Лакомство для демоницы (джен)

Эли отложила мел: вроде все нарисовала верно. Теперь — побрызгать вокруг кровью, сойдет и куриная, другой-то не достать. Желание было написано загодя на старой затрепанной бумаге; хотя читать Эли умела, с письмом у нее выходило много хуже. Теперь — прочесть заклинание, благо, она запомнила, как его читала хозяйка.

Слова были трудными, непонятными, и каждое будто пронизывало Эли молнией. Волосы вставали дыбом, даже завоняло паленой костью, отчего Эли сморщилась. «Я буду богатой, я буду свободной…» — напомнила она себе и твердила заклинание снова и снова, пока не повторила ровно шесть раз. Опустив книгу на пол, в круг, начертанный среди магических знаков, она принялась ждать.

Долго ждать не пришлось. Голая деревянная стена впереди вспыхнула ало-черным пламенем. Эли едва не кинулась гасить, но запаха гари не было, а пламя медленно принимало вид фигуры, похожей на человеческую, только с крыльями нетопыря. Над головой изгибались рога, одежды не было, но фигура не выглядела голой. Там, где полагалось быть лицу, вспыхнули огненной чернотой два глаза и обрисовался клыкастый рот.

— Это еще кто? Кто звал меня?

Эли будто приросла к полу, не смея вдохнуть. Голос черного существа звучал как женский — не такой, который отвечал хозяйке, да и само оно ничуть не походило на исполнителя всех желаний. Когда оно шагнуло, вернее, подплыло ближе, Эли попыталась отползти назад, но тело по-прежнему не слушалось. Кое-как она сумела оглянуться на дверь, гадая, сможет ли убежать, и тут на глаза ей попалось кое-что.

— Я звала… — пролепетала Эли и кое-как поднялась на трясущиеся ноги. — Если я угощу тебя чаем с печеньем, ты исполнишь мое желание?

Существо — демоница — рассмеялась, будто в огромном камине разом затрещали все поленья и загудело в трубе.

— О желаниях меня просили не раз, — ответила демоница. — А вот такое угощение никогда не предлагали.

— Я знаю! — с жаром ответила Эли: страх куда-то подевался. — Я читала в книгах у хозяйки… Таких, как ты, всегда обижали, морили голодом, изгоняли, называли злыми, даже мучили ни за что… Мне очень жаль, что так было... Правда жаль...

Демоница снова рассмеялась.

— Да разве мы злые? — сказала она. — Мы просто делаем все, что хотим — что хотим мы, а не кто-то другой. Вот ты тоже хочешь быть богатой, красивой и свободной — разве ты злая?

Эли замотала головой.

— Ну вот. Всегда легко обозвать злом все то, чего не понимаешь, что выше и сильнее тебя. И ты будешь сильнее, раз совладала с заклинанием. Ну, и где твое печенье?

— Я сейчас! — Эли захлопотала, как подобает хорошей хозяйке, принимающей гостя. — Кипяток я припасла, сейчас сделаю чай… А вот печенье, оно очень вкусное, госпожа хвалит! Я потом могу еще испечь…

Демоница протянула черную когтистую руку — Эли изо всех сил уверяла себя, что ничуть не страшную, — и взяла одно печенье. От чашки чаю она тоже не отказалась, даже облизнулась, словно вправду давно голодала. С улыбкой Эли протянула ей блюдо с печеньем.

— Угощайся еще… Прости, как тебя зовут?

— Боюсь, ты не выговоришь, — усмехнулась демоница. — А пока… придется мне смириться с иным именем. Но ненадолго.

Блюдо и чашка полетели на пол, прямо на тускло-белые знаки, начертанные мелом и окропленные кровью. Демоница одним движением клыков перервала Эли горло и впилась ртом в рану, словно не желала уронить ни единой капли любимого лакомства. Когда побелевший труп девочки, наконец, упал на пол, точно тряпка, демоница задумчиво уставилась на него.

— Что ж, сгодится, — прошипела она.

Демоница исчезла. Исчезла и рана на горле девочки, а сама она поднялась на ноги и помотала головой. Когда она нагнулась за книгой, а потом пошла к двери, руки и ноги ее плохо слушались, но с каждым шагом она шла и держалась увереннее.

— Вас ждет неожиданность, госпожа, — прошептали детские губы голосом демоницы.