|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
В моём понимании выходной — это когда тебе никуда не надо: ни на работу, ни по делам, ни просто потому, что кому-то уж очень хочется тебя «выгулять». И именно в такие вот выходные я постоянно слышу одно и то же:
— Маша! Ну когда? — спрашивает мама так, будто через телефон пытается разжалобить меня большими щенячьими глазками.
— Когда надо, — с нажимом отвечаю я, потягивая красное полусладкое киндзмараули лёжа в тёплой ванне.
За окном задорно шумит дождь, и я так же задорно собираю в ладони пену: часть кладу на голову, будто гномью шапку, а другой частью рисую себе усы на манер мушкетёров. В нос бьёт сладкий аромат ванили с корицей…
— Апчхи!
Пенная шапка летит во все стороны, как и пародия на усы. Беспроводной наушник чудом не падает в воду — успеваю его поймать и тут же наскоро протираю полотенцем.
— Будь здорова, — второй наушник никуда не делся, и я по-прежнему могу слушать уже осточертевшее жужжание мамы. — Так когда?
— Когда надо!
— Когда тебе будет надо — будет уже поздно.
— Поздно не будет никогда, а если ты продолжишь на меня давить, то я однажды психану и объявлю себя чайлдфри.
На той стороне повисает молчание. Не спорю, заявление громкое, даже шокирующее, но надеюсь, мама поймёт, что я не всерьёз… Или, может, лучше бы восприняла мою «шутку» за чистую монету? Тогда, может, она перестала бы каждую неделю мне названивать?
— Вот тебе смешно, да?
Я недовольно фыркаю и допиваю вино из бокала. Впервые за неделю я могу расслабиться, принять горячую ванну с пеной, почитать книгу, послушать музыку и делать вид, будто я подводная лодка, выпускающая щелбанами, словно торпеды, резиновых уточек в надежде потопить плавающую по ту сторону ванны мочалку.
— А часики-то тикают!
— Ну так батарейку вытащи, и тикать перестанут, — хихикаю я, наливая в бокал ещё вина.
— Маша!
— Что, Маша? Мам, мне тридцать два, а у тебя на уме только внуки! Может, поговорим о чём-нибудь другом?
— Да куда о другом? Мне вот соседка наша, Зинка, все уши прожужжала о своей красавице-дочке, недавно родившей тройню!
Я поперхнулась вином, чуть не отправив в плавание второй наушник.
— Трой… ню? Мать, ты с ума сошла?! Ты с папой справиться иной раз не можешь, а про тройню говоришь!
— Я с ними справлюсь!
— Ты каждый раз мне это говоришь, и каждый раз что? Правильно! Ты жалуешься мне на то, что дочка Аньки тебе вытрепала все нервы: то игрушку ты ей не дала, то конфеты забрала, то она тебе стену фломастерами изрисовала, а обои не моющиеся.
Я тяжело выдыхаю и потираю переносицу.
— У тебя уже есть внучка.
— А это у неё от матери характер дурной. Ты у меня всегда была спокойной, покладистой, слова поперёк лишнего не скажешь… Не то что сейчас.
— Я? Была? Когда это? — я нервно хихикаю и убираю книгу с подставки, прекрасно понимая, что читать подростковый роман, пусть и ставший бестселлером, сегодня я точно не в настроении. — То, что я в школе на пятёрки училась, закончила институт с красным дипломом, а потом устроилась на работу мечты, ещё не значит, что я паинька. Просто так получилось, что твои спроецированные на меня неисполненные мечты совпали с моими настоящими.
— Маш… ну ты чего? Я же всегда для тебя только счастья хотела, а ты…
— Ну так я счастлива! Одна! Без мужика, который будет тратить свои «лучшие» годы на такую своенравную дамочку, как я. Я же буду вечно пинать его, чтобы он в квартире убрался, ужин приготовил, а ещё буду пилить его постоянно за то, что он не со мной в кровати строит планы на будущее, а сидит за «компуктером» и кому-то там «пробивает».
— Но…
— А ещё собаку заведу: Ньюфаундленда!
— Но не все мужчины такие, Маш! Вот твой папа…
— Пел тебе серенады под окнами и дарил сорванные с клумб ромашки, а сейчас у него геморрой, и ты растираешь ему спину водкой да горчичные пластыри клеишь.
— Маш!
— Мама! Завязывай уже! Я не раз тебе говорила, что пока детей не хочу. Ну не нашёлся ещё тот мужик, который мог бы выдержать меня хотя бы месяц — три недели максимум.
— Да ты просто привереда!
— Да! Я — привереда. А знаешь почему? Потому что давно не верю ни в принцев на белых конях, ни в сказки про «И жили они долго и счастливо», да и в лотерею тоже — никогда больше сотки не выигрывала.
— Ты драматизируешь.
— Нет, просто констатирую факт.
Мой взгляд цепляется за абсолютно полный бокал с вином… уже ополовиненный.
— Если тебе больше нечего сказать, то я продолжу отдыхать.
Наступает молчание, в течение которого я уже успеваю представить, как ко мне в квартиру по наводке мамы вдруг врывается ОМОН, вытаскивает меня из ванны и вяжет за то, что я всё ещё без холостяка.
— Погоди!
— Годю.
— Маш, помнишь Антона? Это…
Я с силой стискиваю губы, нажимаю кнопку на наушнике и завершаю вызов. Через несколько секунд телефон на стиральной машинке начинает вибрировать. Поставив его на беззвучный режим, я убираю наушник и полностью погружаюсь под воду.
Мутная вода с пеной неприятно щиплет глаза, но мне на это сейчас так плевать. Плевать на пролитое в ванну вино и ушедший на дно бокал. Плевать и на ту недовольную резиновую уточку, что упёрлась мне в позвоночник.
Да вообще на всё плевать!
Впрочем… ладно… не важно. Когда-нибудь мама сдастся и захочет поговорить со мной о чём-то ещё кроме внуков… когда-нибудь через никогда, а пока что я буду жить по принципу:
— А мне и одной в кайф!
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|