Хлеб на Выброс (джен)

Над Рыжим лесом сгустились оранжевые тучи, воздух вмиг потяжелел, поднялся ветер и запахло озоном.

— Опять Выброс… — прохрипел Серый, глядя на темнеющее небо. Он дернул на себя тяжелую дубовую дверь, обитую листами ржавого местами железа. В этом подвале полуразрушенного дома он поселился три года назад, когда сил бродить по Зоне уже не осталось, а возвращаться на Большую не хотелось, да и некуда было.

Старик спустился по лестнице, а сверху уже доносился нарастающий гул — Зона завывала, как раненый зверь. Но Серый спокойно надел брезентовый фартук и направился к дальней стене. Там, в углу, стояла несуразная, но старательно побеленная печь. Серый собирал ее сам из красного кирпича и титановых пластин, утащенных со свалки НИИЧАЗа.

Он засунул в топку несколько поленьев, чиркнул длинной спичкой, и огонь быстро вцепился в сухую березовую кору. Печь загудела, и по подвалу стало разливаться тепло, а по серым бетонным стенам заплясали оранжевые отсветы.

Старик поставил на стол эмалированный таз и достал из шкафа плотный мешок с мукой. Просеял через старое сито, налил теплой воды из чайника, добавил щепотку соли и темные гранулы дрожжей.

— От себя толкай, потом складывай, — бормотал Серый, замешивая тесто, — всю злость туда отдай, весь свой страх сталкерский.

Снаружи грохнуло так, что лампочка под потолком моргнула, но Серый спокойно продолжил месить тесто. Он привык к Выбросам, привык ко всему, что происходит в Зоне, и когда в силу возраста завязал с беготней за артефактами и осел в этом подвале, он придумал для себя ритуал — печь хлеб во время Выброса, а потом за символическую сумму продавал его проходящим мимо потрепанным сталкерам, а то и вовсе отдавал даром.

Вот и сейчас на деревянной доске лежали идеальные, круглые шарики теста. И пока внешний мир сотрясался от Выброса, а пол под ногами периодически вздрагивал, в подвале вовсю царило печное тепло — воздух был сухим, горячим и очень уютным.

Серый взял большую круглую чугунную форму, смазал ее подсолнечным маслом и бережно перенес на нее шарики теста. Открыл титановую заслонку, жмурясь от полыхнувшего в лицо сильного жара, осторожно сунул форму в самую глубь печи и с грохотом закрыл заслонку.

Следующие минут сорок он просто просидел на стуле, потягивая горячий сладкий чай и слушая завывания Зоны, пока не почувствовал умопомрачительный аромат свежеиспеченного хлеба.

— Пора, — тихо пробормотал Серый, надел толстые рукавицы, подцепил лопатой форму и вытащил ее на стол. Хлеб, как всегда, был идеальным — высокий, пышный, с потрескивающей корочкой.

Серый взял плотное полотенце, обхватил одну буханку и разломил ее пополам, от мякоти повалил густой ароматный пар.

Сидя на стуле и глядя в огонь печи, старик медленно жевал хлеб, отламывая маленькими кусочками, а за стенами подвала гул Зоны начал затихать.