Лунный календарь (гет)

### 1 сентября. Хогвартс

Сегодня я снова приехала в Хогвартс.

В поезде пахло угольным дымом, мокрыми пальто и чем-то сладким, что продавала женщина с тележкой. Кажется, это были тыквенные пирожки, хотя один из них имел подозрительное сходство с лицом профессора Флитвика.

Я заняла место у окна. Напротив сидели две девочки, которые очень долго обсуждали чьи-то волосы. По-моему, волосы — не самое интересное, что может быть у человека, но я не стала вмешиваться. У каждого свои увлечения.

В Большом зале потолок был затянут тучами. Профессор Дамблдор объявил, что в этом году нас ожидает нечто необыкновенное. Судя по тому, как зашевелились ученики, речь шла о чём-то интересном. Как оказалось, о каком-то соревновании. Жаль.

Я люблю соревнования меньше, чем большинство людей. В них почему-то всегда кто-нибудь расстраивается, а иногда даже получает травмы. Но, возможно, в этот раз всё обойдётся.

На ужин давали картофель с маслом. Оно растаяло так быстро, словно очень спешило куда-то.

### 12 сентября

Сегодня я увидела Седрика Диггори.

Он стоял у лестницы вместе с несколькими учениками Пуффендуя. У него были чудесные волосы, аккуратно уложенные, и такое лицо, какое бывает у людей, которые никогда не забывают поздравить кого-нибудь с днём рождения.

Я не знаю, почему мне пришло в голову именно это.

Он разговаривал с первокурсником, который уронил книги. Седрик помог ему собрать их, хотя, судя по выражению лица того мальчика, он был вполне способен справиться самостоятельно.

Я подумала, что это очень мило.

Потом я пошла на занятия и совершенно забыла, зачем направлялась в библиотеку.

###20 сентября

Сегодня кто-то спрятал мои туфли.

Это уже третий раз за месяц, и я начинаю подозревать, что в Хогвартсе завелись маленькие существа, питающиеся обувью. Папа говорит, что некоторые виды домашних духов действительно любят кожаные изделия, особенно если те пахнут кремом для чистки. Я оставила на ночь кусочек старого сапога возле кровати, но утром он оказался на месте. Возможно, духи предпочитают туфли поновее.

Впрочем, дело не в туфлях.

Сегодня я обнаружила, что мне совершенно не нравится, когда люди смеются над Седриком Диггори. Не то чтобы они часто это делают. Скорее наоборот: его все любят, и это тоже довольно неприятно.

Когда человека любят все, трудно понять, что именно в нём принадлежит ему самому, а что — всеобщему мнению.

Я знаю, что он хорошо играет в квиддич, что он умный и что у него очень приятная улыбка. Но мне хотелось бы знать, как он выглядит, когда ему совсем не весело.

Наверное, у каждого человека есть такое лицо, которое он никому не показывает.

###4 октября

Сегодня в библиотеке особенно сильно пахло пылью, кожей переплётов и мокрой шерстью. За окном ветер гонял по двору жёлтые листья, и они прилипали к камням, словно маленькие золотые рыбки.

Я читала о лунных жабах, но несколько раз перечитывала одну и ту же страницу.

Это нехорошо. Лунные жабы очень редкие, и им совершенно не нравится, когда их исследуют невнимательно.

Я думаю, что это похоже на заболевание слуха. Ты слышишь тысячи звуков, но почему-то всё время прислушиваешься к одному.

Сегодня мне показалось, что я услышала знакомый голос в коридоре, и я так быстро подняла голову, что ударилась затылком о полку.

На меня посмотрела мадам Пинс.

Она сказала, что в библиотеке не следует устраивать беспорядок.

Я извинилась перед полкой.

### 30 октября

В Хогвартс приехали гости.

Французы оказались очень красивыми, а у болгар была удивительно громкая речь. В Большом зале стало тесно, шумно и пахло чужими духами.

Кубок Огня выбрал чемпионов.

Когда назвали имя Седрика, все пуффендуйцы вскочили со своих мест. Они кричали и хлопали, а профессор Спраут выглядела так, словно вот-вот расплачется от гордости.

Я тоже хлопала.

Не знаю, почему. Наверное, потому, что Седрик улыбался.

Потом произошло что-то странное. Кубок выбросил ещё одно имя, и в зале начался переполох. Гарри Поттер тоже оказался участником турнира.

Люди очень любят удивляться тому, что уже произошло.

Я, например, предпочитаю удивляться тому, что ещё может случиться.

###8 ноября

В последнее время мне кажется, что осень стала слишком короткой.

Деревья почти все облетели, и теперь ветви похожи на пальцы старых великанов, которые пытаются нащупать что-нибудь за окнами замка. По утрам на каменных ступенях лежит тонкий лёд. Он хрустит под ботинками, и от этого звука мне всегда немного хочется смеяться.

Я сегодня долго расчёсывала волосы.

Они совершенно не желают лежать так, как им полагается. Один локон всё время цепляется за пуговицу, другой забирается под воротник, а третий, кажется, вообще живёт отдельной жизнью.

Я подумала, что если бы у меня были красивые волосы, мне, возможно, было бы легче.

Потом подумала, что это глупость.

Потом снова подумала о волосах.

У меня есть подозрение, что мозгошмыги особенно любят девочек, которые слишком много уделяют внимания своей внешности. Они устраивают в голове настоящий беспорядок и заставляют человека верить, будто все окружающие замечают каждую его пуговицу.

Я бы хотела, чтобы они оставили меня в покое.

###9 ноября

Сегодня случилось небольшое происшествие с моими записями о лунном календаре.

Я несла их из библиотеки, когда на лестнице кто-то открыл окно, и сквозняк вырвал из моих рук почти все листы. Они разлетелись по ступеням, а один даже забрался под старый доспех, где, вероятно, намеревался провести остаток своих дней.

Я присела, чтобы собрать бумаги, и обнаружила, что их гораздо больше, чем мне казалось. Некоторые оказались возле перил, другие зацепились за чьи-то ботинки.

Тогда рядом остановился Седрик.

Он помог мне собрать листы.

Не знаю, ожидал ли он благодарности или просто хотел пройти по лестнице, не наступив на мои расчёты фаз Луны, но он делал это очень внимательно. Поднял даже самый дальний лист, который я уже считала потерянным, и разгладил загнувшийся угол.

— Кажется, это твоё, — сказал он.

Я посмотрела на бумагу. Там была таблица лунных затмений, которую я составляла почти неделю.

— Да. Спасибо. Там очень важные сведения.

— Надеюсь, ты ничего не потеряла.

Он улыбнулся.

Я сказала, что, возможно, потеряла один расчёт, но его можно восстановить, если знать точное время рождения лунной жабы.

Он посмотрел на меня с некоторым удивлением.

Я решила, что объяснять про лунных жаб сейчас не следует.

— Удачи с твоими исследованиями, — сказал он и пошёл дальше.

Я осталась на лестнице с охапкой бумаг.

Мне кажется, я забыла поблагодарить его как следует.

Хотя, возможно, поблагодарила. Я не совсем уверена. В такие минуты слова иногда ведут себя как маленькие испуганные животные: прячутся в самых неподходящих местах и отказываются выходить.

Вечером я переписала всю таблицу заново.

На листе, который он мне вернул, остался небольшой след от его пальца. Совсем незаметный, чуть темнее бумаги.

Я не стала стирать его.

Это, конечно, не имеет никакого научного значения.

Но я всё равно не стала.

###10 ноября

Я сегодня опять ходила по той лестнице.

Это довольно глупо, поскольку библиотека находится совсем в другой стороне, а нужные мне книги можно было взять через соседний коридор.

Но лестница была совершенно обычной. На ступенях лежала пыль, возле окна кто-то оставил обрывок пергамента, а доспех по-прежнему стоял с таким видом, будто ему очень хотелось куда-нибудь уйти.

Ничего не произошло.

Я задержалась там немного дольше, чем следовало, и потом отправилась на занятия.

Мне кажется, у воспоминаний есть запах. У этого — запах холодного камня, чернил и чуть-чуть влажной шерсти. Я даже не знаю, откуда взялась шерсть, но, вероятно, кто-то проходил мимо в такой мантии.

Сегодня я пыталась представить, помнит ли Седрик вчерашний случай.

Возможно, он уже забыл.

Он, наверное, каждый день помогал кому-нибудь собирать книги, поднимал упавшие перчатки, придерживал двери. Есть люди, которым доброта даётся так же легко, как дыхание. Они не замечают её, потому что она не требует от них никаких усилий.

Я подумала, что это очень красивое качество.

И тут же почувствовала себя несчастной.

Потому что мне хотелось быть для него не просто девочкой с рассыпанными бумагами.

Я хотела, чтобы он когда-нибудь увидел меня и подумал: вот она.

Не потому, что я уронила что-нибудь.

Просто потому, что это я.

### 16 ноября

Сегодня я поняла кое-что неприятное.

Кажется, я начинаю замечать Седрика чаще, чем это необходимо для обычного существования.

Я знаю, в какие дни он тренируется, хотя совершенно не интересуюсь квиддичем. Знаю, что он иногда пьёт тыквенный сок вместо чая, и что на его мантии возле правого кармана есть маленькая затяжка.

Вчера я даже подумала, что хорошо бы эта затяжка не распустилась.

Это совершенно бессмысленная мысль. На свете существуют гораздо более важные вещи, например исчезновение некоторых видов лунных жаб или тот факт, что у профессора Снейпа всегда такой вид, будто он только что обнаружил в супе собственный нос.

Но я всё равно думаю о затяжке.

Возможно, — это заболевание, при котором человек начинает интересоваться совершенно ненужными подробностями.

Надо будет спросить папу. Хотя он, вероятно, скажет, что всё прекрасно и лечить ничего не следует.

###3 декабря

Сегодня я уронила чашку с чаем.

Она разбилась на три больших осколка и множество маленьких, которые разлетелись под стол и забрались в самые неудобные места. Чай растёкся по скатерти тёмным пятном, похожим на карту какой-то неизвестной страны.

Я долго смотрела на него.

Потом подумала о том, что если бы Седрик сейчас вошёл в комнату, я, вероятно, уронила бы ещё одну чашку.

Это довольно неприятное открытие.

Мне не нравится терять вещи, и особенно — когда они разбиваются. Но ещё больше мне не нравится, что я начинаю вести себя как человек, которому необходимо производить впечатление.

Я ведь никогда не хотела производить впечатление.

Я хотела только быть собой.

Впрочем, сегодня я попробовала улыбнуться своему отражению в чайнике. Получилось довольно хорошо, если не считать того, что чайник слегка кривой.

### 24 декабря

Сегодня был Святочный бал.

Я не пошла.

Мне показалось, что там будет слишком много людей, которые пытаются выглядеть так, будто совершенно не волнуются из-за того, как выглядят. А сами наоборот прихорашивались два часа.

Вечером я сидела у окна и смотрела на снег.

В комнате пахло свечным воском, апельсинами и старой древесиной. На полу у подоконника собралась небольшая лужица от растаявшего снега, принесённого кем-то на ботинках.

Я думала о Седрике.

Не о том, как он выглядит, и даже не о том, как улыбается. Я подумала, что ему, наверное, холодно, если он сейчас с кем-нибудь танцует.

А потом мне стало немного грустно.

Это странно. Я ведь не имею никакого отношения к тому, холодно ему или нет.

Но мне почему-то хотелось бы иметь.

###13 февраля

Сегодня мне исполнилось четырнадцать.

Папа прислал мне посылку. В ней были шерстяные носки, маленькая коробочка с засушенными лепестками какого-то цветка и журнал, в котором напечатали статью о том, что в Швеции видели крылатых лосей.

Я очень обрадовалась.

Вечером я снова долго сидела у окна. Стекло было холодным, и если приложить к нему ладонь, можно почувствовать, как мороз щекочет кожу с другой стороны.

Мне кажется, четырнадцать лет — это довольно много.

Но иногда я чувствую себя так, будто мне всё ещё девять.

Особенно когда вспоминаю маму.

Сегодня я достала её старую заколку. Она сделана из перламутра, и на ней есть маленькая трещинка. Папа говорит, что мама очень любила её, хотя я не помню, чтобы она когда-нибудь её надевала.

Я долго держала заколку в руке, пока та не стала теплой.

А потом подумала, что, наверное, любовь — это когда какая-нибудь совершенно обыкновенная вещь продолжает быть важной даже тогда, когда человека уже нет.

Не знаю, почему я сегодня об этом подумала.

Может быть, потому что мне четырнадцать.

И потому что я влюблена. Так непривычно признавать это.

### 25 февраля

Второе испытание состоялось сегодня.

Все вернулись из озера мокрые, замёрзшие и очень довольные собой. В Большом зале было столько разговоров, что я едва могла разобрать собственные мысли.

Седрик тоже вернулся.

Я не видела самого испытания. В целом никто не видел. Невероятно увлекательное зрелище — целый час смотреть на озеро под дождём. Но я слышала, что чемпионы должны были кого-то спасти. Не знаю, моё внимание в тот момент привлек падающий кленовый лист. Мне кажется, это очень похоже на то, как люди иногда спасают друг друга от скуки, хотя и не всегда признаются в этом. Я листу тоже не призналась.

Гарри Поттер опять оказался в центре внимания.

Я заметила, что Седрик выглядит уставшим. Не очень сильно, только немного. Мне захотелось предложить ему чай.

Но я не предложила.

Возможно, это и к лучшему. У меня был только холодный чай, а холодный чай — это довольно печально.

###7 марта

Сегодня мне было очень грустно.

Я не знаю почему.

С самого утра всё шло неправильно. Подушка была слишком мягкой, овсяная каша — слишком густой, а в коридоре кто-то разлил чернила, и от них пахло так, словно умерла целая колония осьминогов.

Я пыталась читать, но буквы расплывались. Пыталась рисовать, но нарисовала какого-то ужасного зверя с шестью ногами и головой, похожей на картофелину.

Потом я подумала о Седрике и почувствовала, что мне хочется плакать.

Это было совершенно неожиданно.

Я не понимаю, почему человек может быть счастлив от одной мысли о другом человеке и одновременно испытывать такую тоску, словно потерял что-то очень дорогое.

Возможно, это потому, что я ничего не имею права требовать.

Любовь ведь не является разновидностью собственности. Нельзя положить её в коробочку, завязать ленточкой и написать своё имя.

Хотя, если бы можно было, я бы выбрала коробочку с голубыми цветами.

###18 апреля

Весна в этом году какая-то нерешительная.

Снег уже исчез, но земля всё ещё холодная и пахнет мокрым железом. На лужайках появилась первая трава. Она очень маленькая и выглядит так, будто зелёная краска случайно пролилась на землю.

Сегодня я долго сидела у окна и смотрела на деревья.

Мне кажется, я стала замечать слишком много вещей.

Например, как солнце ложится на край чашки. Как пахнет книга, которую давно никто не открывал. Как шуршит мантия, когда профессора проходят мимо. Как иногда у совершенно незнакомого человека бывает такой усталый вид, что хочется дать ему яблоко.

Раньше я думала, что мир состоит из больших и важных событий.

Теперь мне кажется, что он состоит преимущественно из маленьких вещей, которые никто не замечает.

И всё-таки есть одна большая вещь, которую я замечаю постоянно.

Я люблю Седрика Диггори.

Мне кажется, я наконец научилась писать это предложение без ощущения, будто сделала что-то неправильное.

###20 июня

Сегодня в замке было очень шумно.

Все говорят о последнем испытании Турнира. Кто-то спорит о том, кто победит, кто-то считает баллы, кто-то уверяет, что знает, какие чудовища будут в лабиринте.

Я не люблю лабиринты.

В них слишком много поворотов, а стены никогда не объясняют, зачем они стоят именно там.

Сегодня я видела, как несколько учеников спорили о Гарри Поттере. Они говорили, что он не должен был участвовать в турнире, что всё это несправедливо и что он, наверное, каким-то образом обманул Кубок.

Мне кажется, люди очень любят объяснять свои несчастья чужими ошибками.

Я сегодня долго не могла уснуть.

За окном шумел ветер. Он раскачивал ветви деревьев, и тени от них двигались по стенам, словно огромные тёмные птицы.

Я подумала, что завтра всё закончится.

И почему-то мне стало страшно.

Не знаю от чего именно.

### 24 июня

Действительно. Сегодня всё закончилось. Совсем всё.

Я не знаю, как правильно записывать такие вещи.

Сначала люди радовались. Потом кто-то закричал. Потом все побежали, и в коридорах стало так тесно, что я едва могла дышать.

Седрик Диггори мёртв.

Я написала это предложение три раза, прежде чем смогла оставить его на бумаге, не зачеркивая.

Оно казалось мне неправильным. Будто я ошиблась в написании слова или забыла какую-то букву. Но потом я поняла, что буквы здесь ни при чём.

Говорят, Гарри Поттер вернулся с его телом.

Говорят, его убили.

Говорят очень много вещей. Люди всегда начинают говорить особенно громко, когда происходит что-то, чего они не могут исправить.

Сегодня в спальне было холодно. Я забралась под одеяло и долго слушала, как дождь стучит по крыше.

Я думала о том, что у Седрика была затяжка возле правого кармана.

И о том, что она, наверное, так и осталась.

Мне очень жаль. Не знаю, что ещё написать.

Пожалуй, сегодня я не стану записывать ничего больше.

### Запись без даты. Строчки легли криво, наискось листа.

Сегодня я нашла на дне сумки маленький клочок бумаги.

Это был обрывок моих старых записей, на котором сохранилась половина таблицы лунного календаря. Вторая половина, должно быть, потерялась в тот день на лестнице.

Я долго смотрела на неё.

Потом решила, что выбрасывать не следует.

Папа всегда говорит, что вещи не становятся бесполезными только потому, что утратили своё первоначальное назначение. Например, старые пуговицы можно использовать для изготовления маленьких портретов, а разбитые часы — для украшения рамок.

Я думаю, он прав.

Поэтому я положила обрывок в дневник.

Иногда мне кажется, что я собираю не вещи, а доказательства того, что происходило на самом деле.

Вот лист бумаги. Вот маленькая складка на его краю. Вот лестница, на которой было холодно. Вот несколько минут, которые, вероятно, ничего не значили для другого человека.

И всё же они были. Были важны.

Это удивительно.

Сегодня я долго не могла заснуть. За окном светила луна, и её отражение лежало на полу узкой серебряной полосой. Я смотрела на нее и думала, что если бы можно было попросить у мира всего одну вещь, я попросила бы ещё один такой день. Как тогда.

Не обязательно вместе с Седриком.

Просто день, в котором он был бы жив, а я могла бы знать, что где-то в этом большом замке он читает, смеётся, спорит с друзьями или идёт по лестнице, не подозревая, что кто-то очень рад самому факту его существования.

Мне кажется, это довольно скромное желание.

Но мир редко исполняет даже скромные желания.