Слепая зона (джен)

Запах ржавчины и гнилой болотной воды давно въелся в стены старой крохотной железнодорожной станции. Одну ее комнатку занимала мастерская, под потолком, слабо моргая, горела тусклая лампочка, подключенная к генератору, который утробно рычал где-то в подвале.

Гвоздь — сорокалетний техник в перепачканном комбинезоне «Заря» — склонился над тисками. Сталкеры и бандиты с ближайшей базы «Скадовск» ценили его за золотые руки, но за спиной называли «комнатным мутантом». Гвоздь панически боялся выходить за пределы станции. Год назад, чудом выжив после встречи с Химерой, он едва не лишился правой ноги. С тех пор сильно хромал, а в колене при каждом малейшем движении что-то жутко щелкало. Теперь весь мир Гвоздя сжался до размера его маленькой мастерской, запаха масла, канифоли и сигарет. Пока однажды двери станции с грохотом не распахнулись.

Внутрь хлынул сырой, холодный воздух Болот, а на пороге показались трое в тяжелых бронекостюмах. Они заволокли внутрь парня, завернутого в прожженный в нескольких местах плащ.

— Принимай пополнение, Гвоздь, — хрипло бросил один из них, бесцеремонно отшвыривая парня к стене. — Через все болота его тащили. Зацепило Выбросом.

Гвоздь отложил паяльник и прищурился. Парень был совсем молодым — типичная «отмычка», новичок, решивший, что Зона — это компьютерная игра. Одежда изорвана, местами прожжена, руки дрожат. Глаза парня были широко открыты, но подернуты жуткой белой пеленой.

— Ослеп? — тихо протянул Гвоздь, делая шаг ближе к парню, колено привычно громко щелкнуло. — Зачем ко мне? Его на Большую Землю надо.

— Какая Большая? Не слышал, что ли? На Кордоне мощный разлом. Сейчас из Зоны можно свалить только на вертолете. Смастери вертолет, Гвоздь, тогда и вывезем, — они мерзко заржали. — Парень — не жилец. Мы его дотащили, потому что бросать на съедение собакам западло. Но кормить его никто не нанимался. Решили кинуть у тебя, а там… Зона быстро лишний вес сбрасывает.

Слепой парень никак не отреагировал на эти слова. Он лишь сильнее сжал руками колени и ниже опустил голову.

Они ушли, и на станции снова воцарился монотонный гул генератора. Гвоздь подошел к парню, достал из кармана помятую пачку сигарет и щелкнул дешевой зажигалкой.

— Держи. Куришь?

Парень вздрогнул от звука, но потом медленно протянул дрожащую руку. Пальцы наткнулись на сигарету.

— Я… я ничего не вижу, — сиплым, сорванным голосом произнес он. — Там все горело. Красным таким… А потом темнота.

— Бывает, — ответил Гвоздь, возвращаясь к верстаку. — Это Зона, парень. Радуйся, что голова на плечах осталась. Орать не надо, плакать тоже. Хочешь жить — будешь учиться жить заново.

С того дня на железнодорожной станции начался странный, незаметный для остальных аттракцион. Пока другие сталкеры ходили в рейды, пили водку в баре и хвастались хабаром, хромой техник совершал свой тихий подвиг. Гвоздь учил Леху — так тот представился — жить в темноте. Но обучение было жестким, он заставлял его часами перебирать вслепую затворные рамы автоматов Калашникова.

— Слушай звук, — строго наставлял Гвоздь, стуча пальцем по металлу. — Слышишь этот сухой щелчок? Значит, возвратная пружина подсела. Оружие подведет в бою. Запоминай пальцами каждую царапину, каждую деталь.

Но главным проектом Гвоздя стал КПК Лехи. Он несколько дней перепаивал внутренности прибора, перепрошивал его и наконец подключил к нему старые наушники.

— Экран тебе больше не нужен, — сказал Гвоздь, надевая на Леху наушники. — Я перенастроил твой детектор аномалий, соединил его с КПК. Теперь он выдает звук на разной частоте. Слушай внимательно. Слышишь этот низкий, утробный треск, похожий на рычание пса? Это «карусель». Прямо по курсу. А вот этот тонкий свист, от которого зубы ломит, — это «электра». Если частота писка нарастает — значит, ты делаешь шаг в могилу. Теперь твои уши — это твои глаза.

Видевшие это сталкеры открыто посмеивались над ними. «Глядите, хромой учит слепого!». Но Гвоздь не обращал внимания, он видел, как в Лехе снова возвращается воля к жизни.

А спустя три месяца и Гвоздь, и смеющиеся сталкеры увидели результат этого труда.

На Зону опустилась глухая, черная ночь. Густой туман с Болот принес холод, и единственный спасительный дизельный генератор, исправно работающий годами, вдруг захлебнулся, чихнул облаком черного дыма и заглох. Станция погрузилась в абсолютную, кромешную тьму, погасли прожекторы, отключился защитный электрический забор. И почти сразу же из тумана раздался душераздирающий собачий вой. На станцию шла стая слепых псов, моментально определивших легкую добычу.

— Леха, сиди здесь! — рявкнул Гвоздь.

Превозмогая страх и боль в колене, он бросился к выходу из мастерской, надеясь успеть добежать до двери в подвал и перезапустить генератор. Но стоило ему открыть дверь, как из темноты на него метнулась огромная тень. Сильный удар сбил Гвоздя с ног, его ПМ отлетел куда-то к стене. Гвоздь вцепился обеими руками в шею мутанта, изо всех сил пытаясь удержать пасть пса с огромными клыками подальше от своей шеи, но в голове настойчиво билась мысль — это конец.

И в этот момент раздался щелчок предохранителя.

Для Лехи темнота была уже родным домом три месяца. Он слышал все — тяжелый хрип пса, прерывистое дыхание Гвоздя. Руки, сжимающие пистолет, повернулись чуть левее. Один выстрел — и тяжелая туша мутанта всем весом рухнула на грудь Гвоздя.

Снаружи послышались выстрелы и визги собак — прибежавшие сталкеры отстреливали стаю.

Утром Леха сидел на ступеньках станции под первыми бледными лучами солнца и спокойными уверенными движениями чистил ПМ. Рядом с ним стояла нетронутая кружка горячего чая.

Сталкеры растаскивали туши собак, вырезая с трупов все, что можно продать торговцам.

— Слышь, Лех, — подошел к нему один из них. — Нам тут в сторону Агропрома идти через пару дней. Там, говорят, после последнего Выброса туман зверский, да аномалии совсем с ума посходили. Пойдешь с нами? Слухачом. Хабар пополам.

Леха не повернул голову к сталкеру, но на его губах впервые появилась легкая улыбка.

— Пойду, — тихо ответил он. — Только Гвоздю сначала КПК доделаю. У него там контакты на плате отошли, я слышу.