Иной Невилл. Книга третья (джен)

Летние каникулы не задались с самого начала.

Едва Невилл сошёл с поезда на платформе девять и три четверти, как попал под проливной дождь. Пока он пробирался сквозь толпу, отыскивая бабушку и таща за собой тяжёлый чемодан, успел промокнуть насквозь и основательно продрогнуть. Августа, не ответив на его приветствие, молча взяла внука за руку, и в следующее мгновение они уже аппарировали.

Но если в Лондоне шёл сильный дождь, то над Оттери-Сент-Кэчпоулом, судя по всему, пронёсся настоящий ураган.

Добравшись до дома, они обнаружили, что ливневую трубу сорвало с крыши, и она рухнула прямо на теплицу, пробив стеклянную крышу и раздавив карликовую тентакулу — редчайший экземпляр, который Августа Лонгботтом выращивала годами и которым чрезвычайно гордилась. Бабушка, проклиная всё на свете, принялась восстанавливать хозяйство. Восстановить теплицу оказалось несложно: несколько взмахов палочки, и разбитые стёкла заняли свои места, стеллажи выпрямились, а сорванная труба вернулась на крышу. Но тентакулу спасти не удалось. Растение было безнадёжно повреждено, и никакие заклинания уже не могли вернуть его к жизни.

На этом неприятности не закончились.

Дальше Невилла ждал пренеприятный разговор с бабушкой о его дружбе с Карлом. Именно из-за этого он впервые не хотел возвращаться домой. Будь его воля, он остался бы в Хогвартсе на лето. Но разговор пришлось отложить до утра: Невиллу сделалось дурно, а к вечеру поднялась температура. Перед сном Августа сварила бодропёрцовое зелье и, поставив перед ним дымящуюся кружку, приказным тоном бросила:

— Выпей, пока горячее.

И удалилась из спальни, громко хлопнув дверью.

Всю ночь ему снились тонкие белые линии — они то сжимались в узкую нить, то расползались, заполняя всё пространство, и от этого движения подташнивало. К утру голова гудела, а во рту стоял горький привкус. Невилл не припоминал, когда он чувствовал себя настолько скверно после бодроперцового зелья. Оно, конечно, не помогало мгновенно, но обычно действовало куда эффективнее.

Спустя некоторое время он наконец сообразил, в чём дело. Одним из ключевых компонентов бодроперцового зелья был корень мандрагоры. А две единственные мандрагоры, которые имелись у Августы, как мы знаем, достались Карлу Бэддоку и Колину Криви. Новые саженцы они планировали посадить только в августе.

Когда он спустился на кухню, бабушка налила ему куриный суп. Села напротив и стала молча за ним наблюдать, поджав губы и не сводя с внука тяжёлого, сверлящего взгляда. Суп был горячим, наваристым, и от него постепенно становилось немного легче. Однако присутствие бабушки не позволяло ему расслабиться.

Когда Невилл доел и уже поднялся, чтобы отнести посуду, Августа сказала:

— Сядь.

Он сел обратно.

— Такого я от тебя не ожидала, Невилл, — начала она. — Как ты мог?

Невилл склонил голову. Смотреть ей в глаза он не решался.

— Бабуль…

— Как ты мог так поступить со мной?

— Я… я собирался тебе рассказать. Искал подходящий момент…

— О чём рассказать? — её голос начал закипать. — О том, как ты предал свою семью? О том, как простил Пожирателя Смерти, который лишил тебя родителей?

Невилл резко поднял голову.

— Я никого не предавал. И никого не прощал. Послушай меня, бабуль. Карл не в ответе за поступки своего отца. Он не такой…

— Ты ослушался меня! Несмотря на то что я тебе строго-настрого запретила общаться с этим выродком!

Она отвела взгляд и замолчала. Несколько секунд она сидела неподвижно, пытаясь выровнять дыхание, затем продолжила — тихо, почти шёпотом, но от этого тона у Невилла по спине пробежал холодок:

— Ты не достоин носить фамилию Лонгботтомов. Фрэнку было бы стыдно за тебя.

Невилл вперил взгляд в бабушку. Его губы плотно сжались. Виноватого выражения, с которым он сидел всё это время, как не бывало.

— Ты перегибаешь палку. Я не хочу с тобой ссориться. Давай ты успокоишься, и мы продолжим наш разговор позже.

— Я дала тебе свободу. Посчитала, что ты уже достаточно взрослый, чтобы самому принимать решения. Но теперь понимаю, что это было ошибкой. Ты как был идиотом, так им и остался. Мои родители без колебаний выставили бы меня за порог дома, сделай я то, что сделал ты…

Невилл с силой ударил кулаками по столу. Тарелка с ложкой подскочили, ложка звякнула о дерево и упала на пол. Он сидел весь красный от ярости, которая закипала в нём, поднимаясь откуда-то из глубины груди.

Но Августа восприняла это как вызов.

— Ну давай, давай! Сломай мне ещё стол! Покажи старухе свой характер!

Невилл тяжело дышал. Из ноздрей вырывались короткие струйки пара.

— Бабушка, не надо… — процедил он сквозь зубы.

— Заткнись и слушай! Ты перешёл все мыслимые грани, юноша. Отныне тебе запрещено выходить из дома одному. Будешь целыми днями зубрить учебники, а каждый вечер станешь пересказывать мне всё, что выучил. И не дай Мерлин меня не устроит твой пересказ! А когда вернёшься в Хогвартс, будь уверен: я непременно узнаю, если ты вновь вздумаешь водиться с выродком Бэддока!

Когда Августа закончила, Невилл резко встал из-за стола. Бросив на бабушку взгляд, полный злобы, он быстрым шагом направился к выходу.

— Стоять! Я тебе запрещаю!

Невилл остановился.

Несколько мгновений он стоял спиной к бабушке, сжав кулаки. Затем медленно повернулся к ней и произнёс ледяным, совершенно не свойственным для себя доселе голосом, чеканя и выделяя каждое слово:

— Ты не моя мать. И не мой отец, чтобы что-то мне запрещать.

С этими словами он развернулся и вышел из дома.

— Невилл Фрэнк Лонгботтом, вернись немедленно!

Но он даже не обернулся. Крик Августы ещё некоторое время доносился ему вслед, пока он не оказался за калиткой. Только тогда Невилл немного замедлил шаг. Он пересёк дорогу и опустился на траву перед домом Волмана — старого магла, жившего напротив.

Он подтянул колени к груди и обхватил их руками. Несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, но ярость не утихала.

«Я ненавижу её. Ненавижу! Да как она смеет такое говорить?»

Невилл готовился к этому разговору. У него было достаточно времени, чтобы обдумать всё, что произошло за последний год, и решить, как именно объяснить бабушке свою дружбу с Карлом. Он даже подготовил целую речь. В ней были доводы, примеры и ответы на вопросы, которые Августа наверняка могла задать. Он собирался рассказать ей о том, что Карл не похож на своего отца, что тот не раз помогал ему и что их дружба не имеет ничего общего с делами Лорана Бэддока.

Он понимал, что разговор получится жёстким. Реакция бабушки была вполне ожидаемой. Но чего Невилл не учёл — это его собственной реакции. Бабушка в гневе наговорила того, чего говорить не следовало. Он не мог это проглотить. Если раньше он бы молча выслушал её нотации и попросил прощения, а о том, чтобы ей перечить, у него и мысли возникнуть не могло, то теперь он стал совершенно другим человеком. От того плюшевого пухляша не осталось и следа. Слишком много унижений было в его жизни, слишком долго он был неудачником и посмешищем.

С него хватит. Он не позволит кому бы то ни было вытирать об него ноги. Даже собственной бабушке.

Невилл поднялся с газона и отряхнул брюки. Сидеть на месте он больше не мог. В голове роились тяжёлые мысли, одна мрачнее другой, и ему нужно было хоть ненадолго отвлечься.

Он достал из кармана удвоенный пергамент, чтобы связаться с Карлом. Развернув его, Невилл обнаружил, что тот уже исписан знакомым почерком.

«Невилл, тебе уже лучше? Оливер у старшего брата пистолет одолжил, с железными пулями. Вчера весь вечер бутылки собирали. Сегодня в одиннадцать собираемся по ним стрелять. Идёшь?»

Ниже было ещё одно:

«Видимо, занят. Я тогда побежал, преподам этим маглам пару уроков меткости».

Часов у Невилла не было, но он прикинул, что сейчас немногим больше одиннадцати. Возможно, он ещё успеет пострелять. Невилл направился к заброшенному складу. Где ещё палить по бутылкам втайне от взрослых, как не там?

На узкой просёлочной тропе ему встретились магловские старшаки. Их было четверо, на вид лет пятнадцать-шестнадцать. Один из них, худощавый парень с торчащими во все стороны волосами, завидя Невилла, толкнул в бок здоровяка с широкой шеей и огромными, тяжёлыми руками, который шёл в центре.

— Ты погляди, Генри, кто тут у нас. Ещё один колдун.

— Оставьте его, ребят. В отличие от того, этот мирный, — подал голос парень, плетущийся в хвосте группы.

Невилл сразу узнал его. Имени он не помнил, но пару раз играл с ним в футбол — тот весьма неплохо стоял на воротах.

— Где Карл? Что вы с ним сделали? — спросил Невилл и машинально потянулся в карман за палочкой, но тут же вспомнил, что её с собой нет. Она осталась в школьной мантии.

— Иди и сам посмотри, мелкий, — ухмыльнулся здоровяк. — И учти: с тобой будет то же самое, если надумаешь колдовать в моей деревне.

Компания, гогоча, прошла мимо, а Невилл, не теряя ни секунды, бросился бежать к складу.

Подбегая, он ещё издалека увидел Карла. Тот, опираясь на плечо Оливера, с трудом передвигался. Он хромал на правую ногу, всё лицо было залито кровью. Губа разбита, под глазом наливался синяк, а на брови стремительно вспухала багровая гематома.

Невилл подскочил к ним.

— Спасибо, Оливер. Дальше я сам.

Оливер, светловолосый парень с добродушным лицом, кивнул и осторожно передал Карла Невиллу.

— Ему бы в больницу, Невилл.

— Что случилось? — Невилл перехватил Карла за плечо, стараясь, чтобы тот опирался на него. — Только не говори, что упал с лестницы.

Карл сплюнул кровью на землю.

— Генри. Стрелял я точнее всех, по бутылкам попадал почти без промаха. А он возьми и заяви, что я заколдовываю пули, чтобы они летели куда надо. Слово за слово. Он потребовал, чтобы я признался и извинился. Я в ответ, что он просто не умеет стрелять. Ну и он налетел…

Карл поморщился — разбитая губа мешала говорить.

— Я по нему даже ни разу не попал, представляешь? Ни разу! Этот верзила, оказывается, занимается магловскими боевыми искусствами. Кулаками махать он умеет, тут не поспоришь.

— Пойдём, — Невилл крепче обхватил его за плечи. — Отведу тебя домой. Пусть мама приведёт твоё лицо в порядок.

— Нельзя мне домой. У отца сегодня выходной. Он не должен меня такого видеть.

— Ну и что ты предлагаешь? Попросить о помощи у моей бабушки?

— Я ведь не за себя беспокоюсь. Когда отец узнает, кто это со мной сделал… Поверь мне, лучше я сам с этой мразью разберусь.

— И как же ты собираешься с ним разбираться? — Невилл скептически оглядел его с ног до головы. — Магию вне школы тебе использовать нельзя. Физически ты явно слабее него. К тому же ты хромаешь.

— С ногой, думаю, всё в порядке. — отмахнулся Карл. — Боли уже почти нет. А насчёт разобраться… — он усмехнулся. — Неужели ты думаешь, я накинусь на него с голыми кулаками? Ты, верно, забыл, на каком факультете я учусь?