Цена услышанного слова (гет)

Всё началось с обрывка фразы.

Северус Снейп не собирался задерживаться у двери. Собеседование с кандидатом на должность преподавателя прорицаний казалось ему пустой тратой времени. Он уже собирался уйти, когда услышал голос женщины за дверью.

Слова доносились приглушённо, но отчётливо. В них было что-то странное — не обычная речь, не рассуждение, а торжественное, почти пугающее предсказание.

— Грядёт тот, кто обладает силой победить Тёмного Лорда… Он родится у тех, кто трижды бросал ему вызов, родится на исходе седьмого месяца…

Снейп замер.

Он не успел услышать продолжение. Но услышанного оказалось достаточно, чтобы понять: это может заинтересовать Тёмного Лорда. Он не знал, что именно последовало за этими словами, не знал, как Трелони завершила пророчество и что ещё оно могло содержать. Он даже не был уверен, что услышал достаточно для однозначного толкования.

Волдеморт, однако, отнёсся к его сообщению серьёзно.

Снейп не сразу осознал, что наделал. Несколько фраз, произнесённых в чужой комнате, превратились в нечто вполне реальное. Теперь речь шла не о таинственном младенце из пророчества. Речь шла о сыне Лили Эванс.

Он попытался убедить себя, что ошибается. Что Волдеморт выберет другого ребёнка. Что пророчество может иметь иной смысл. Но эти мысли не выдерживали столкновения с тем, что он знал о своём господине.

Волдеморт не оставлял потенциальных угроз без внимания.

— Пощадите её, — просил Северус.

На лице Тёмного Лорда мелькнуло едва заметное презрение. Снейп слишком хорошо знал этот взгляд. Он сам не раз видел, как Волдеморт оценивал чужие привязанности: как слабость, которую можно использовать или просто не принимать во внимание.

Снейп отправился к Дамблдору.

— Итак, Северус, что за весть шлёт мне лорд Волдеморт?

— Нет… никакой вести… Я пришёл по собственной воле!.. Я пришёл с предостережением… нет, с просьбой… пожалуйста…

— Какая же просьба ко мне может быть у Пожирателя смерти?

— Пророчество… предсказание Трелони…

— Ах да. И что из этого вы доложили лорду Волдеморту?

— Всё...

Снейп опустил глаза.

— И поэтому… из-за этого… он думает, что пророчество относится к Лили Эванс!

— В пророчестве ничего не сказано о женщине. Речь в нём шла только о мальчике.

— Он думает, что речь идёт о её сыне… Он собирается отправиться к ней… убить. Убить их всех…

— Если она так много для вас значит, — сказал Дамблдор, — то лорд Волдеморт, несомненно, пощадит её. Разве не могли вы попросить его пощадить мать в обмен на сына?

— Я… я просил…

— Вы мне отвратительны.

— Ну так спрячьте их. Спасите её… Спасите их всех. Прошу вас.

— А что я получу взамен, Северус?

— Всё, что угодно.

Дамблдор не торопился отвечать.

...

Так началась его служба Альбусу Дамблдору. Не из внезапной любви к Ордену Феникса, не из раскаяния перед теми, кого прежде считал врагами. Он пришёл ради Лили и был готов заплатить за её безопасность всем, что у него оставалось.

Но даже тогда он не понимал, насколько было поздно.

Когда Лили погибла, ему сообщили об этом не сразу. Снейп не помнил, что сказал первым. Не помнил, как добрался до Дамблдора. В памяти остались лишь отдельные слова, собственное дыхание, которое никак не удавалось выровнять, и ощущение, будто внутри него что-то оборвалось — не с треском, не с болью, а окончательно и безвозвратно.

Он опоздал.

Всё, что он сделал после того, как услышал пророчество, было попыткой исправить одну ошибку. И теперь ему оставалось жить с тем, что исправить её не удалось.

— Мальчик, — произнёс Дамблдор. — Он выжил.

Снейп медленно поднял взгляд. Даже теперь ему не позволяли остаться наедине с собственным горем, оплакать женщину, которую он любил столько лет. Вместо этого Дамблдор говорил о мальчике — о ребёнке, чьё существование и привело убийцу к порогу их дома.

Снейп не видел причин, по которым ему следовало бы думать о Гарри. Тёмный Лорд исчез, угроза миновала, и мальчик, по его мнению, не нуждался в его защите. Но Дамблдор, похоже, был другого мнения.

— Он должен быть защищён.

Снейп долго молчал. Он знал, что мальчик не виноват. Знал, что тот не выбирал ни родителей, ни пророчество, ни обстоятельства собственного рождения. Но знание не избавляло от боли.

— Я буду защищать его, — произнёс он наконец. — Пока это будет необходимо.

Дамблдор кивнул.

В ту ночь Снейп окончательно осознал, что его жизнь больше не принадлежит ему. Не потому, что Дамблдор получил над ним власть, и не потому, что он боялся возвращения Тёмного Лорда. Просто теперь существовал человек, которого он обязан был уберечь, даже если само его присутствие станет ежедневным напоминанием о том, что Северус потерял.

Он дал слово защищать сына женщины, которую любил.

Оставался мальчик, который выжил. Мальчик с зелёными глазми.

И человек, услышавший пророчество и слишком поздно осознавший, какую цену ему придётся за это заплатить.