Замкнутый круг (гет)

Очередной вызов. При дворе это означало обычную прихоть короля, в отдельно взятой семье — многое. Он загнал несколько лошадей по дороге в замок, потом долгий путь через реку. У него всего час чтобы подготовиться к встрече. Хотя Месмер и так знал для чего призван.

Джейн. При одном упоминании молодой девушки, на сердце у Франца потеплело. Ей всего девятнадцать, она уже имеет своё собственное мнение, образованная, начитанная и... вольнодумная. Так считает её мать Фрэнсис Грей. Девушке не подобает говорить крамолу, постоянно восставать против воли родителей, быть не той, кем её хотят видеть. Через всё это он прошёл сам, по крайней мере, родная мать могла давить сколько угодно, он просто уходил в глухую оборону.

Ему не быть королём. Он бастард, так некстати зачатый на стороне. Король Людовик XIV здравствует поныне, у него множество наследников, хоть недавно Его Величество лишился супруги. Агата Харкнесс хотела через сына управлять страной, манипулировать Людовиком, ситуация оказалась против неё. Агату казнили, обвинив в заговоре против короля. Далеко не бывший любовник стал инициатором этой смерти. Мать Людовика понимала, сын будет бороться за своего первенца, ведь он так не похож на всех своих предков, которые принимали титул и любые кошмары вокруг него как должное.

Замок Лидс — иногда Месмеру кажется обителью бурных страстей, страхов, несбывшихся надежд. Герцог Саффолк в шутку говорит, по коридорам замка бродят его неупокоенные предки, а гостям после бурных застолий лучше не ходить там в одиночку. Франц сдержанно улыбается шутке. На самом деле Грей подсознательно ощущает мистическую ауру прошлого. Ему же, Францу Антону Месмеру, достаётся всё остальное.

Год назад, когда был здесь, выходя из опочивальни, он видел девочку-подростка в белом платьице. Обезображенная половина лица и окровавленная ткань платья подтвердили его догадки. Ханна фон Райхмерль. Ей было всего семнадцать, когда мятежники проникли в замок, надругались над её матерью, повесили отца во дворе, разграбили и подожгли левое крыло замка. Лидс полностью стёрли бы с лица земли, если бы не помощь пришедшая из Лондона. Мятежников привезли в Лондон, казнили на главной площади. Король не поскупился на траты, чтобы показать народу, кара настигнет любого, кто попрал законы божьи.

Лидс всё так же молчаливая громадина окружённая со всех сторон водой. Единственный причал как мостик к цивилизации. Его встречает охрана и доктор Фекенхем. Они поговорят с ним позже. С доктором Францу проще рассуждать не опасаясь огласки, духовник не выдаст, у него свои скрытые мотивы.

* * *

— Она обязана слушать нас, — Грей утирает кровь со щеки, рана очень глубокая, жена герцога нервничает, раньше приступы дочери были редкими, теперь они участились. — Он обязателен? — она терпеть не может Месмера, мужчина чем-то пугает её, признаться мужу в своих слабостях — грех.

— Дорогая, Франц необходим нам, особенно сейчас когда Джейн так напугана.

Он выбирает слова, ведь сам видит, как дочь болезненно реагирует на нападки Фрэнсис. Летающая по комнате мебель, погасшие свечи, буквально оживший камин, которой не топили бог знает столько времени. Он остаётся один, Джейн меняется. Отец больше прибежище, мать — деспот. В окне герцог видит обезображенное лицо девочки. Тряхнуть головой, прикусить губу — морок проходит. Он же хотел уехать отсюда, юный король дал разрешение. Новое поместье не такое большое, зато спокойное. Фрэнсис настояла — они останутся. Джейн мучается. Теперь ещё эта свадьба с Дадли. Видит Бог, не бывать ей. Мальчишка избалован, любит грубую силу. Отдать такому дочь, всё равно что совершить первородный грех.

Если и дать своё благословение, только... Его мысли едва ли будут одобрены Фрэнсис. Она часть королевской семьи и он обязан подчиняться. Привкус крови во рту напоминает о его несостоявшемся восстании против жены. Герцог Суффолк имеет право быть самим собой.

"Джейн, прости меня, дочка...".

— Герцог, — Месмер склоняет голову. — Герцогиня, — снова кивок, теперь более неестественный. — Где Джейн?

Герцогиня терпеть не может этот тон. Словно он распорядитель, господин в их замке.

— Она в зале для отдыха, — Генри торопливо идёт к выходу. — Милая, тебе лучше остаться.

Молчание буквально можно резать ножом. Такие разногласия ведут прямиком к скандалам. Генри плевать, он переживёт бурю, главное чтобы с Джейн было всё в порядке.

— Они снова повторились?

— Не думал что скажу это, — герцог пожевал губу. — Только ты способен совладать с ней, — сердце ухает куда-то вниз, просочись информация за стены Линдса, в Лондоне сочтут их семью опасными еретиками.

— Как всё началось? Дадли? — он отлично осведомлён вдали от семьи герцога.

— Мы решили, Джейн должна соединить себя узами священного брака с сыном Джон Дадли.

— Герцогиня решила, — он ускоряет шаг. — Ни один брак не будет счастливым в неволе, — он почти у двери, слова сказаны, Генри понял намёк.

— Только прошу, помоги Джейн... — шепчет герцог.

— Джейн, это я, Франц, — он закрывает за собой дверь, полностью отрезая себе путь к отступлению.

Девушка лежит посредине зала. Складки пышного платья мешают рассмотреть её лицо. Не слышно ни единого звука. Вокруг Джейн валяются подсвечники, стулья разбитые вдребезги, сундуки, гобелены сорваны со стен — наполовину сгорели, вместо стекла в проёме окна зияет пустота. Вероятно приступы стали сильнее. Называть мощь внутри Грей таким словом, приходится из-за опасений связанных с верованиями. Наконец Месмер даёт точное определение — магия.

Он подробно расспрашивал герцога о его родословной. Работал бок о бок с доктором Фекенхемом. В процессе выяснилось, прапрадед Генри — Чарльз Фрэнсис Ксавье, имел несколько специфическую болезнь. Приступы проявлявшиеся всю его сознательную жизнь, были очень похожи на те, что мучают сейчас Джейн. Если с Ксавье удалось утаить сей факт, то теперь дело приобретает гораздо более страшную огласку.

Говорить — самое плохое в данной ситуации. Франц просто подходит к Грей, опускается на пол рядом с ней, молча обнимает. Она прижимается к нему, дышит мужчине в шею. В центре хаоса не так страшно, когда они вместе. Франц гладит её по спине, растрёпанные волосы разметались по плечам, ему так и не удалось увидеть лицо девушки.

— Зачем им это, Франц? — наконец спрашивает Грей.

— Они желают тебе добра, — слова застревают в горле, он лжёт во благо.

Будь его воля, он бы подарил Джейн выбор и свободу. Если бабочки могут быть такими, то дочь герцога Суффолка — нет. Джейн с детства на роду написано подчиняться воле родителей. В этом мире нет прав, только одиночество.

— Отец любит тебя, — дыхание перехватывает, когда Франц видит лицо девушки. — Ты его единственное сокровище... — в данной ситуации его желания имею маленькую роль.

— Ты не умеешь лгать, — Грей касается рукой его груди. — Только не мне... — Ей с Францем спокойно. Он лучше чем тот же Фекенхем, с ним ей не нужно прятать мысли, увиливать от ответов. — Почему ты уехал?

— Долг. Версаль и отец.

— Версаль, там наверное красиво?

— Отец построил новый сад, — мужчина улыбается. — Поверишь, автор проекта — женщина.

— Неожиданно, — Джейн делает вид, что изучает пуговицы на его камзоле. — Как её имя?

— Сабин де Барра. Мы пару раз встречались. У неё отличный вкус во многом, и... По-моему она нравится отцу.

— Сердцу нельзя приказать, — Джейн прижимается щекой к его груди, вслушиваясь в биение сердца.

— Отец ожил после смерти матери... — Франц Антон по-прежнему не боится называть Реджину Миллс своей матерью, она единственная кроме отца, кто проявил участие в его судьбе. — Всем нам нужен кто-то близкий...

— Например такой как ты? — наконец встретиться взглядами, немного покраснеть, даже не пытаться опустить глаза.

— Друзья, — он намеренно устанавливает дистанцию, в этом нет эгоизма или надменности, только попытка защитить Джейн.

Им никогда не быть возлюбленными и супругами. Герцогиня не позволит мужу пойти против её воли, во-вторых у него сомнительное происхождение. В Англии на таких смотрят свысока. Законы дают статус, но в обмен забирают самое важное — душу и волю человека.

— Не хочу чтобы ты уезжал снова, — она специально игнорирует разговоры о своих приступах. — Мать пригласила Генриха, — долгий вздох, — Барона фон Райхмерля, — Джейн видит истинную сущность мужчины. — Он приедет завтра вечером.

— Зачем? — барон имеет хорошую репутацию, Франц знает точно, кто именно ему её создал.

— Он поможет доктору Фекенхему или... — Грей останавливается на полуслове.

— Заменит его совсем.

Истоки есть у всего. Этот ручеёк, довольно мутный, берёт своё начало из небольшого городка в Германии. Барон из небольшой семьи. Его отец и дед, занимались разным: держали шахты, рудники. Люциус Малфой считал себя чистокровным, постоянно вмешивался в споры о престолонаследии. Немцы славятся своей жадностью, лицемерием, жестокостью. Малфой считал себя чистокровным, этот эгоизм он передал по наследству сыну Генриху. Малфои в большинстве своём ненадёжные люди.

Сам барон типичный манипулятор, лжец, лицемер. У него были связи с женщинами из богатых семей, потом по каким-то причинам: болезнь, роды, молодая пассия умирала, оставляя любовнику небольшое наследство.

Каким образом Генрих попал в Англию становится понятно после отъезда жены Ленотра из Версаля. Франсуаза Ленотр, жена французского ландшафтного архитектора и главного садовника короля Людовика XIV. Женщина практичная во многом. Он видел их с бароном вместе всего раз, чтобы всё сложилось воедино. у неё власть, связи. Она в Англии в Лондоне, при дворе её роль незаметна, однако Франсуазе не нужно быть на виду.

— Значит завтра, — он сосредоточенно смотрит Джейн в глаза. — Твоим родителям стоит быть начеку.

— Это "да" и ты остаёшься? — она как ребёнок, сейчас немного капризный.

— В любом случае, теперь герцогиня не сможет меня выпроводить вон, — Месмер нежно целует ладонь Джейн.