|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Не то чтобы отдельный. Здесь вообще не любили делить обитателей на категории. Просто на большом зелёном лугу стояла странная конструкция, напоминавшая одновременно собачью будку, лабораторную клетку и спускаемый аппарат космического корабля.
Над входом висела табличка:
«Клуб покорителей космоса. Вступительные взносы не возвращаются».
Табличку придумала кошка.
Она вообще отличалась своеобразным чувством юмора.
— Итак, коллеги, — произнесла небольшая дворняжка, устраиваясь на траве. — Предлагаю начать очередное заседание.
— Опять ты председательствуешь? — недовольно спросила макака, почёсывая ухо.
— А кто ещё? Я первая на орбите побывала.
— Зато я в космос раньше тебя слетал!
— Альберт, мы это уже обсуждали. Ты летал вверх-вниз. А я вокруг Земли.
— И что?
— А то, что вверх-вниз любой мячик умеет.
Макака возмущённо засопела.
— Между прочим, я Альберт Второй. Меня в 1949 году запустили на немецкой ракете «Фау-2». Сто тридцать с лишним километров! И я всё прекрасно перенёс!
— Кроме посадки, — заметил кто-то из травы.
— Кроме посадки, — мрачно согласился Альберт. — Парашют не раскрылся.
Лайка вздохнула.
— У тебя хотя бы парашют был предусмотрен.
На некоторое время стало тихо.
— Совсем не было? — спросила французская кошка.
— Совсем. Меня с московской улицы забрали. Кормили, гладили, в маленькие клетки сажали. Потом в ещё меньшие. Приучали к шуму. Я думала, меня к хорошим хозяевам готовят.
— А потом?
— Потом третьего ноября пятьдесят седьмого года посадили в «Спутник-2». Стартовали. Жарко стало. Очень жарко.
— И?
— И всё. Я здесь.
— Мерзавцы, — сказала кошка.
— Учёные, — поправила Лайка. — Они себя так называли.
— Нас вообще-то двоих отправили, — раздался голос с другой стороны лужайки.
К компании подошли две собаки.
— Дезик и Лиса, — представилась одна. — Ты, Лайка, хотя бы знаменитой стала. А нас почти никто не помнит.
— Дезик, ты же уже летал до этого? — спросила Лайка.
— Да. С Цыганом. Отлично слетали. Поднялись, опустились, живыми вернулись. Все радовались. Нас гладили. Королёв сам счастливый ходил.
— И что потом?
— Потом решили повторить. Только теперь с Лисой. Второй полёт не получился.
— Понятно, — сказала Лайка.
— Цыгану повезло, — добавил Дезик. — Его больше не запускали.
— Какая, однако, интересная система поощрений, — заметила кошка.
— Простите, — раздался тонкий голос сверху. — А здесь собираются все, кого люди отправляли в космос?
На ветке сидели две небольшие паучихи.
— Арабелла и Анита, — представилась первая. — «Скайлэб-3», 1973 год.
— Вы тоже летали? — удивился Альберт.
— Конечно. Нас отправили проверить, можно ли плести паутину в невесомости.
— И можно?
— Можно! — гордо сказала Арабелла. — Сначала выходило криво, потом научились. Нити тоньше получались, но вполне приличная паутина.
— А умерли почему?
— Обезвоживание.
— Не поняла, — сказала Лайка. — Вас отправили в космос на огромную станцию, чтобы проверить, можете ли вы плести паутину, а воды обеспечить не смогли?
— Ну да.
— И как результаты?
— Паутина получилась отличная.
Все посмотрели на паучих.
— У меня всё больше вопросов к человеческому интеллекту, — заключила Фелисетт.
— Кстати, о человеческом интеллекте, — подала голос крупная черепаха, медленно выползавшая из-за куста.
За ней двигалась вторая.
— Мы облетели Луну.
Альберт даже привстал.
— Луну?!
— Ага. «Зонд-5», 1968 год. Полетели, облетели, вернулись.
— Вот это да! — восхитилась Лайка. — И как Луна?
— Серая.
— И всё?
— А чего ещё ждать? Камень.
— А кормили вас чем? — поинтересовалась Фелисетт.
Черепахи переглянулись.
— Вот тут начинается самое интересное. Нас перед полётом кормить перестали. И после не особенно торопились. В общей сложности тридцать девять дней без еды.
— Зачем?!
— Эксперимент.
— И вы выжили?
— Конечно. Мы же черепахи. Только похудели.
— Ну, хоть потом накормили?
— Нет. Вскрыли для исследований.
На лужайке повисло молчание.
— Знаете, — медленно произнесла Фелисетт, — я начинаю подозревать, что у этих людей было очень специфическое представление о благодарности.
— Ты-то сама как? — спросила Лайка. — Я знаю, что ты вернулась.
— О, у меня всё прошло великолепно! — оживилась кошка. — Франция. 1963 год. Ракета «Вероник». Красота! Цивилизация! Перед полётом две недели готовили. К центрифуге приучали, к шуму, к тесной капсуле. Электроды вживили, чтобы мозг исследовать.
— Электроды? — переспросил Альберт.
— Да. Неприятная штука. Потом старт. Невесомость. Посадка. Парашют раскрылся! Все счастливы. Фотографируют, поздравляют.
— А потом?
— Через пару месяцев усыпили. Чтобы изучить мозг.
— Какой?
— Мой, разумеется!
— И что выяснили?
— Полагаю, что он у меня был.
Альберт хмыкнул.
— Очень важное научное открытие.
— Ага. Я бы им и без вскрытия сказала.
Рядом тихонько мяукнула другая кошка. Без имени.
Её запустили через шесть дней после Фелисетт. Ракета пошла не туда, посадка закончилась катастрофой.
— А тебя как звали? — спросила Лайка.
— Не знаю. У людей был номер.
Фелисетт подошла к ней и осторожно потёрлась щекой о щеку.
— Здесь номеров нет.
— Прошу прощения, — послышался голос с дерева. — А можно мне тоже высказаться?
Это был Гордо, маленькая беличья обезьянка.
— Меня в пятьдесят восьмом запускали. Полёт отличный, сердце работает, дыхание в норме. Все приборы показывали, что человек тоже сможет такое выдержать.
— И что случилось? — спросила Лайка.
— Приводнение. Капсулу потеряли в Атлантическом океане.
— Парашют?
— Система посадки подвела.
— Уже традиция какая-то, — буркнул Альберт.
— Не преувеличивай, — раздался ещё один голос. — Иногда они вполне успешно возвращали животных.
Рядом уселась макака Эйбл.
— Вот меня, например, вернули живой. Вместе с Бейкер. Очень удачный полёт. Нас встречали как героев.
— А ты здесь почему?
— Через несколько дней умерла под наркозом, когда врачи собирались удалить электрод.
Фелисетт медленно подняла голову.
— Электроды. Опять электроды.
— Тихо, — сказала Лайка. — Не заводись.
— Я кошка. Я имею право заводиться.
В этот момент со стороны высокой травы донеслось громкое жужжание.
Показалось целое облако мух.
— А НАСССС СССПРОСИТЬ НЕ ХОТИТЕ?!
— Кто это? — поморщилась Фелисетт.
— ДРОЗОФИЛЫ! 1947 ГОД! ПЕРВЫЕ ЖИВОТНЫЕ В КОСМОСЕ!
— Так вы же вернулись живыми! — возразил Альберт.
— НУ И ЧТО?! НАС ВСЕГДА ЗЗЗЗЗАБЫВАЮТ!
— Вас сколько?
— ММММНОГО!
— И что вы хотите?
— ЧТОБЫ И НАССССС В ИСТОРИИ ПОМММММНИЛИ!
— Хорошо, — согласилась Лайка. — Считайте, что помним.
Мухи удовлетворённо загудели и полетели к ближайшему фруктовому дереву.
— С ними всегда так, — заметила Арабелла. — Очень шумные. А ведь в космосе было тихо.
Постепенно разговор стих.
Над лужайкой загорались звёзды.
Вокруг сидели собаки, кошки, обезьяны, мыши и крысы. На ветках устроились птицы. Между травинками копошились насекомые. В пруду переговаривались лягушки. Под деревьями отдыхали черепахи.
Многих никто не знал по именам.
Некоторых даже не посчитали по отдельности. В отчётах значилось просто: «биологический материал», «подопытные животные», «полезная нагрузка».
— А знаете, что самое обидное? — вдруг спросил Альберт.
— Что?
— Они ведь не были плохими людьми. Многие нас любили. Кормили, гладили, переживали.
— Мой учёный плакал, когда понял, что я погибла, — тихо сказал Дезик.
— Мои тоже плакали, — отозвалась Лайка. — Только ракету всё равно запустили.
— Они хотели узнать, можно ли жить в космосе, — сказала Фелисетт.
— Узнали, — ответила Эйбл.
— И потом сами полетели, — добавил Гордо.
Лайка долго смотрела на звёзды.
— Знаете, я рада, что у них получилось. Правда. Только мне иногда кажется, что они забыли одну простую вещь.
— Какую?
— Мы ведь тоже хотели жить.
Никто не ответил.
Потом Фелисетт встала, потянулась и направилась к краю облака.
— Ты куда? — спросила Лайка.
— Посмотреть вниз.
— Зачем?
— Интересно, чем они теперь занимаются.
Она заглянула за край.
Далеко внизу светилась Земля. По ночной стороне тянулись цепочки городов. Над ними двигались спутники, космические станции, корабли.
— Летают, — сообщила кошка.
— Люди?
— Да. Теперь уже сами.
— И как?
— Некоторые живут на орбите месяцами. Возвращаются. Рассказывают, какие красивые там рассветы.
Лайка подошла и села рядом.
— Хорошо.
— Да?
— Хорошо, что научились возвращаться.
Фелисетт прижалась к ней боком.
Они долго молчали.
А потом кошка сказала:
— Только знаешь что, Лайка?
— Что?
— Я всё равно предпочла бы остаться обычной парижской кошкой.
— А я московской дворняжкой.
— Даже зимой?
— Даже зимой.
Сзади подошёл Альберт.
— А я вообще не понимаю, зачем было лететь куда-то, если здесь можно лазить по деревьям.
— Потому что ты обезьяна, — сказала Фелисетт.
— Очень аргументированно.
На следующее утро над дверью клуба появилась новая табличка.
Старую, про вступительные взносы, сняли.
Новая гласила:
«Здесь живут те, кто проложил дорогу к звёздам. Никто из них не покупал билет».
А ниже кто-то нацарапал когтем:
«В следующий раз летите сами».
Лайка посмотрела на надпись и улыбнулась.
— Вот теперь правильно.
Фелисетт довольно замурлыкала.
— И никаких электродов.
* Лайка, Дезик и Лиса, Альберт II, Гордо и Эйбл действительно погибли во время космических экспериментов или вскоре после них. Фелисетт усыпили после успешного возвращения. Черепах № 22 и № 37 исследовали после облёта Луны, а паучихи Арабелла и Анита погибли вследствие обезвоживания. Это истории лишь части животных, пострадавших в космических программах.





|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|