Большое недоразумение (джен)

КИТТ прекрасно знал, что Майкл считает его равным себе, лучшим другом и родственной душой. И все же даже его процессор не мог представить, что однажды он окажется в центре столь нелепого недоразумения.

Все началось с официальной бумаги, которую шериф доставил в штаб-квартиру Фонда. Адресована она была Кристоферу «КИТТу» Найту. Майкл немедленно отнес документ напарнику и поместил его в автомобильный анализатор. Содержимое повергло электронные схемы КИТТа в настоящий шок, и он попросил Майкла прочитать бумагу самому.

По мере чтения выражение лица Майкла менялось: сначала он был серьезен, потом смотрел на документ с явным недоверием, а к последним строчкам уже не мог сдержать неудержимого хохота.

— Майкл, этого просто не может быть! Это же шутка, правда? — воскликнул КИТТ, пытаясь осмыслить всю нелепость происходящего.

— По-моему, нам лучше разобраться в этом деле, приятель, — ответил Майкл, ухмыляясь.

— Похоже, кто-то решил меня провести, — заметил КИТТ. Его сканеры вновь принялись изучать бумагу в поисках следов подделки, а полоска анаморфного эквалайзера возмущенно вспыхнула.

— Не думаю, КИТТ. По-моему, документ подлинный. Скорее уж это какое-то недоразумение.

— Недоразумение? Серьезно, Майкл? Да это же настоящий заговор! — возмутился КИТТ, которому не терпелось выяснить, что скрывается за странным уведомлением.

Майкл лишь рассмеялся. Они отправились по адресу, указанному в документе. Майкл вошел в здание, чтобы объяснить, что произошла ошибка. Поначалу служащий не проявил к его словам особого интереса, но Майкл показал фотографии, из которых становилось ясно, кто такой Кристофер «КИТТ» Найт. О том, что автомобиль обладает собственным разумом, он благоразумно умолчал.

Выражение лица служащего сменилось с безразличного на веселое, а затем и вовсе стало почти недоверчивым. В конце концов он пообещал исправить ошибку.

Через несколько дней на имя КИТТа пришло письмо с извинениями за канцелярскую оплошность. Получил его Майкл, но компьютер не считал историю окончательно закрытой и захотел обсудить ее с напарником.

— Это же нелепо, Майкл! Вызвать меня исполнять обязанности присяжного! — В голосе КИТТа звучало изумление. — Я даже карандаш в руках держать не могу, не говоря уже об обсуждении дела с другими присяжными. К тому же с точки зрения закона искусственный интеллект не считается личностью.

— Ну что ж, выходит, и у судебной системы бывают свои причуды, приятель, — усмехнулся Майкл, покачав головой. Потом он посерьезнел. — Но для меня ты личность, КИТТ.

— Спасибо, Майкл, — ответил КИТТ, немного успокоившись. — Для меня очень важно услышать это от тебя. И все-таки я не могу не задумываться, какие дела мне поручили бы, если бы я действительно стал присяжным.

— Ты мог бы их удивить, КИТТ, — заметил Майкл, откинувшись на спинку сиденья. — С твоим интеллектом и возможностями тебе по силам не только разбираться в нарушениях правил дорожного движения.

КИТТ на мгновение замолчал, и огоньки на его приборной панели потускнели. Когда он снова заговорил, голос звучал куда серьезнее.

— Вряд ли такое когда-нибудь произойдет. Люди пока не готовы признать искусственный интеллект личностью, не говоря уже о том, чтобы позволить ему заседать в суде в качестве присяжного.

— Может, ты и прав, — вздохнул Майкл, понимая, что в словах напарника есть истина. — Но представь, сколько нового ты мог бы привнести в обсуждение дел. Это могло бы изменить очень многое.

— У перемен есть и положительные, и отрицательные стороны, Майкл, — ответил КИТТ, и в его голосе прозвучала робкая надежда. — Они способствуют прогрессу, но одновременно вызывают страх и сопротивление. Возможно, со временем, благодаря взаимопониманию и терпению, такие искусственные интеллекты, как я, получат большее признание.

— А до тех пор, приятель, ты всегда будешь моим, — твердо и ласково сказал Майкл.

— А ты всегда будешь моим, Майкл, — с любовью ответил КИТТ.