Пепел забытых клятв: По ту сторону последней памяти (джен)

Дождь начался ещё до рассвета.

Он барабанил по высоким окнам Хогвартса, стекал по каменным стенам и превращал школьный двор в огромное серое зеркало. Над башнями висели тяжёлые тучи, а ветер раскачивал ветви старых деревьев так, словно пытался вырвать их с корнем.

Гарри Поттер стоял перед воротами замка и смотрел на знакомые очертания башен.

Прошло девять лет с тех пор, как он в последний раз переступал порог Хогвартса не в качестве ученика.

Девять лет, за которые он успел стать аврором, пережить несколько опасных расследований, получить шрам на предплечье и окончательно убедиться в том, что спокойная жизнь ему не предназначена.

Однако он не ожидал, что однажды получит письмо с совой директора.

«Гарри, мне необходима твоя помощь. Речь идёт о событиях, которые я не могу доверить Министерству. Прошу тебя приехать как можно скорее.

Минерва Макгонагалл».

Всего шесть предложений.

Ни объяснений, ни подробностей.

И всё же Гарри приехал.

— Ты собираешься стоять здесь весь день?

Голос за спиной заставил его обернуться.

Рон Уизли, промокший до нитки, пытался удержать над головой зонт, который явно был заколдован против собственной воли. Зонт выворачивало порывами ветра, а его владелец выглядел так, словно уже пожалел о своём решении покинуть тёплый кабинет в Министерстве.

— Я любуюсь архитектурой, — ответил Гарри.

— Прекрасно. Полюбуйся ещё немного, пока я не замёрз насмерть.

Гарри усмехнулся и направился к воротам.

Однако улыбка исчезла с его лица, когда он заметил нечто странное.

На одной из каменных колонн висел школьный портрет.

Он не помнил, чтобы раньше видел его здесь.

На картине был изображён мужчина в чёрной мантии. Его лицо скрывала тень, а длинные пальцы сжимали серебряную рамку. В отличие от большинства портретов Хогвартса, этот не двигался.

Он просто смотрел на Гарри.

— Рон.

— Что?

— Ты знаешь, кто это?

Рон проследил за его взглядом.

На мгновение его лицо изменилось.

— Нет, — ответил он слишком быстро.

— Ты уверен?

— Гарри, я десять лет не учился здесь. Возможно, директор решила обновить декор.

— Декор?

— Что?

— Ты назвал человека на картине декором.

— А ты предлагаешь поздороваться с ним?

Гарри ничего не ответил.

Он снова посмотрел на портрет.

Теперь картина была пустой.

Минерва Макгонагалл встретила их в своём кабинете.

Она почти не изменилась. Те же строгие черты лица, та же безупречная осанка, тот же взгляд, который мог заставить замолчать целый класс без единого слова.

Но сегодня Гарри заметил в её облике что-то новое.

Усталость.

Не физическую. Не ту, которая появляется после бессонной ночи.

Это была усталость человека, который слишком долго хранил чужую тайну.

— Благодарю, что приехали, — сказала она, указывая на кресла.

— Вы написали, что нам необходима ваша помощь, — произнёс Гарри. — Что случилось?

Макгонагалл сцепила пальцы.

— Три недели назад в замке начали происходить необъяснимые явления. Сначала мы не придали им значения. Пропадали книги, в некоторых помещениях самопроизвольно открывались окна, а по ночам дежурные слышали голоса.

— Привидения? — спросил Рон.

— Нет.

— Тогда, может быть, полтергейст?

— Нет, мистер Уизли.

Рон покосился на Гарри.

— Когда она называет меня мистером Уизли, всё становится гораздо хуже.

Макгонагалл проигнорировала замечание.

— Пять дней назад один из преподавателей обнаружил в пустом классе ученика.

Гарри нахмурился.

— Какого ученика?

— Он утверждал, что видел мальчика лет пятнадцати. Тот сидел за партой и писал что-то в тетради. Когда преподаватель попытался заговорить с ним, мальчик исчез.

— Иллюзия?

— Возможно. Но преподаватель описал его одежду с поразительной точностью. Старомодная школьная форма, которую перестали использовать около пятидесяти лет назад.

Гарри почувствовал, как внутри медленно нарастает тревога.

— И вы решили обратиться к нам?

— Не только из-за этого.

Макгонагалл поднялась и подошла к шкафу, стоявшему возле камина.

Она достала небольшую деревянную шкатулку.

На крышке были вырезаны семь звёзд, соединённых тонкими линиями.

Гермионы здесь не было, но Гарри почти физически ощутил, как она посмотрела бы на этот предмет: с научным любопытством, которое немедленно победило бы осторожность.

— Эта шкатулка была найдена в Запретной секции библиотеки, — объяснила директор. — За ней наблюдали защитные чары. Никто не должен был иметь к ней доступа.

— Кто её нашёл? — спросил Гарри.

— Библиотекарь.

— И что внутри?

Макгонагалл медленно открыла крышку.

Шкатулка была пуста.

Но на её внутренней стороне проступали слова.

Они возникали прямо на глазах, словно невидимая рука писала их чернилами, смешанными с кровью.

ТЫ ОПОЗДАЛ.

Рон выругался.

Гарри не произнёс ни слова.

Он смотрел на надпись и чувствовал знакомый холод, который всегда появлялся перед опасностью.

— Есть ещё кое-что, — тихо сказала Макгонагалл.

Она вынула из шкатулки сложенный лист бумаги.

— Это нашли рядом с ней.

Гарри взял письмо.

Бумага пожелтела от времени. На ней не было ни печати, ни даты. Только имя, написанное чётким, угловатым почерком.

Гарри Поттеру.

Он узнал этот почерк мгновенно.

У него перехватило дыхание.

— Нет, — прошептал Рон, заглянув через его плечо. — Этого не может быть.

Гарри развернул письмо.

Если ты читаешь это письмо, значит, я потерпел неудачу.

Не доверяй мёртвым.

Особенно тем, кого любил.

Внизу стояла подпись.

Северус Снейп.

Несколько секунд никто не двигался.

Гарри перечитал имя.

Потом ещё раз.

Он видел подпись Снейпа на старых документах. Изучал его почерк во время расследований. Читал его записи, оставленные в воспоминаниях, которые помогли ему понять правду о войне.

Это была его рука.

Никаких сомнений.

— Это невозможно, — наконец произнёс Рон. — Снейп мёртв.

— Я знаю, — ответил Гарри.

— Его убил Волан-де-Морт. Мы видели воспоминания. Мы знаем, что произошло.

— Я знаю, Рон.

— Тогда почему ты смотришь на это письмо так, будто собираешься ему ответить?

Гарри поднял глаза.

— Потому что письмо написано для меня.

Вечером он отправился в библиотеку один.

Рон остался в кабинете директора, чтобы связаться с Министерством. Гарри не возражал: ему требовалось время, чтобы обдумать происходящее.

Запретная секция встретила его тишиной.

Книги стояли на полках, скованные цепями. Некоторые из них шептали, когда Гарри проходил мимо. Другие раскрывались сами собой, демонстрируя страницы, исписанные символами, которых он не знал.

Он достал палочку.

— Люмос.

Свет озарил узкий проход.

Шкатулка была найдена в конце третьего ряда, за старым томом о магических проклятиях. Гарри тщательно осмотрел полки, стены и пол.

Ничего.

Затем он заметил зеркало.

Оно стояло в самом углу, прикрытое тяжёлой бархатной тканью.

Гарри медленно подошёл к нему.

Он не помнил этого зеркала.

Рама была сделана из чёрного дерева, а по её краям тянулись тонкие серебряные линии. Семь звёзд, соединённых между собой, повторяли узор на шкатулке.

Гарри коснулся рамы.

Зеркало вздрогнуло.

По его поверхности пробежала рябь, словно оно было не стеклом, а водой.

А затем Гарри увидел отражение.

Сначала — собственное лицо.

Потом — тёмный силуэт за спиной.

Он резко обернулся.

Никого.

Когда Гарри снова посмотрел в зеркало, там стоял человек.

Чёрные волосы, бледное лицо, длинная мантия.

Северус Снейп.

Гарри отступил на шаг.

Снейп выглядел точно так же, как в воспоминаниях: болезненно худой, с тонкими губами и глазами, в которых невозможно было прочесть ни одного искреннего чувства.

Но было кое-что ещё.

На его шее темнела кровавая рана.

— Нет, — выдохнул Гарри.

Отражение подняло голову.

И Снейп улыбнулся.

Это была не привычная презрительная усмешка.

Это была улыбка человека, который увидел старого знакомого после долгих лет разлуки.

— Здравствуй, Гарри.

Гарри не мог пошевелиться.

— Ты не настоящий.

— Разумеется.

Голос прозвучал прямо из зеркала.

— Тогда что ты такое?

Снейп склонил голову.

— Хороший вопрос. Жаль, что у тебя никогда не хватало терпения дождаться ответа.

— Ты мёртв.

— Насколько мне известно, да.

Гарри крепче сжал палочку.

— Кто ты?

Снейп посмотрел на него с неожиданной серьёзностью.

— Тот, кто пытается спасти тебя.

— От чего?

На мгновение лицо в зеркале изменилось.

Гарри увидел нечто странное: за плечом Снейпа стояла девушка с длинными тёмными волосами.

Она выглядела лет на шестнадцать.

Её лицо было совершенно белым.

А глаза…

Гарри знал эти глаза.

Он видел их на фотографиях, в старых газетах и на единственном семейном портрете, который хранился в доме на площади Гриммо.

Лили Поттер.

Мать Гарри.

Она стояла позади Снейпа и смотрела прямо на сына.

Её губы шевельнулись.

Беги.

Зеркало треснуло.

Гарри отшатнулся, подняв палочку, но осколки не упали на пол. Они повисли в воздухе, окружённые серебристым свечением.

Из глубины зеркала донёсся голос Снейпа.

— У тебя три дня, Поттер.

— Для чего?!

— Чтобы найти семь имён.

— Какие имена?!

Снейп приблизился к треснувшей поверхности.

Теперь его лицо было искажено, словно кто-то пытался стереть его черты.

— Иначе Хогвартс вспомнит, кого он убил.

Зеркало погасло.

А затем из темноты раздался детский смех.

Гарри резко обернулся.

В конце прохода стоял мальчик в старой школьной форме.

На его груди блестел серебряный значок.

Мальчик улыбнулся.

— Вы тоже пришли искать свою мать?

Гарри поднял палочку.

— Кто ты?

Мальчик указал на зеркало.

— Я тот, кого вы забыли.

И исчез.

На полу осталась только одна вещь.

Маленькая фотография, на которой семь человек стояли перед воротами Хогвартса.

Все они улыбались.

Все они были живы.

Кроме одного.

Гарри наклонился и поднял фотографию.

На обороте было написано:

31 октября 1981 года. За день до того, как всё началось.

Он перевернул фотографию.

И увидел себя.

Младенца на руках у женщины с рыжими волосами.

Рядом стоял Северус Снейп.

А за ними, в тени ворот, находился человек, чьё лицо Гарри никогда прежде не видел.

Человек, которого он должен был помнить.

Потому что на фотографии тот держал на руках ещё одного младенца.

Ребёнка с таким же шрамом в форме молнии.