоилась. Видимо, её чувство собственного достоинства было задето этим происшествием, судя по всему… Том вздохнул. Потому что, судя по всему, она была из той же породы, что и он — ненавидела признавать свои ошибки до последнего.

— Я не хватала бездумно артефакты, если вы на это намекаете, — опустив голову, произнесла она. — К ней была инструкция… ну я так думала, пока не оказалось, что со сферой что-то не так.

— Рассказывайте, — поторопил замолкнувшую Гермиону Том.

Гермиона, стоя на месте, несколько секунд разглядывала сферу, будто надеялась, что та сама подскажет, с чего начать. А за окнами медленно темнело, последние полосы декабрьского солнца ещё цеплялись за стены, но в кабинете уже собирались по углам серые тени. Далеко, за стенами, хлопнула дверь, послышались голоса заканчивающих работу сотрудников.

Самый обыкновенный вечер. И тот вечер, наверное, почти ничем не отличался, за исключением того, что…

— Я пришла сюда после обеда, — наконец заговорила Гермиона. — Здесь никого не было. Вообще почти никого не было во всём Министерстве. Рождество же.

Ни жалобы, ни особенной обиды в голосе не прозвучало. Только теперь, после прочитанной характеристики, Том почему-то особенно ясно представлял, как это произошло.

Кто-нибудь спросил, кто сможет выйти двадцать пятого. Все отвели глаза, а Грейнджер согласилась. Исполнительная и ответственная канцелярская мышь.

Том поморщился.

Пожалуй, последнее определение действительно было не самым удачным.

— Сначала всё было нормально, — продолжила Гермиона. — Я обновила чары на окнах, потом на двери. Проверила старые контуры, установила... закрепляющие якоря. И дальше мне нужно было всё это объединить, я решила для этого взять сферу…

И она замолкла.

— И? — Том приподнял бровь.

— Направила палочку, прочла связывающее заклинание, — тихо продолжила Гермиона. — Сначала ничего не произошло. Поэтому я решила повторить. Сфера заработала, кольца начали двигаться… совсем медленно. А потом кристалл засветился.

Что-то неприятно шевельнулось у Тома внутри.

— Засветился?

Гермиона кивнула.

— И металл начал нагреваться?

Гермиона резко повернула к нему голову. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Вчерашний вечер вдруг перестал казаться таким забавным.

— А ведь вчера с ней произошло ровно то же самое…

— Я ведь просила вас её не трогать!

— После того, как я к ней прикоснулся, — усмехнулся министр Реддл. И всё же… кто знает? Может быть, и просила раньше, а он не слышал её? И не видел… И очень кстати он об этом вспомнил. — Мисс Грейнджер, у меня ещё один вопрос.

И вот тут она напряглась почему-то.

— Какой? — спросила она и отвела сразу взгляд.

— Давно вы читаете мои документы? — тёмные глаза Тома прищурились, он смотрел на неё почти в упор. Ей не помогало не смотреть на него в ответ, лицо всё равно густо заливала краска смущения.

— Ну а что мне ещё было делать? — она вздохнула. — После того, как сфера активировалась, я не сразу поняла, в каком положении оказалась. Сначала я думала, что просто не могу покинуть кабинет, потом выяснилось, что для остальных я невидимка… Я сначала не смотрела, но иногда вы так интересно обсуждали некоторые законы или так рассуждали, когда были один, что я...

Что она читала раскрытые на столе документы. Том посмотрел на неё, затем на свиток в своей руке. Ну ведь она даже книгу с полки взять не могла. И сферы тоже коснуться не могла. А значит, не могла и проверить, привязана она к кабинету или же к артефакту. То есть не имела возможности проверить, что произойдёт, если переместить артефакт.

Зато Том Реддл мог это проверить. Палочка моментально направилась на сферу.

— Что вы делаете? — с ужасом воскликнула Гермиона.

— Проверяю одну вещь, — деловито сообщил он.

— Только не трогайте её!

— И не собираюсь, — взмахнув палочкой, ответил Том.

Сфера моментально взмыла с полки, а затем плавно проследовала к двери под чутким контролем и пристальным надзором. И ничего не происходило, Гермиона стояла на одном месте, смотрела, как сфера проплыла в открытый Томом дверной проём, прошла в приёмную и зависла над столом помощницы.

Хлоп!

И мисс Грейнджер исчезла из кабинета.

— Вот дьявол! — Том моментально принялся озираться в поисках своей новой спутницы. — Возможно, мне не стоило её выносить…

Он уже успел почти пожалеть о своём решении. Но через несколько секунд рядом с дверью проступила лёгкая дымка, а затем сформировалась фигура Гермионы Грейнджер, будто соткалась из тумана: сначала появилась копна непослушных каштановых волос, затем под ними образовалась тонкая шея, бледные руки потянулись вперёд. Спустя мгновение на него в недоумении смотрели карие глаза, даже не совсем карие, а смесь жжёной карамели и золотистых бликов.

Это, должно быть, так свет играл на чертах её лица, что внезапно оно стало казаться привлекательным. Полумрак обычно почти всех делал красивее. Почти…

Сглотнув, Том отступил на шаг.

— П-похоже, вы сегодня впервые за год покинете Министерство, мисс Грейнджер, — оступившись на первом слове, произнёс он.

* * *

Том Марволо Реддл впервые видел такую заинтересованность на чьём-то лице. Оказавшись в небольшом доме министра магии, она тут же принялась с интересом разглядывать самые привычные для него вещи: и небольшие бра на стенах столовой, где он сейчас ужинал; и буфет в дальнем углу, чуть припорошенный пылью; и столик с корреспонденцией, которому место было в кабинете, но который почему-то стоял у входа на кухню.

Не почему-то. Он стоял там, потому что письма Том любил разбирать за утренним кофе. А в кабинете он не так часто сидел, как изначально предполагалось. Вообще пространство рабочего кабинета постепенно вышло за его пределы и подобно плесени поглотило дом: книги как споры поселились точечными островками в гостиной, на кухне и даже в ванной; свитки также грудились в местах, для них не предназначенных.

Закусив губу, Гермиона ходила и изучала всё это с видом археолога, впервые открывшего для себя древнюю гробницу.

— «Молот ведьм»? — вдруг раздался её возглас.

Том даже замер, так и не донеся до рта кусок прожаренного стейка.

— А что вас смущает? — обернулся он к ней.

— Ну-у-у… это же маггловская книга, — щёки Гермионы чуть покраснели.

— Повторюсь: что вас смущает? — тёмная бровь Тома вопросительно изогнулась. — Занятный труд, из-за которого в своё время произошло много неприятных событий. Изучал его на досуге как исторический трактат…

— Исторический?

— Мисс Грейнджер, книга написана в пятнадцатом веке как руководство по охоте на ведьм, — Том вздохнул и вернулся к тарелке. — Конечно, его интересно изучить.

Чуть помолчав, она двинулась к столу. Да, за ним сидел Том, а ещё над ним висела сфера, которая позволяла ей тут находиться.

— А я думала, что вы ненавидите всё маггловское, учитывая ваше… — она опустила голову, прежде чем договорить. — Прошлое.

— И какое же такое у меня прошлое? — Том поставил обе руки на стол. В одной была вилка, в другой нож. И выражение его лица говорило о том, что если бы можно было пустить предметы в дело, то Гермиону бы уже нарезали на мелкие лоскутки.

— В-вы же раньше выступали против магглов и-и-и… ну таких, как я, — прошептала она.

— Раньше, — сухо ответил Том.

И тут же он увидел, как взгляд Гермионы потух. Ну да, она его первая обвинила, усомнилась, а теперь ещё и обиделась на него.

Или на себя?

— Хотите? — тут же с издевательской ухмылкой Том отрезал кусок стейка и протянул его на вилке Гермионе.

Глаза той округлились, и она демонстративно нагнулась к столу, опустила руку сквозь столешницу, а плотно сомкнутые губы прошли через мясо. Ароматное, натёртое специями и совершенно для неё недоступное.

— Это не смешно, — практически в лицо прошипела ему она.

Глаза в глаза.

Почему-то и в этом освещении её глаза казались невероятными. Помимо золотистых вкраплений, в них будто бы добавились зеленоватые переливы, такие радужные, как спинка майского жука.

«Не дай Мерлин мне вслух сравнить её глаза с жуками», — мелькнуло в голове у Тома.

А ещё ему казалось, что он начал вести себя с ней как подросток, а не как взрослый мужчина, занимавший пост министра. И не просто занимавший, а бывший куда старше неё. И оттого его интерес к ней ему казался вдвойне нездоровым.

С другой стороны, нужно было разобраться с её состоянием. Не из-за того, что ему было её жаль, не из-за возникшей симпатии. Из интереса.

— Да, из интереса, — чуть слышно произнёс он.

— Что вы сказали? — лицо Гермионы придвинулось ближе.

— Неинтересная вы девушка, мисс Грейнджер, скучная, — последний кусок мяса был поглощён им, а с тарелки тщательно вытерт брусничный соус.

Неторопливо Том встал из-за стола и ленивым движением руки отправил тарелки с приборами в кухню, где они, тихо звякнув, опустились в раковину. А там, судя по всему, зачарованная щётка принялась их намывать от остатков трапезы.

Сам же хозяин дома, потянувшись так, что захрустели кости, направился к выходу из столовой.

— Подождите! — Гермиона сделала шаг к нему, пройдя сквозь отодвинутый стул.

— Что-то ещё? — Том чуть повернулся в её сторону.

— А сфера?

— А что с ней? — лукаво, словно не понимая, спросил он, слегка склонив голову набок.

— Вы так и оставите её висеть здесь? — закусив губу, она смотрела на него со странным выражением нетерпения. — Я же тогда тоже останусь здесь…

По губам министра скользнула едва заметная усмешка. Почти мальчишеская, словно он собирался дёрнуть её за воображаемую косу. Повернувшись к ней всем корпусом, он сложил руки на груди.

— Хотите пойти со мной в спальню? — Том сделал один шаг к столу, и Гермиона отшатнулась, вновь пройдя сквозь стул.

— Я не…

— Не насмотрелись на меня в кабинете, да, мисс Грейнджер?

В ответ она фыркнула негромко, опять и поспешно отвернулась.

— Я на вас не смотрела!

— И в бумаги ни разу не заглядывала, — хмыкнул он и развернулся к выходу. — Доброй ночи, мисс Грейнджер.

* * *

Утром Гермиона всё так же стояла в столовой. Том обнаружил её у окна в пол, выходящего на заброшенный сад, за которым когда-то ухаживала его бабка, отдавшая богу душу лет пятнадцать назад. Прожила она жизнь, может быть, и не самую достойную, как и сам Том, но конец свой встретила в спокойном сне в спальне наверху.

Двумя пальцами он потёр небритый подбородок, зевнул, а затем отправился в кухню, чтобы разогреть чайник. Завтракать он собирался большой кружкой кофе. Без сахара. И только им.

Услышав, как он зашёл, Гермиона тут же обернулась к нему. Её глаза чуть прищурились, взгляд скользнул по его лицу, и, наверное, она отмечала на нём следы недосыпа: тени под глазами, бледность лица. Правда, она ничего не сказала.

Из этого Том сделал вывод, что девица на него обиделась за вчерашнее.

И ведь не объяснишь ей, что она бы только его отвлекала от задачи. Обязательно стояла бы за его спиной, когда он рыскал по полкам в библиотеке, комментировала бы заметки, которые он нашёл. Гермиона вообще уже успела показать себя как ведьму дотошную и занудливую, невыносимую.

Его взгляд задержался на её хрупкой фигурке, казавшейся почти прозрачной на фоне большого окна.

Ладно. И симпатичной. Немного.

— И вам доброе утро, — чуть сиплым голосом произнёс он, возвращаясь с чашкой свежего кофе. — Завтрак?

Гермиона смерила его убийственным взглядом и демонстративно отвернулась, вздёрнув нос.

— Ну, как радушный хозяин, я должен был предложить, — хмыкнул он.

— Как радушный хозяин, вы могли бы оставить меня не в столовой, — заметила она, всё так же стоя к нему спиной. — А хотя бы в гостиной.

Молча Том отхлебнул кофе, продолжая смотреть на неё.

— А есть принципиальная разница, где стоять в качестве памятника?

— Есть! — Гермиона резко повернулась к нему, в карих глазах блеснуло негодование. — В гостиной хотя бы есть книги! Наверное…

— К которым вы всё равно не смогли бы даже прикоснуться, — заметил он, снова сделав глоток. Плечом он прислонился к дверному косяку.

Сделав несколько шагов к нему, Гермиона остановилась рядом, поднялась на цыпочки, чтобы заглянуть в лицо. Зрачки в карих глазах чуть расширились.

— А вы вообще спали?

— Я кое-что искал, — уклончиво ответил он.

Пальцы опустились в карман вчерашнего несвежего пиджака и нащупали там страницу из книги, вырванную, аккуратно сложенную вчетверо. Стоило, конечно, её положить на стол, расправить и сравнить рисунок и узор с теми, что были на сфере, парящей над столом. Но почему-то хотелось немного потянуть время.

Уж очень сильно ему нравилось выражение лица этой молоденькой ведьмы, особенно понравилось, как приоткрылся молчаливо её рот, когда она поняла, что вчера он её провёл.

Странная разговорчивость сегодня обуяла её. Вчера из неё невозможно было и слова вытянуть, пока они были в Министерстве, а сегодня она трещала без умолку. Будто какая-то плотина внутри рухнула и открыла словесный поток. Что было даже забавно.

Сделав ещё глоток, Том всё же пошёл к столу. Достал бумагу, разложил на столе, как и планировал. Приманил поближе сферу, чтобы лучше видеть письмена на металле.

И принялся внимательно сравнивать.

— Вот эти руны выглядят иначе, — тут же раздался за его спиной голос с менторскими нотками. — А вот эти «Иса» и «Райдо» стоят в том же порядке, что и на рисунке…

Том быстро оглянулся на неё, но не стал комментировать. Да, сфера была похожа на схематический рисунок, но располагались там руны немного иначе. Более того, руна Пертро вообще была центральной в сфере и отчётливо выделялась размером на фоне остальных.

Самая загадочная из всех, обычно используемая для тёмных ритуалов…

Сомнительно, что её бы стали наносить на защитный артефакт.

— И вот Эйваз… — задумчиво пробормотала Гермиона. — Связь жизни и смерти…

— Достаточно, — Том хлопнул ладонью по столу.

Гадать можно было бесконечно долго.

* * *

Утро в Отделе тайн выдалось неспокойным: к ним нагрянул сам Том Реддл. Он быстро шёл по коридорам, разыскивая кабинет тех, кто отвечал за наведение защитных чар. Вышагивал он быстро и бодро, почти чеканя шаг.

Длинные ноги делали широкие размашистые шаги. Лицо, обычно сосредоточенное, казалось недовольным, даже злым.

Кто-то даже предположил, что вот так выглядит обеспокоенность у министра.

Прямо над его головой висела странная сфера с тускло сияющим кристаллом внутри. Она следовала за ним, словно воздушный шарик на верёвочке. Иногда Том смотрел себе за плечо, словно проверяя что-то, хмыкал и шёл дальше.

Наконец нужная дверь была найдена, он замер перед ней, а затем толкнул её носком начищенного ботинка. Без стука.

Дверь, табличка на которой гласила «Стренджес Подмор, отделение охранных чар», скрипнула и распахнулась, пуская его внутрь.

Волшебник средних лет, сидевший за столом, заваленным свитками, поднял взгляд на министра. И в нём читалось непонимание. Для чего Том Реддл притащился к Невыразимцам сам? Почему?

Вчера от него было аж несколько запросов по поводу магглорожденной девчонки, ушедшей год назад. Теперь пришёл сам.

— Мне нужно знать, что это, — холодно произнёс Том.

Он махнул рукой, и сфера, вплывшая вместе с ним, опустилась ниже к столу. Зависла прямо над бумагами. Невыразимец поправил очки, сползшие к кончику носа, и, почти не глядя на предмет, изрёк:

— Связующая армиллярная сфера.

— Нет, — отрезал Том.

— Подождите минуту, — мужчина чуть подался вперёд, ещё раз взглянул на сферу. — Да не может же быть… Вы же по вопросу обновления чар в вашем кабинете, правильно?

Том кивнул.

— Почти год назад у меня обновляли защиту, после осталась эта вещь.

Встав из-за стола, он подошёл к стеллажам за своей спиной.

— Так-так, — зашевелил Подмор губами, — тут должна быть копия списка. И какому придурку пришло в голову заниматься обновлением в разгар праздников…

Том Реддл склонил голову набок, словно прислушиваясь к кому-то, а затем его лицо приняло довольно хищное выражение. Нижняя губа презрительно дёрнулась.

— Так вам и пришло, если я не ошибаюсь, — скривился он.

На это Подмор отвечать не стал, сделав вид, что проигнорировал. Он только сделал пасс рукой, призывая к себе одну из увесистых папок, на корешке которой было выбито: «две тысячи третий год, четвёртый квартал». И в самом начале нашёлся список.

Подмор вынул его и принялся изучать.

— Ну вот же, вот! — поднял он палец вверх. — Армиллярная сфера, артефакт за номер восемнадцать. Только это…

— Не она, — закончил за него Том, тоже склонившийся над столом. — Итак, теперь ответьте мне, ЧТО целый год лежало на полке в моём кабинете?

— Это… — Подмор опустился ещё ниже. — Подождите, какого числа, говорите, было? Двадцать пятого? Та-а-ак…

— Так? — тёмная бровь Тома вздёрнулась вверх.

— Кажется, это не та сфера, — начал Невыразимец и осёкся. Это было и так очевидно, иначе бы министр не пришёл сам в этот отдел. — Думаю, что… кто-то перепутал местами проклятый артефакт и нужную для работы сферу. Давайте пойдём посмотрим, какие артефакты в те числа были доставлены в отдел…

* * *

Спустя три часа кабинет министра ломился от Невыразимцев, явившихся сюда из Отдела тайн.

За столом, на котором ещё вчера лежали аккуратными стопками документы, теперь теснились раскрытые книги, свитки, какие-то измерительные приборы и две армиллярные сферы.

Одна — потемневшая от времени, с исцарапанными бронзовыми кольцами и мутноватым кристаллом внутри. Вторая — почти такая же, но значительно новее и без единой подозрительной руны. Именно вторая и значилась в документах как артефакт номер восемнадцать.

Нашлась она там, где ей находиться совершенно не полагалось: в опечатанном ящике с предметами, доставленными в Отдел тайн для исследования в декабре две тысячи третьего года.

Вместо другой сферы. Проклятой. Попавшей каким-то образом в руки молодой сотрудницы.

Как именно два почти одинаковых артефакта поменялись местами, установить не удалось. Подмор предполагал ошибку при регистрации, его коллега — при распределении поступивших предметов по хранилищам. Том же считал, что тут было обыкновенное человеческое разгильдяйство, и пока склонялся считать эту версию основной. Тем не менее результат от причины не менялся.

Двадцать пятого декабря Гермионе Грейнджер вместе с инструкцией к совершенно безопасной связующей сфере выдали проклятый артефакт неизвестного происхождения.

И она сделала ровно то, что ей было велено: направила палочку и произнесла заклинание, когда ничего не произошло, то повторила.

Том стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на пятерых Невыразимцев, собравшихся вокруг стола. Шестым человеком в кабинете была Гермиона. Правда, видеть её мог только он.

Она стояла с противоположной стороны стола и напряжённо следила за волшебником, который уже несколько минут водил палочкой над проклятой сферой. Каждый раз, когда кончик палочки приближался к кристаллу, внутри вспыхивал слабый белёсый свет.

— Отчуждение, — задумчиво произнёс пожилой бородатый волшебник у края стола. — Я всё-таки настаиваю именно на этом определении.

Том перевёл на него взгляд.

— Мне совершенно безразлично, как вы это назовёте.

— А зря, господин министр. От правильного определения зависит способ снятия проклятия, — важно начал рассуждать другой волшебник, заложив руки за спину. — Если бы мисс Грейнджер находилась внутри артефакта, мы могли бы попытаться разрушить удерживающие чары. Но она не внутри.

— Что очевидно, — хмыкнул Том.

— Сфера вывела её из материального слоя, — продолжил Невыразимец, словно Том ничего не сказал. — Тело, сознание, магию. Всё одновременно. Поэтому она не умерла. Вероятно, поэтому же не нуждается в пище, воде и…

— Спросите его, старею ли я, — вмешалась Гермиона.

Том поморщился.

— Она спрашивает, стареет ли.

Сразу несколько человек одновременно посмотрели туда, куда был направлен его взгляд. Гермиона неловко переступила с ноги на ногу. Конечно, они увидели только пустое пространство и не могли заметить, как заалели её щёки.

— Вряд ли, — после короткой паузы ответил пожилой волшебник. — Для неё физическое время должно быть практически остановлено.

— Прекрасно, — пробормотала Гермиона. — Хоть какое-то утешение.

Видел он её тоже не случайно, как выяснилось. Руна Пертро их связала магически. Как только Том коснулся активированной сферы, то сразу же стал частью проклятия. Вернее, той частью, которая стала сохранять его стабильность.

И должен был попробовать её связать с этим миром. Вытянуть обратно.

Правда… Тому Реддлу совершенно не хотелось, чтобы при этом присутствовали посторонние, так как ему необходимо было касаться Гермионы. И не прерывать контакт.

А это было слишком… в общем, не для всех.

— Главное — не разрывайте контакт. Что бы ни происходило, — перед тем, как выйти за дверь, напомнил Подмор.

— Я помню, — сухо отозвался Том.

Дверь закрылась, и в кабинете воцарилась тишина. Привычная для обоих.

Гермиона стояла с другой стороны стола и смотрела на него. Между ними лежала сфера. Кристалл внутри неё больше не светился, зато перестроенные Невыразимцами руны на бронзовых кольцах едва заметно мерцали.

— Ну что, мисс Грейнджер? — Том протянул над столом руку ладонью вверх. — Попробуем вернуть вас в мир живых?

— Я и так живая, — пробормотала она, но руку подняла.

— Тогда в мир осязаемых.

На этот раз Гермиона ничего не ответила. Она медленно поднесла свою ладонь к его.

Вернее, попыталась.

Тонкие пальцы привычно прошли сквозь кожу, и Том невольно поморщился. От того, что ничего не ощутил. Её ладонь застыла внутри его собственной, словно обе руки занимали одно и то же место.

— Не двигайтесь, — тихо произнёс он.

— У вас пальцы дрожат, — так же тихо отозвалась она.

Том поднял на неё глаза.

— Гермиона.

И она замолчала. Впервые он назвал её по имени. А Том направил палочку на сферу и произнёс первое заклинание.

Кристалл вспыхнул ослепительно-белым светом.

Гермиона вздрогнула, но ладони не отняла. Кольца сферы пришли в движение одно за другим, медленно стали вращаться вокруг кристалла. По бронзе побежали тонкие светящиеся линии, соединяя руны в непрерывную вязь.

Том произнёс второе заклинание.

На этот раз сфера отозвалась низким гулом. Стол под ней едва заметно завибрировал, несколько листов пергамента сорвались с края и закружились по кабинету.

— Что-нибудь чувствуете? — прошептал он.

Гермиона нахмурилась.

— Не знаю… Тепло и… покалывание в пальцах…

Том опустил взгляд.

Казалось, что внешне ничего не изменилось. Её ладонь всё ещё находилась внутри его собственной, тонкие пальцы пересекались с его пальцами, будто были сотканы из воздуха.

И всё же что-то стало иначе. Ему казалось, что он тоже ощущает еле заметное тепло, словно воздух, из которого была соткана Гермиона, чуть нагрелся. Том решил чуть провести ладонью в сторону и почувствовал лёгкое сопротивление. На миг всего. Будто коснулся мягкой кожи.

— Вы почувствовали? — Том не мог не спросить. Он должен был удостовериться, что всё не зря и ему не показалось.

По растерянной, почти не верящей улыбке, появившейся на лице Гермионы, он понял — она тоже это ощутила. На мгновение её тело перешагнуло барьер, но вновь оказалось по ту сторону.

Том крепче сжал палочку и произнёс следующее заклинание.

На этот раз сфера взвыла. И Гермиона, резко вдохнув, пошатнулась. Её ладонь словно провалилась глубже в его руку, а затем внезапно обрела вес.

Том едва не отшатнулся от неожиданности. Теперь он чувствовал её. Не полностью — ощущение то появлялось, то исчезало, пальцы Гермионы становились плотными и через секунду снова превращались почти в бесплотную прохладу. Но с каждым оборотом бронзовых колец промежутки становились всё короче.

Том перевернул ладонь.

Его пальцы скользнули между её пальцами. С первого раза не получилось: два из них прошли насквозь. Тихо выругавшись, он попробовал снова. Только на этот раз Гермиона сама подалась навстречу.

И их пальцы переплелись.

Она судорожно сжала его руку. По-настоящему. И испуганно посмотрела на него.

— Только не отпускай меня! — в панике прошептала она. — Пожалуйста, не отпускай меня.

Он ощущал тонкие пальцы между своими, тёплую ладонь, ногти, впившиеся ему в кожу. Даже слабую дрожь, которую Гермиона больше не могла скрыть бесплотностью. И чуть сжал её пальцы.

— Не отпущу, — пообещал он.

Гермиона становилась плотнее прямо у него на глазах. Исчезла едва заметная размытость по краям её фигуры. На щеках проступил цвет. Несколько каштановых прядей шевельнулись от сквозняка, гулявшего по кабинету.

Том вдруг услышал её дыхание. Обычный тихий вдох. А следом выдох.

Живая. Она была уже здесь, тут, рядом. Почти соткавшаяся в этой реальности.

— Осталось последнее заклинание, — прошептал ей Том.

Гермиона подняла на него глаза. И сильнее сжала его пальцы. Так судорожно цеплялась за него, с таким отчаянием. Но голос она старалась сохранить спокойным.

— Я готова, — кивнула она.

Том направил палочку на сияющий кристалл. Последнее заклинание сорвалось с губ почти одновременно со вспышкой. В ответ сфера заходила ходуном. Бронзовые кольца завертелись с такой скоростью, что слились в сплошной сверкающий шар, а затем резко остановились.

От неожиданности Гермиона вскрикнула, её пальцы стиснули руку Тома так сильно, что ногти впились в кожу. И он почувствовал это. Не призрачное сопротивление, исчезающее через мгновение, не холод — боль. Настоящую.

Том вскинул глаза.

Гермиона стояла напротив него, всё ещё охваченная белёсым сиянием, но теперь он видел, как часто вздымается её грудь. Видел выбившуюся прядь, упавшую на щёку. Слышал сбившееся дыхание.

И чувствовал её руку. Тёплую ладонь, тонкие пальцы между своими, пульс, бьющийся под бледной кожей.

Кристалл треснул. По нему разбежалась тонкая сеть светящихся линий. И свет погас.

Наступила тишина.

Гермиона так и стояла напротив, никуда не исчезнув. Том медленно провёл большим пальцем по тыльной стороне её ладони. Под пальцем ощущалась тёплая и мягкая кожа. Гермиона судорожно вдохнула и посмотрела сначала на их переплетённые пальцы, потом на него.

Её губы дрогнули.

— Получилось, — прошептала она.

И прежде чем Том успел ответить, подалась вперёд через разделявший их стол. Её свободная ладонь легла ему на грудь, сминая ткань рубашки, а губы коснулись его губ.

Всего на мгновение.

Гермиона тут же отстранилась, словно сама испугалась собственного порыва. Глаза расширились, на щеках вспыхнул румянец.

— Простите, я…

— Нет-нет, — перебил её Том. — Всё правильно.

Он разжал их переплетённые пальцы лишь затем, чтобы обхватить Гермиону за затылок. У неё даже не было времени возразить, потому что он притянул её обратно и вновь поцеловал. В отличие от неё, не торопясь и совершенно осознанно.

Пальцы скользнули глубже в каштановые волосы, удерживая её возле себя, а Гермиона после секундного замешательства ответила, всё ещё цепляясь за его рубашку.

Теперь она была здесь. Тёплая и живая. И наконец-то осязаемая.