|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Катя застегнула пальто и глянула в зеркало. Когда я поцеловал её, она слабо улыбнулась и отстранила меня:
— Я опаздываю. У меня номерок ровно на двенадцать часов.
Меня неожиданно кольнула мысль.
— Ты взяла с собой телефон?
Катя похлопала по сумке:
— Он у меня всегда с собой. Закрывай дверь, а то на сквозняке продует.
Катя шагнула в лифт. Кабина закрылась и мерно загудела, унося Катю вниз. Я слышал, как дверцы лифта открылись внизу, как они сомкнулись, как хлопнула дверь подъезда, и как наступила тишина. Я медленно повернул ключ и закрыл дверь.
Как странно: наш с Катей медовый месяц только что закончился, а меня одолевают дурные предчувствия. Отчего?
Горький кофе обжёг горло. Я подул на горячий напиток, чтобы немного остудить. Сегодня суббота. Иногда по субботам мы с Катей гуляли в парке.
Прошло несколько часов.
* * *
Я позвонил Кате в половине шестого. После четвёртого гудка в трубке неожиданно послышался мужской голос:
— Герман Максимович Талтош?
Моё горло мгновенно пересохло.
— Да, это я. А Вы…
— Я — Алексей Валерьевич, врач третьей городской больницы. Ваша жена
пострадала примерно полчаса назад при аварии. Наш адрес…
Я уговаривал себя не паниковать. Ни при каких обстоятельствах. Но в голове пульсировали слова «Ваша жена пострадала», «авария»…
Я взял такси и доехал до больницы. Войдя в палату, я увидел Катю. Она лежала на стерильно-белой простыне, подключённая к аппарату искусственного дыхания. Она открыла глаза и посмотрела на меня. Больше она ничего не могла сделать.
Её травмы были несовместимы с жизнью.
Но я на что-то надеялся.
Алексей Валерьевич вывел меня из палаты.
— Что с ней будет?
Врач покачал головой:
— Шансов почти нет. Она потеряла много крови.
* * *
Холод и стерильность. Только эти слова приходили на ум, когда я вошёл в морг. Патологоанатом подошёл к телу, накрытому белой простынёй и приподнял её.
— Да, это она.
Патологоанатом долго смотрел мне в лицо. Видимо, он был удивлён моему спокойствию.
— Я должен Вам сообщить…Судя по результатам вскрытия, на момент
совершения наезда, Ваша жена была на четвёртой неделе беременности.
Герман Максимович, Вы меня слышите?
Но я не слышал. Я знал.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |