Между холодом и пламенем (гет)

Вечер в поместье Шишио выдался оживлённым. В просторном зале собрались его ближайшие соратники: обсуждали планы, делились сведениями, строили стратегии. В воздухе витал запах благовоний и едва уловимый металлический привкус — напряжение, всегда сопровождавшее людей, чья жизнь зависела от одного человека.

Юми стояла у колонны, небрежно опираясь на неё плечом. Её взгляд скользил по залу, пока не остановился на Шишио. Он находился в центре внимания — окружённый соратниками, в том числе Ходжи, который что‑то оживлённо ему докладывал. Шишио слушал, слегка склонив голову, и на его губах играла едва заметная ухмылка — та самая, что заставляла сердца его последователей биться чаще.

«Он даже не смотрит в мою сторону», — с досадой подумала Юми.

Рядом с ней оказался один из воинов — молодой, статный, с открытым лицом и восхищённым взглядом.

— Юми‑сан, — произнёс он, склонив голову. — Вы сегодня особенно прекрасны. Этот цвет кимоно вам невероятно идёт.

Она улыбнулась — холодно и отстранённо, но всё же улыбнулась.

— Благодарю, — ответила она, намеренно повысив голос, чтобы её могли услышать в шумном зале. — Вы очень внимательны.

Воин осмелел:

— Может быть, после собрания вы позволите мне проводить вас до покоев? Или, если пожелаете, мы могли бы прогуляться по саду — луна сегодня чудесная.

Юми бросила быстрый взгляд в сторону Шишио. Тот по-прежнему слушал Ходжи, изредка кивая. Его лицо оставалось невозмутимым.

«Неужели ему всё равно?» — подумала она с нарастающим раздражением.

— Сад звучит заманчиво, — произнесла Юми чуть громче, чем нужно, и кокетливо склонила голову. — Возможно, я соглашусь.

Воин просиял. Он уже открыл рот, чтобы сказать что‑то ещё, но тут Юми снова заговорила — на этот раз, обращаясь к нему, но глядя прямо на Шишио:

— Знаете, мне всегда нравились мужчины, которые умеют быть внимательными. Это так редко встречается среди тех, кто одержим властью.

Наконец Шишио отреагировал. Он на мгновение оторвался от разговора с Ходжи, скользнул по Юми равнодушным взглядом и… ухмыльнулся.

Эта ухмылка обожгла её сильнее, чем любые слова. Он не ревновал. Он насмехался.

Ходжи, заметив направление его взгляда, тоже обернулся. Брови советника слегка приподнялись, но он тут же снова сосредоточился на Шишио, ожидая ответа.

Шишио наклонился к нему и что‑то тихо сказал — так, чтобы слышали только ближайшие соратники. Те рассмеялись, а Ходжи одобрительно кивнул.

Юми почувствовала, как внутри закипает гнев. Она резко повернулась к воину:

— Простите, я передумала. Прогулка отменяется.

Тот растерялся:

— Но… я думал…

— Вы ошиблись, — отрезала она и, бросив последний взгляд на Шишио — всё ещё улыбающегося, всё ещё невозмутимого, — развернулась и направилась к выходу из зала.

Её шаги эхом отдавались в тишине, которую никто не решался нарушить. Шишио проводил её взглядом, и его ухмылка стала чуть шире.

«Пусть понервничает», — подумал он, возвращаясь к разговору с Ходжи. — «Это только укрепит её преданность».

Но в глубине души он всё же отметил: её вспышка была слишком яркой для простой игры. И это… интриговало.