|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
— Папа! — выглядывающий из камина Драко паниковал. Люциус медленно выдохнул породистым носом, привычно возвращая холодность самообладания. — Как отмыть с плиты накипь от лукового супа?!
Люциус поморщился, тут же сгоняя эмоцию со ставшего непроницаемым лица. Драко не увидел, как по надменному челу отца быстро пробежались морщинки — он как раз отвернулся, чтобы, видимо, бросить взгляд на место происшествия.
— Ты — маг, мой мальчик, — высокомерным тоном напомнил Люциус.
— Мне не разрешают использовать магию! — в отчаянии прошипел Драко сквозь стиснутые зубы. Не нужно было смотреть дважды, чтобы понять насколько ему не по себе.
Люциус вздохнул и подавил порыв сжать пальцами переносицу:
— Залей тёплой мыльной водой.
— Спасибо, — моргнув, поблагодарил сын — на самом деле он едва ли ожидал практического совета от отца, даже теперь сохраняющего аристократичный облик. — Как ты там?!
Люциус слегка отвёл взгляд, вспоминая, как самодовольная ведьма демонстрировала ему свои проекты, полностью перечёркивающие годы его деятельности в Министерстве, годы интриг, десятки пролоббированных декретов, продвигающих права чистокровных, множащих их состояния… столько телодвижений, знакомств, встреч, не всегда с достойными волшебниками — и всё прахом…
— Она меня замучила… — выжал сквозь так же стиснутые зубы Люциус. Драко глядел сквозь зеленоватое пламя сочувственно. Время, которое они могли потратить на общение, неумолимо истекало.
Люциус не успел попрощаться с заспешившим сыном и неохотно отступил от камина. Возможно, он опрометчиво отказался от Азкабана. В тот злосчастный момент, когда министерские псы вытрясли из него согласие, он был слишком сбит с толку, слишком дезориентирован. В тот момент казалось, что Азкабан просто его прикончит, как едва не прикончил в первый раз. И он подписал документы об альтернативном наказании… Альтернатива, мать их…
— Люциус! Я дома!
Малфой искривил губы — патронирующая ведьма притащилась. Волшебник не посчитал нужным явиться на крик. Чего она хотела? Может, чтобы он вилял хвостом с тапочками в зубах?
— Ох, Люциус! — по лестнице взбежала отвратительно жизнерадостная Гермиона Грейнджер. В одних чулках — так и есть, сама позаботиться о тапках не сумела. — Вот ты где! Что на ужин? Я пропустила обед! Кажется, могу гиппогрифа съесть!..
— Уважаемая ведьма не изволила приобрести продукты, из которых возможно приготовление ужина, — самодовольно сообщил Малфой, прежде чем с аристократической грацией усесться на смехотворно развалистое кресло, заказанное ведьмой в каком-то маггловском вертепе.
Грейнджер склонила голову к плечу, изучая его в новом ракурсе. Кажется, она подозревала, что об отсутствии продуктов ему было известно ещё утром. Тогда бы она могла навязать ему ещё и поход по ужасным маггловским лавкам — но, какая досада, у него не было её разрешения покидать сей, с позволения сказать, дом.
Несносная грязнокровка, конечно же, не могла поселиться хотя бы в условно приличном месте, вроде Косого переулка — да Лютного хотя бы! Она приобрела двухэтажный дом в окрестностях Лондона. В маггловских окрестностях! Вот зачем ей это, если не чтобы позлить его?! Это ведь так неудобно — жить у магглов!
Тем временем ведьма закончила его изучать и, двинувшись с места, вдруг достала откуда-то своё адское устройство с вытягивающейся железной палкой. Люциус заиграл желваками. Чёрт! Он не знал, что оно там! Сколько он порывался как-нибудь избавиться от гадости, но всякий раз отступал в страхе. Он ведь не был трусом, просто эти маггловские уродства уже пытались его прикончить — в один совершенно не прекрасный день его прошило будто скоростным Круцио, резко стало больно, а волосы противоестественно встали дыбом. Ведьма сказала, что это было «электричество», и даже не скрывала, что оно здесь повсюду. Даже в стенах! Штуковину, которая напала на Люциуса, ведьма, кстати, выкинула. Но от того доверия к маггловской дребедени у Малфоя не прибавилось.
Волшебник сверлил машинку ненавидящим взглядом всё время, что ведьма делала заказ. Судя по выбору треклятого огненного карри, магглокровка не поверила в случайность… Зачем ей вообще ужин, если ей в охоту глотать перец пригоршнями?!
— Люциус, — она сощурила карие глаза. — Ты вытер пыль?
— Да, — надменно бросил Малфой, стараясь не поджимать губы. Она имела наглость над ним смеяться. Над его унижением.
— Полил цветы? Постирал? Вывесил бельё?
Ведьма протопала босыми ногами, желая убедиться воочию.
— О, Люциус! В машинке что, не работает отжим?!
Грейнджер засуетилась, взмахами палочки высушивая набежавшие с полотнищ лужи.
— Я не собираюсь прикасаться к этому драккловому устройству…
— Люциус! — ведьма вбежала в дверной проём, чтобы посмотреть ему в глаза. — Тот фен… это была случайность! Исправные устройства не причинят тебе вреда!
— Откуда вы знаете, что они исправны? — подозрительно прищурился Люциус, не поверив ни единому слову.
— Идём же, я покажу, как пользоваться машинкой!
Снова застучали по полу необутые должным образом ноги ведьмы.
— Люциус! — требовательно раздалось из комнаты-недоразумения, которой приходилось совмещать функции прачечной, гардеробной и кладовки. Что и говорить, дом был удушающе тесен. Всего два этажа и несчастные четыре спальни. Малфой закатил глаза. Он был знаком с этой ведьмой достаточно, чтобы знать, что она не отстанет.
Нога за ногу, он медленно подплыл на голос, смотря с таким превосходством, с каким не смотрел на Дамблдора, когда удалось того отстранить с поста директора.
Ведьма суетилась, взмахивая палочкой, будто родилась с ней. От луж под навешанными простынями, наволочками и дурацкими блузами ведьмы остались лишь влажные контуры на полу. Пока Люциус их вешал, он даже подумал, что зря сначала полил цветы — надо было поставить горшки под тряпки…
— Смотри, Люциус, — добилась своего ведьма, ничуть не сбитая выражением его лица. — Нужно лишь воткнуть вилку в розетку…
— Разговор закончен, — Малфой развернулся на каблуках, спешно дезертируя прочь из комнаты. Она сама говорила, что в этих «розетках», в этих треклятых дырках электричество и живёт! Она сошла с ума, если думала, что он будет чего-то туда пихать!
Люциус хотел опять сесть на кресло — теперь-то он видел, что белая машинка с выдвижной палкой лежит на столе и до него не дотянется! — как раздался звонок в дверь. Малфой резко изменил направление, решив, что встретить пришедшего будет засчитано за работу, ведьма не сможет отрицать его «добровольной помощи».
Курьер как всегда хотел денег. Малфой находчиво нашарил на вешалке у двери тонкий ремешок ведьминой сумочки.
— Нет, Люциус! — завопила ведьма, приносясь из глубины дома с дробным цокотом пяток.
— Здравствуйте! — глупо осклабился маггл в уродской жёлтой одежде.
Ведьма блеснула ответной улыбкой, не дав Люциусу отдать доставщику свой кошелёк. Оказалось, маггл удовлетворился одной бумажкой. Малфой совершенно не понимал маггловских денег — это же бумага!
— Пойдём, — закрыв за проходимцем дверь, устало вздохнула ведьма. — Я такая голодная…
Люциус знать не хотел, чем она так утрудилась. Наверняка, портила штатное расписание, устоявшееся за десятилетия работы Министерства. Ломала экономику. Упраздняла отделы. Отнимала имущество. Эта ведьма умела развлекаться. А потом строила из себя вымотанную труженицу.
Пока ведьма шарила по ящикам в поисках бутылки вина, которое по её мнению, подходило под эту адову еду, Люциус высыпал содержимое коробок на тарелки. С ведьмы бы сталось заставить его есть из треклятых картонок, как собаку…
Малфой постарался придать своему ужину сколько-то приличный вид, хотя бы благодаря расположению на тарелке.
— О, спасибо, Люциус… — ведьма выхватила сервированную тарелку, приземляясь на деревянный стул и задирая к груди затянутую прозрачным чёрным чулком ногу.
Когда-то милые столовые манеры ведьмы чуть не доделали то, чего не добилось электричество. Люциуса едва не хватил инфаркт…
…ещё отец замечал, что человек ко всему привыкает, лишь бы выжить… Он показывал на приёме, как чинуши из Министерства лебезят и стелятся перед ним с неподдельным страхом в глазах. Разве мог достопочтенный Абраксас представить, что его наблюдения за низостной природой полукровок и грязнокровок, насмешливые и меткие, воплотятся в жизни его сына, вынужденного делить стол и кров с магглокровкой, которая ещё и понукала им… И делала вид, что совершенно не различает ужаса в его глазах.
Ведьма отсутствующе пялилась в столешницу, методично работая челюстями. Люциусу было предоставлено разбираться с бутылкой и штопором. Хоть раньше он и открывал бутылки палочкой, со штопором он научился справляться. Но вот вкус ведьмы к винам… не оправдал себя.
Грейнджер ожила, только когда он стал наполнять свой бокал.
— Хватит, — бросила она так, будто всю жизнь имела право им командовать. Люциус поморщился. Но это вино и правда годилось лишь смывать вкус этой ужасной еды с языка. Всякий раз когда ведьма заказывала карри, Малфой не мог избавиться от ощущения хруста перца и куркумы на зубах…
— Люциус, — утолив первый голод с особой интонацией начала ведьма. Малфой знал этот тон. Сейчас начнётся проникновенная речь. Ведьма подняла внимательные глаза, уставившись без всякого смущения в упор. — Если ты не сможешь нам готовить, придётся мне закупить… полуфабрикаты.
Малфой побледнел. Ужасная еда едва не встала поперёк горла, докончив то, чего не сделали электричество и манеры ведьмы.
— Ты этого не сделаешь…
— У меня не останется выбора…
— Вы… говорили, что они вредны для здоровья…
— Ничего хорошего, — покивала ведьма с мнимым сочувствием. — Растительные жиры, эмульгаторы, химические добавки…
Каждое слово терзало Люциуса и заставляло всё сильнее выкачивать глаза.
— Мне просто не из чего было готовить… — ещё пялясь в пустоту выдавил побледневший Люциус.
— Завтра суббота, — Грейнджер повела плечом. — Сходим вместе.
**
— Люциус, сними это…
Малфой испепеляюще глянул на ведьму.
— Нет.
— О! Серьёзно? Ты собираешься на фермерский рынок в жабо?!
— Отсутствие галстука — признак невоспитанности и непорядка в голове!
Ведьма экспрессивно махала руками. Вся её поза кричала об ощущении правоты — с этой ведьмой такое постоянно происходило. Она вжимала голову в плечи, будто готовилась напасть. А у Люциуса после всего пережитого развивался нервный тик. Вот и сейчас, глаз дёрнулся. Ведьма заметила и чуть сбавила напор, зачем-то начав гладить его по рукаву сюртука… слава Мерлину, не по руке.
— Люциус… это неуместно.
Малфой с недовольством почуял укол по самолюбию. Да что она знает о дресс-коде? Её собственное понимание исчерпывается школьной формой и министерской мантией! Малфои всегда уместны.
— Жабо вышли из моды… на тебя будут пялиться… и нет! Мы не хотим привлекать внимание всех на этом рынке! Мы пойдём за витаминами!
— Вы обещали, что не будете! — взвился Люциус.
Ведьма как будто оторопела.
— А, — оттаяла она, медленно моргнув. — Витамины — это хорошая штука, Люциус. Они есть в свежих овощах и фруктах. Поэтому мы идём на фермерский рынок, там их ничем вредным не обрабатывают…
— Вы знаете, что я не могу проверить, и дурите мне голову, — поджав губы, сделал вывод волшебник. Он демонстративно отвернулся.
От ведьмы донёсся странный звук.
Малфой не выдержал и посмотрел на неё, к кипящей досаде выясняя, что она опять всхрюкивает подавляемым смехом. Ещё более унизительно во всём этом было, что она ещё и «щадила» его чувства, сдерживая своё веселье.
— Ну… вот… видите… — задыхаясь, выдавила ведьма, — вам не нравится, когда над вами смеются! Снимайте жабо!
**
— Только посмотри, какая она хорошенькая! — ворковала ведьма, пихая своему плюсно-рожему котище круглого рыжего котенка. — Как она на тебя похожа!
«Особенно пузом», — закатил глаза Малфой, ничего не сказав вслух. Ведьма куда-то таскала своё косолапое недоразумение, Люциус надеялся, что она договорится о вязке безвозмездно, но Грейнджер вдруг пожелала получить отступного котёнка из помёта. А в два раза больше шерсти собирать с одежды, штор, постелей, мебели и вылавливать из еды кому?!
— А она на тебя! — ведьма с идиотской улыбкой поднесла к мужчине Лиру, подняв девочку с рук улыбающейся Нарциссы. Лицо Малфоя было отсутствующим, приложенная к его груди Лира, одетая в белое с кружевами и с отросшими волосёнками, подворачивающимися кудрявым изгибом к кончикам, не отводила глаз от преувеличенно старательно вышагивающего по покрывалу котёнка и тянула палец в рот.
Нарцисса могла радоваться — она не подверглась наказанию. Вырученный ею Поттер замолвил слово. К сожалению, оно не распространялось на остальную семью. Теперь свободная при живом муже жена жила в родовом доме Блэков и растила дочь.
Грейнджер, добрая святая Грейнджер, разрешила им свидания.
— Испортишь фигуру… — дразнила Нарцисса, подминая его под себя в крошечной комнате, в которой он теперь влачил своё существование. — Придётся дробить наследство!..
Сроду Люциус таким противным тоном не разговаривал. И никак не ожидал, что Нарцисса запишет ребёнка под фамилией Блэк. После такого ему совсем не хотелось проявлять отеческие чувства.
Крошка Лира вернулась в руки матери, а Грейнджер засюсюкала над котёнком, подставляя под детскую ладонь пузатое тупомордое создание.
— Я уже обещала эту малышку моим друзьям, но, если хочешь, следующий будет твоим!
— Подожди хотя бы пока она научится самостоятельно одеваться! — осадила Нарцисса, но с улыбкой на лице, будто не была в ужасе от одной идеи держать при себе попахивающее и облезающее шерстью животное.
— Кстати! — переключилась Грейнджер. — Как тебе, как я одела этого?
Нарцисса медленно скользнула взглядом по простой рубашке и брюкам из плотной ткани на Люциусе. Он чувствовал себя не больно-то комфортно, лишённый приличного сюртука. Кажется, брюки облегали сильнее привычного. Но треклятая ведьма что-то сотворила с его костюмами. Не мог же он ходить перед ней в исподнем! С неё бы сталось что-нибудь отколоть, чтобы развлечься за его счёт…
— Недурно… присмотришь за малышкой?
— Конечно, — тут же подтвердила магглокровка, принимая Лиру из рук матери.
— Что вы задумали? — напрягся Люциус, переводя взгляд с одной ухмыляющейся женщины на другую. — Я не хочу!
Тёплые карие глаза, только что лучащиеся смехом, обратились в лёд:
— Отправляйся с Нарциссой! Немедленно!
**
Люциус придумывал донос на себя в Министерство. Все наказаны, так пускай не позволяют и ему встречаться с женой! Чем он лучше других? Снейп служит МакГонагалл, никакая жена к нему не приходит. И к Рудольфусу в Азкабан покойная жена не приходит — так и Малфой не хочет, чтобы к нему было особое отношение! Он — как все, кто искупает долг перед магическим обществом, чтобы ему икалось…
Камин фыркнул, показав плаксиво морщащегося Драко. Новая порция жалоб. Драко просто не мог по-другому. Ему нужно было выплеснуть всё, что его гложет, чтобы не лопнуть. И Люциус со всей отеческой терпеливостью предоставлял ему сочувствующие уши.
— …я устал, что все зовут меня Хорьком… Кажется, я скоро забуду собственное имя!.. Отец? Как тебя зовёт Грейнджер?
— Люциусом.
— Но почему-у?! — обидно возмутился сын.
Взгляд Люциуса обратился в прошлое. Он сидел в клетке предварительного заключения в Министерстве, и Хмелкирк никак не могла никому его впарить, будто вчерашнюю газету… «А вот тут у нас чистокровный более чем в десяти поколениях — породу сразу видно. Не очень молодой и контактный, но зато у него очень милое имя… впрочем, можете сменить, если пожелаете…»
— Если бы тебя выбирали по кличке… тьфу ты… имени, ты бы не задавал таких вопросов!
Драко проглотил непролившиеся слёзы и сменил тему.
— Ужасно, отец… мне приходится разминать ступни Уизли… Ужасные вонючие ступни… прямо так… а на них какой-то… я не знаю… налёт! Вдруг это зараза какая-то?!
— Драко, — мягко произнёс Люциус, стараясь поддержать, — надеюсь, ты очень тщательно вымыл руки в горячей воде и с мылом.
— Я мыл руки целый час! — задето выкрикнул Драко. Его нижняя губа неконтролируемо задёргалась. — Отец? Как у тебя дела?
Люциус чуть сдвинул взгляд, вспоминая, что ведьма приволокла с гордым видом новое безобразие с трубой и щёткой, чтобы заявить перекошенному Малфою, что теперь мести веником и смахивать пыль не нужно.
— Она пытается припереть меня к стенке… Смерти моей хочет…
— Держись, отец… — всхлипнул Драко, прежде чем исчезнуть в языках зеленоватого пламени.
**
— Люциус! — возмущённо вынеслась из камина ведьма. В её руках была зажата бумага с доносом Малфоя на самого себя. — Твоих рук дело?!
— Ты ничего не докажешь…
— Люциус! Ты вообще осознаёшь, что все жалобы подобного рода рассматриваю я?! Прекрати писать всякую ерунду! Мне приходится регистрировать обращения! Нарцисса будет приходить, когда пожелает! Это её право! Кроме того есть права Лиры на встречи с тобой!
— А у меня? — сорвался Люциус. — У меня какие-то права остались?!
Обычно неспособная заткнуться ведьма замолчала и опустила руки. Малфой надменно напряг брови и с задранным подбородком молча покинул комнату. Он напишет ещё донос. Позже.
**
— …дети Уизли дразнят меня домовым эльфом, — заламывал руки опечаленный Драко.
— Что поделать? — вздохнул Люциус. Будто ему приходилось проще! Самая назойливая из ведьм вцепилась в него, а Министерство и радо услужить! Да когда эта магглокровая выскочка подала на него заявку, Кингсли светился так, что перестал быть чёрным! — В войнах всегда так. Вот так же однажды прекрасных эльфов захватили и мучили, пока из них не получились…
— Орки? — поддакнул Драко.
— Какие орки? — недовольно скривился Люциус. — Домовые эльфы!
— Хочешь сказать… теперь от нас пойдут домовые эльфы? — с трудом вымолвил Драко. — Наши дети станут ушастыми безмозглыми карликами?
— Откуда у нас должны взяться дети? — изумился Люциус. — Драко! Что там у тебя происходит?!
Вообще рыльце в пушку было как раз у Люциуса, но старшему сыну он до сих пор ничего не сказал о младшей сестре. Интересно, что и Нарцисса, очевидно, не сказала — иначе бы Драко уже пожаловался. Люциус всё равно чувствовал себя использованным. А ещё то, как ведьмы спелись, просто возмущало! Ради своих эгоистичных интересов Нарцисса растоптала его чувство собственного достоинства и поступилась даже принципами Блэков, якшаясь с магглокровкой!
— У меня? — Драко зашугано втянул голову в плечи. — Ничего!.. такого — ничего!.. только на словах обещают всякого, но эльфы от такого едва ли…
Связь оборвалась, а Люциус остался в тревожных размышлениях о судьбе сына. В раздрае всё валилось из рук. Паштет криволапого плюхнулся мимо миски. Кот поднял осуждающую морду и даже демонстративно вздохнул. С пола он есть не желает, цаца… Поливая цветы, Малфой сбил локтём обильно политое растение, и комья влажной грязи измазали светлый ковёр ведьмы. Чувствуя себя неловко — и, чего доброго, ведь наказать могут! — Люциус с опаской подступился к машине с трубой и щёткой. Ведьма всё нахваливала её, и время от времени врубала её, впаривая Люциусу, как приятно и просто штуковиной пользоваться… Шум стоял, как на квиддичном стадионе… Но сегодня он так напортачил, что факт использования этой маггловской дряни накинет очков в пользу Малфоя.
Люциус опасливо воткнул «вилку» в «розетку». Он был максимально осторожен, и это дало свои плоды. «Электричество» не ударило его скоростным «Круцио». А потом он слишком расслабился. Дурацкая щётка не хотела собирать грязь, как в руках ведьмы. Люциус остервенело возил ей по ковру, но грязь только вмазывалась в ворс… а потом — Малфой опомниться не успел — как растянулся на грязном пятне, шарахнутый электричеством. Он запнулся об электрическую верёвку. Лицо Малфоя налилось тяжёлой тёмной кровью. Таким его ведьма и нашла.
— Ох, Люциус! Что случилось?! — она поймала его ладонь и похлопала по ней. — Как ты? Неужели тебя опять ударило разрядом? Что же это такое! Можно подумать, что техника чувствует, что ты её боишься…
Ведьма тащила помятого и грязного Люциуса в ванную.
— Я не боюсь! — раздельно прошипел Малфой.
— Конечно-конечно! — ведьма даже не попыталась звучать убедительно, ещё больше выводя Люциуса.
Через минуту Малфой шокировано опомнился уже сидя в ванной без одежды. Его прикрывали лишь плотные клочья пены. Ведьма тёрла ему плечи скрабом с жожоба и одновременно втирала ментоловый шампунь в волосы. Люциус не шевелился. Пена, скраб и шампунь вызывали чудесные ощущения… вот только что ведьма потребует взамен?
**
— Пытала, — уверенно сообщил сыну Люциус в очередной сеанс связи.
Драко поёжился:
— Мне так жаль, отец… Грейнджер всегда была склонна перегибать палку… но с тобой она с цепи сорвалась… наверное, в ней всегда было что-то такое, садистское…
— Это ты на кого там наговариваешь, бледная задница?!
По визгливому вскрику кого-то из женщин Уизли, Люциус догадался, что Драко перестали обзывать Хорьком. Связь оборвалась.
**
Клан Уизли отправлялся на две недели к Делакурам во Францию. Драко не доверили остаться в доме наедине с семейным упырём, и святая Грейнджер конечно же предложила помощь и передержку.
И вот теперь зашуганный Драко неуверенно оглядывался, застыв в уголке в прихожей Грейнджеровского дома. Люциус в какой-то момент обнаружил, что разглядывает его с тем же выражением, что и стоящая по левую руку ведьма.
Драко потупил взгляд и не сходил с придверного коврика, а никто и не стремился пригласить его пройти в дом, ни отец, ни сердобольная, тащащая домой всякую дохлятину ведьма.
— Кхм… — скептически прочистила горло Грейнджер. — Надо бы его помыть…
Люциус представил, как магглокровка моет отросшие волосы сына, трёт ему спину мочалкой… и поспешно выпалил:
— Я сам!
Плечи Драко с облегчением обмякли. Он позволил себе бросить взгляд из-под чёлки, в котором читалась пугливая надежда.
Ведьма будто засомневалась, но в итоге принимающе кивнула и предоставила их самим себе, удалившись к притащенным с работы бумагам.
Люциус, стараясь не вдыхать глубоко, подцепил Драко двумя пальцами под локоть и потащил в ванную. Было жаль вот так переводить скраб с жожоба и орхидеевый шампунь — но, в конце концов, это был вклад в свой собственный комфорт! Малфой-старший ограничился тем, что не стал использовать кокосовую пену для ванн.
— Это — маггловские химикаты, мой мальчик, — предостерегающе продемонстрировал флаконы и банки Люциус.
Драко напугано смотрел снизу вверх, сжавшись на дне чаши. В её чистом эмалевом сиянии его обнажённое тело выглядело особенно угловато, жалко и грязно.
— Для чистокровного мага они пахнут плесенью и затхлостью, но для магглов они сладки, как амброзия… прости меня, сынок…
Кадык на длинной худой шее Драко нервно передёрнулся.
— …я вынужден применить всё это. Иначе ведьма не даст нам житья…
Драко обречённо кивнул.
Люциус взялся за дело. Пришлось использовать собственные мочалки и щётки. Волшебник утешался мыслью, что сделает с ними что-нибудь, чтобы ведьма посчитала нужным приобрести новые. Драко жмурился и жался — будто от него могло пахнуть затхлостью, пылью и кухонным жиром больше, чем уже есть!
Последним штрихом стала стрижка.
— Терпишь, мой дорогой? — с заботой поинтересовался Люциус, заглядывая в по-детски округлённые глаза.
— М-м… — протянул сын. — Недавно Уизли напился и специально дышал мне перегаром в лицо… кажется, обоняние мне временно отказало…
Люциус поддерживающе похлопал сына по плечу:
— К лучшему, мой дорогой… К лучшему…
**
Ведьма не высовывала носа из пергаментов, щедро усыпавших стол в гостевой комнате. Переодетый в чистую одежду Люциуса Драко вытаращился на виднеющиеся из-под стола голые ноги ведьмы.
— Люциус, сделай чаю, — небрежно обратилась Грейнджер, даже не посмотрев на вернувшихся мужчин.
Малфой незаметно глянул на сына и решил быть покладистым. Ведьма так занята, что не догадается припомнить или использовать это против него.
Люциус принёс чашку и молча поставил на чистый от бумаг пятачок стола.
— Спасибо, — бездумно бросила ведьма, не глядя по сторонам, что позволило Люциусу сделать вид, что он принёс чашку для Драко тайно.
Глаза сына были всё так же напугано округлены, как у оленёнка. Так наивно и доверчиво. Люциус впихнул чашку ему в руки, нависая и отгораживая спиной от ведьмы, которой дела не было до разворачивающегося спектакля.
Драко схватил чай и влил кипяток одним махом в горло, едва не подавившись. Теперь он был весь красный. Если бы у Люциуса была совесть, она бы его мучила. Но он просто с обычным достоинством сел на дурацкое кресло, пока сын переминался с ноги на ногу.
— Можно… уважаемая ведьма… есть ли какие-то дела, которыми я должен заняться? — сипло выдавил Драко.
Грейнджер не видяще подняла на него взгляд.
— Нет… конечно, нет…
— Вы разрешаете… лечь спать? — с надеждой воззрился на неё Драко.
— Ах да! — вдруг оживилась магглокровка, натурально подскочив на стуле. Сын конечно же вздрогнул, а его нижняя губа задрожала. — Мы же не выбрали, куда устроить Драко!
— Уважаемая ведьма, — вмешался Люциус. — Я прошу оставить моего сына на диване в этой комнате.
— Здесь? — Грейнджер с сомнением огляделась. — Не уверена, что это удобно…
— Прошу вас, — повторил Люциус, зная, что она не откажет.
— Что ж… ладно… помоги ему расположиться… но мне надо поработать и мне нужен стол!
Драко не успел оценить неудачное высказывание ведьмы, так как Люциус мастерски отвлёк его внимание, всунув в руки мягкий плед. На глазах неверящего Драко выступили крупные слёзы. Он прижал сложенный плед к груди и зажмурился, будто пытаясь лучше оценить его мягкость. А потом развернулся на диване, пытаясь забиться в щель между подушками и с головой закрутился в предоставленный плед. Люциус присел рядом с моментально отрубившимся сыном. Идти в свою спальню казалось скучной перспективой, спать он ещё не хотел, а в гостиной можно было смотреть на голые ноги ведьмы и представлять, что они крепятся к какому-то другому телу.
— Люциус? Не хочешь тоже пойти спать?
Малфой картинно приподнял брови, хотя оценить было некому.
— О, я побуду здесь — так соскучился по моему мальчику.
Взгляд ведьмы стал отсутствующим, и она с томлением и печалью вздохнула.
**
— Люциус, составь список покупок, — ведьма застёгивала на спине узкую юбку, одновременно читая какую-то вчерашнюю запись. — Вдвоём вы сможете принести гораздо больше…
Малфой снова решил проявить себя покладисто, быстренько записывая различные принадлежности для купания.
Ведьма сдвинула брови, изучая список поверх омлета с тостами, торопливо приготовленными Драко. Теперь сын пытливо ожидал реакции на свою стряпню. Надо сказать, на взгляд Люциуса, пахло от еды неплохо. Ведьма, конечно, не оценила, просто закидывая в себя всё подряд мелкими кусочками и маниакально методично измельчая тщательными пережёвываниями.
— Почему именно «жожоба»? — в итоге нашла «ошибку» Грейнджер. — Вдруг его там не будет? Зачеркни, Люциус. Запиши себе название марки, а запах можешь выбрать другой…
Глаза Драко от неизвестного и не очень прилично звучащего слова попытались встретиться у переносицы. Люциус же просто молчаливо подчинился. Ведьма не запретила купить новые щётки и виски. Так что от жожоба можно было временно воздержаться.
Вскоре ведьма отбыла в Министерство через камин, а Люциус с аристократической элегантной небрежностью опустился на её стул, принимаясь за завтрак. Драко неверяще и шокировано вытаращил на него глаза.
— Драко, — мягко окликнул Малфой-старший, заметив, что сыну не по себе. — Она не узнает.
— Всё всегда выходит наружу, — сглотнув, вымолвил побледневший парень.
Люциус догадался, в чём дело.
— Драко, — ещё мягче сказал он, — это дом Грейнджер, а не Уизли. Здесь всего одна ведьма, а не двадцать вездесущих магглолюбивых рыжих волшебников. Она на работе и не станет тратить время на то, чтобы подглядывать за нами…
Глаза Драко вдруг загорелись, как в тот день, когда Люциус купил ему метлу лучше, чем у Поттера. Люциус же нахмурился, в отличие от того дня подумав, что слишком воодушевил сына. К счастью, вылазка наружу должна была выровнять эффект.
— Где мы?! — выпалил Драко, оказавшись в маггловском пригороде Лондона.
Люциус невозмутимо стоял на крыльце — видит Мерлин, ему это нелегко давалось, но даже в первый раз он не задыхался так, как Драко, не выкатывал глаза и не бросался на входную дверь, пытаясь процарапать себе путь в безопасность.
Малфой-старший не ожидал каких-то реальных проблем, даже если Драко привлечёт внимание магглов… но сын снова его подвёл. Пришлось вести его за руку. Магглы пялились на двух чистокровных аристократов с усмешками, а самые нахальные даже позволяли непотребные выкрики — хоть бы что-то из этого смутило Драко!
Нет, он краснел и опускал взгляд, но оттого ещё больше соответствовал оскорбительным титулам, отпускаемым грязными магглами!
Когда перед волшебниками открылась сама по себе дверь, Драко едва не грохнулся в обморок. Уже довольно раздражённый Люциус бросил:
— Магия.
Просто чтобы его успокоить. Но мысли тут же заворочались в собственной голове — а что если Грейнджер точно так же отделывалась от него удобными объяснениями?
Драко успокоился, даже краска вернулась к лицу, будто близость чего-то родного придавала ему силы. Посмотрев на него, Люциус даже передумал развенчивать его убеждённость заклинанием «Электричество».
— Папа… — после посещения секции с гигиеническими принадлежностями несмело спросил Драко. — Мы что, покупаем воду?
— Да, — кратко подумав, сочинил подходящую версию Люциус. — Магглы так наплевательски относятся к миру и природе, что вода, которую не подвергли специальной обработке, опасна.
Драко стал красным. Потом почти без паузы фиолетовым. После чего пожелтел.
— Что с тобой, сынок? — с демонстративной заботой осведомился Люциус, продолжая греть в ладони многообещающе выглядящую бутылку виски. — У тебя что, выброс стихийной магии? Тебе нужно сдерживаться — вокруг магглы…
Когда Драко заговорил, его голос едва можно было уловить:
— Папа… мне кажется… я мог проглотить немного… например, когда ты меня отмывал…
Люциус посмотрел на него сверху вниз. Доминировать Малфою-старшему помогало то, что он успел, как оказалось, немало узнать о жизни за пределами Косого. Ещё то, что Драко скорчился от страха и жалости к себе.
— Попросим у ведьмы зелье, — достаточно помолчав, сказал отец. — Не допустит же она, чтобы ты просто взял и умер…
Драко несчастно сглотнул.
Какую-то реакцию с его стороны вызвала только оплата на кассе.
— Ты использовал волшебную палочку?! — запаниковал сын, так и не перестав шептать.
— Волшебную карточку, — не смог не хмыкнуть Люциус. Драко ничего не понял, но у него были проблемы поважней, и он не стал переспрашивать.
До самого вечера Драко не съел ни крошки, и Люциус даже подумывал как-нибудь аккуратно успокоить его, как вдруг явилась усталая, но довольная ведьма. Драко несколько раз душераздирающе вздохнул и потащился сдаваться ей на милость.
— И, — бросила Грейнджер, выслушав сбивчивый рассказ, — сколько ты выпил?
Драко снова что-то залопотал.
— Тебе нехорошо? — нахмурилась непонимающая проблемы ведьма.
Драко принял её реакцию на свой счёт. Покраснел, задохнулся и залепетал ещё менее доходчиво. Проблем с самочувствием у него оказалось достаточно, реальных или выдуманных под действием прожитого в метаниях дня.
Наконец он иссяк. Ведьма фыркнула и велела проваливать и не дурить ей голову.
Люциус дождался, когда она ушла принимать душ, чтобы подойти к сыну и приобнять его отечески.
— Видишь, какая она?
Драко обречённо кивнул.
— …но Грейнджер — это мозги… и она в маггловском мире собаку съела…
Кажется, Драко не слышал подобного выражения — его глаза опять беззащитно округлились, и в них набрякли крупные слёзы.
— …Она разбирается, когда эта их вода ядовита, а когда не слишком опасна… Не переживай, сынок… Ложись отдыхать, я всё сделаю сам… и принесу тебе чай. Если завтра в стуле не будет крови, считай, всё обошлось…
Драко проводил отправившегося ужинать отца расширенным взглядом оленя, в которого вот-вот врежется грузовик.
**
— Вот, сын, сегодня ты поможешь мне.
— Что происходит, папа? — настороженно осведомился Драко.
— Помнишь, Безумный Глаз Грюма?
— Конечно.
— Так вот, эта штука ещё безумнее…
— Это, папа, я вижу. Я спросил, что происходит.
Люциус замаскировал снисходительный вздох за тяжёлый эмоциональный.
— Ведьма. Заставляет меня «проникаться» маггловской культурой…
Драко передёрнуло.
— Это… культура?
— Какой народец, такая и культура, — на сей раз Люциус не отвёл глаз от экрана. Он сам не знал, как такое произошло. Он подсел на передачу про ожиревших магглов. Точнее, наверное, он всё же знал. Ведьма несколько раз её смотрела. Он искоса с превосходством глядел на эти трёхсоткилограммовые тела, наслаждался их беспомощностью, отсутствием силы воли, нездоровым внешним видом и представлял, как все магглы, будто пузыри, будто переработавшие свои ресурсы звёзды схлопываются внутрь себя. И уже не нужен никакой Лорд. Пуф, и остались только маги.
Потом ведьма погрязла в министерских делах и забросила передачу. Люциус смотрел, когда её надёжно не было дома. Драко реальную версию знать не полагалось.
— Папа… это пугает… они, наверное, страдают…
— Ты слишком нежен, мой мальчик, — неодобрительно заметил Люциус. — Позволь дать тебе совет: представь, что эта… кхм… дама — кто-то из твоих врагов… или вспомни, что это маггла, которая даже не знает, что является низшей ступенью развития по отношению к магам…
Сам Люциус никогда никому не сочувствовал, а только самоутверждался, поэтому выражение брезгливого сострадания на лице сына показалось ему наигранным.
— В таком случае, иди готовь обед. Я просто перескажу тебе сюжет, чтобы если ведьма начнёт расспрашивать, ты мог дать ответ.
— А… ты сможешь есть после такого? — усомнился Драко.
— Да, сынок. Я справлюсь, — Люциус жадно уставился в экран.
**
— Я не хотел тебе говорить, сынок… — Люциус огляделся по сторонам, хотя ведьма уже отбыла в Министерство. — Но в этом доме есть электричество…
— Что?!
— Тише, — Люциус приложил палец к губам. — Не провоцируй его… Это как Круцио, который магглы заставили бежать внутри верёвок…
— Верёвок? — Драко нахмурился. — Папа, это как-то странно…
— Слушай, что отец говорит! — построжал Люциус, но постарался говорить тихо. — Вон туда смотри! Видишь?
— Это оно? — Драко с интересом пригляделся к указанному проводу, как змея тянущемуся слева от дивана к кажущемуся безобидным торшеру. — А как оно действует?
— Нагло, — сплюнул Люциус. — И очень быстро. Оно дважды чуть не убило твоего отца.
— Почему? — удивился Драко, всё ещё почему-то не пугаясь, хотя дрожал от любого резкого звука. Поганец, лишь бы назло… — В смысле, ты что, что-то ему сделал? Или, может, сказал что-то грубое?
Люциус неожиданно для себя задумался.
— Не думаю, что я позволил себе что-то лишнее, — в итоге заключил он. — Нет! Дело не во мне!.. Слушай — ведьма призналась, когда притащила меня сюда, что оно, электричество, может убить… Руками его трогать нельзя. А если от него начнётся пожар, нельзя его тушить водой — оно не любит, горит только сильнее…
— Может, — выдавил Драко, — тогда любит? Раз сильнее…
— Что за дурацкий вопрос? — нахмурился Люциус. — Для нас с тобой важнее практическая сторона. Ведьма велела использовать вот эту всасывающую штуковину на ковре и постирать в том коробе. Я буду тебе подсказывать, что делать, а ты запоминай, чтобы тебя потом вернули Уизли без жалоб…
При звуке известной магической фамилии Драко привычно передёрнулся.
К вялой гордости Люциуса сын не дрогнул, когда включал трубо-щёточный мехатрон в «розетку». Драко медленно провёл щёткой по ковру, потом снова нажал на кнопку и непосредственно опустился к ковру, проверяя его рукой. Хмыкнул. Нажал кнопку и зашустрил по дому. Люциус чувствовал, как в его груди рождается и расцветает досада. Кажется, он сам породил монстра, который его сгубит.
Малфой-старший лишь убедился в мрачной догадке, когда сын не стал спрашивать, как пользоваться коробом для стирки и просто что-то там прочитал.
Люциус даже на пробу тыкнул ему на утюг, и Драко как-то разобрался и с ним. Нет, конечно, сын был сообразительным, в конце концов, ему достались превосходные гены — но электричество-то почему на него не покусилось?!
— Как много вы сделали! — восхитилась прискакавшая из Министерства ведьма.
Люциус был возмущён до глубины души сговором родного сына со своим несостоявшимся убийцей (Электричеством), так что совсем упустил из виду, что должен был приготовить ужин.
— Я всё быстро сделаю! — жалко засуетился Драко. Люциус подозревал, что этот подлиза сейчас действительно что-то сляпает. — Мне нужно только пятнадцать минут!
Ведьма задумчиво отодвинула от уха белую коробку с палкой.
— Хм… но мне в самом деле хочется карри…
Что ж, отлично. Посмотрим, малыш Драко, как тебе понравится зачерпывать перец и карри ложкой и задыхаться от остроты…
**
Это стало последней каплей. Драко с удовольствием уплетал проклятое ядерное карри, слушался советов ведьмы, заедая особо ядрёные куски курицы рисом. Он ещё и кинулся наливать чай после ужина и лизоблюдски выложил для ведьмы маленькое пирожное на самое приличное в доме блюдце.
С этим пора было заканчивать.
**
По старой схеме Люциус опрокинул хорошо политый цветок в большом горшке. Грязь заляпала светлый ковёр. После этого аристократ сделал вид, что только зашёл в комнату и недоумённо уставился на загаженный пол.
— Отец? — с тревогой принёсся Драко, в ужасе бросив взгляд на место происшествия. — Как же так?
— Ведьма нас убьёт, — патетично констатировал Люциус.
Бледный Драко со стуком бросился на колени, собирая всё, что можно было захватить руками, обратно в горшок. Потом откуда-то появилась тряпка, и сын стал безуспешно оттирать забрызганные вещи.
Тут же их и застала хмурая ведьма.
Взмах палочки, и причина мучений взмыленного Драко испарилась.
— Уизли уже вернулись… боюсь, они поссорились с Делакурами… Драко, тебе уже можно возвращаться.
**
— Папа… у меня так болит спина, — ныл Драко. — Я разбирал двадцать восемь чемоданов. Уважаемый волшебник Рональд наорал на меня за то, что ты выкинул ту кофту, в которой я был… оказалось, он давал её мне на время… я должен был заштопать прорехи, постирать и вернуть её ему… я содрал кожу на пальцах, пока оттирал плиту от жира, на котором готовит миссис Уизли… она снова велела мне приготовить завтрак, но сказала, что он получился посредственно… мне пришлось встать в половину четвёртого утра, чтобы натаскать воды без магии и покормить кур…
Драко хлюпнул простуженным носом и, наконец, вспомнил о приличиях:
— Как ты там, папа? Ведьма сильно тебя ругала?
Люциус отвёл взгляд в сторону. Его нос ещё помнил дразнящие нотки жожоба и мокрые колени ведьмы в коротких шортиках. И можно было представить, что всё это крепится к какому-то чужому телу…
— Ты знаешь… — Люциус медленно вздохнул. — Я чувствую, как эта ведьма стягивает вокруг меня стенки ловушки, как душащая змея кольца… Она испытывает мои идеалы, мои основы, мои убеждения — мою суть… Моя оборона уже дрожит… Меня выдернули из моего мира и поместили в какие-то варварские условия, в которых я начинаю сомневаться в самом себе, ведь у меня даже нет человека, с которым я бы мог поговорить о том, что эта ведьма себя позволяет…
Драко удивлённо вытаращился, и связь прервалась.
Когда Люциус ступил в сторону от камина, стало ясно, что так выбило Драко из колеи — ведьма разгуливала без шорт вовсе.
— Уважаемая ведьма! — говоряще изогнул бровь Малфой, возмущённый донельзя.
— Бросьте, Люциус. У меня даже не получается поехать в отпуск в этом году…
Слава Мерлину…
— …так что я отправляюсь загорать во двор.
— Вы же… забыли что-то надеть!
— Люциус! Прекрати проявлять свои собственнические замашки даже на мне! Хочешь, сиди в доме…
Нет, Люциус потащился за ней во двор. Мнительно выискивая поблизости озабоченных магглов. Любой намёк на проникновение на территорию, и он вызовет мракоборцев. Пускай Грейнджер сама с ними объясняется, потом трижды подумает, прежде чем выставляться на обозрение.
Ведьма крутилась на накрытом покрывалом деревянном шезлонге, посмеиваясь над пухлым томом, обложку которого как-то ловко не давала увидеть. Рядом с ней удобно стоял кувшин с соком и рокс для виски, из которого вообще-то сок не пьют…
Люциус вытаптывал газон вдоль изгороди. Та была достаточно высокой — ему приходилось задрать подбородок, чтобы смотреть над ней, но слишком уж ажурной. Со всех сторон открывался вид на оголённый зад ведьмы. Пусть и никого не было видно, Люциус отчётливо осознавал, что магглы просто затаились…
Через какое-то время Грейнджер по какой-то надобности отправилась в дом. Люциус уловил её голос и понял, что она говорит по белой коробке с палкой. Что, опять карри? Будет совсем не удивительно, если в желудке появится дырка-другая.
— …перевозбудился… — долетело до слуха, заставляя насторожиться. Люциус вспомнил бравое боевое прошлое и отправился подслушивать. — …да, опять пришлось… ты знаешь, он невыносим, когда считает себя больным… ну всё, жду…
К сожалению, Малфой не смог достаточно быстро прийти к каким-либо выводам. Когда явилась Нарцисса, он уже ничего не мог предпринять. Грейнджер радостно подхватила Лиру, которая щипнула её за обнятую непотребным лифом грудь и заслужила тем лишь добродушные посмеивания.
Нарцисса нежно улыбнулась и попросила дочь не шалить, оставив её на полный откуп магглокровки. Горсть жены крепко сжималась на рукаве, исключая возможность побега. Жена знала расположение его комнатушки и целеустремлённо потащила его, как гиппогриф в брачный сезон…
— Нет! — вскрикивал Люциус, сам себя одёргивая. — Не надо!.. Нарцисса… Ты слишком тяжёлая… — последнее Малфой смог только прохрипеть, потому как Нарцисса уже сидела на нём, придавливая к матрасу.
**
Примерно через месяц после отбытия Драко в доме появился самый некуртуазный из семейства Уизли.
Надо же было ведьме вести общение именно с ним. Кажется, даже Поттер вызывал у Люциуса меньше раздражения.
— Эй, старый павлин! Где моя толстовка? Хорёк сказал, ты её выбросил?!
Что-то в интонации орангутанго-подобного мальчишки подсказывало Люциусу, что правильный ответ на вопрос — неправильный.
Люциус молчал и отсутствующе смотрел в сторону.
— Рон! — доброжелательно улыбнулась ведьма, сверкнув белыми зубами. — Я велела им выкинуть вещи с Драко. Зато у меня для тебя подарок!
Уизли недоверчиво хмыкнул, но природная жадность заставила сначала выхватить из женских рук аккуратный свёрток.
Неуклюжие грабли начали беспорядочно рвать обёрточную бумагу, липкие кусочки падали на чистый ковёр. Люциус старался морщиться в сторону. Ведьма тоже проводила падение нескольких блестящих клочков взглядом без удовольствия, но в конце концов справилась с внутренней любовью к порядку и заулыбалась парню.
— Новая толстовка, — не особо-то обрадовался Уизли. — Пойдёт…
Рыжий склонился слюнявым ртом к шее ведьмы.
У Люциуса рождалось ужасное подозрение.
**
— Он нам не пара!
— Кто? Кому? — рассредоточено вымолвила ведьма, почти уснувшая над бумагами на своём столе в гостиной. Люциус клял себя, что начал разговор так порывисто. Он целый день вынашивал в себе ужас от того, во что могла обратиться его жизнь. В жалобах Драко младший Уизли занимал недобрые шестьдесят процентов! Люциус был уже не так вынослив, как в молодости, чтобы терпеть рутину, которой подвергался Драко. Люциус ждал, ждал подходящего момента, но в итоге кажется, переждал лишнего. Ведьма была слишком утомлена.
— Уважаемая ведьма, — с кошачьими интонациями — она ведь любит кошек! — замурлыкал в аккуратное ухо Люциус, придвигаясь поближе. Он даже по-простецки встал на корточки рядом с её стулом, ради лучшего эффекта. Слухового — глаза ведьмы уже закрывались. — Позвольте пояснить по порядку…
— По порядку, — бездумно повторила Грейнджер. — По порядку — хорошо…
— Что собой представляет Рон Уизли? Физическое влечение в отношениях ещё не всё — насколько его хватит умнейшей ведьме поколения? — подбавлял сахара Люциус. — Несколько месяцев, не более. А потом захочется говорить, обсуждать общие интересы… а они есть у нас? Общие интересы? Раньше их обеспечивала школа, но ведь Рон Уизли не имеет амбиций в академической плоскости. Вполне предсказуемо, что вскоре он начнёт забывать даже то, что знал… Ещё был Гарри, друг с великой целью, которому помогали только двое самых лучших друзей… но удержится ли эта дружба, если Гарри не будет всегда рядом?
Ведьма что-то сонно промямлила. Люциус решил, что может принять абсолютно нечленораздельное промямленное за аргумент, и аргумент, которому он может успешно противостоять.
— Какие хорошие качества могут сделать его именно нашей второй половиной? Разве Рон Уизли может похвастать верностью? Разве он ценит нас… ну хотя бы как кто-то другой? Возможно, враги невольно сделали нам больше вынужденных комплиментов, чем Рон Уизли смог из дружбы или любви…
Трудно было сказать, какое впечатление произвело на ведьму всё сказанное. Она отрубилась прямо на столе, и Люциус оставил её на жёстком дереве. Как делал всегда, спокойно отправившись в свою комнатушку с кроватью с «ортопедическим» матрасом. Малфой был уверен, что это что-то оскорбительное, но терпел.
**
Ведьма положила руку на накрытый кремовой скатертью стол, и сверху опустилась лишённая изящества лапища Уизли. Толстые пальцы и, фи, неровные ногти…
— Он смотрит! — возмутился Рон, и к его щекам некрасиво и нездорово прилила кровь, делая похожим на лепрекона-переростка с повышенным давлением.
— Не обращай внимания, — попросила ведьма успокаивающим тоном, будто речь шла о какой-то мелочи…
Люциус хотел оставаться незаметным. Люциус хотел, чтобы его присутствие невозможно было игнорировать. То есть, в равной степени желал остаться в комнате и одновременно испортить Уизли настрой, какой бывает у мужчины на свидании…
Люциус сидел с котом и смотрел на накрытый стол с тем же осуждением и вниманием, что и криволапый. Как ни унизительно, возможно, лишь благодаря коту, его не выставили подальше. С каждым движением нелепое кресло будто засасывало его глубже. Вскоре ему казалось, что его голова торчит между собственных колен, как у Мерлинова кузнечика. Тем не менее, Люциус снова двинулся, заставляя кресло неприятно скрипнуть — будто булькание в здоровенном желудке. Как у горного тролля, не меньше.
Кот сидел на подлокотнике, потому выглядел не более смехотворно, чем всегда, с оранжевыми блюдцами глаз, выпирающими едва ли не дальше приплюснутой морды. С тоской косолапый смотрел на сервировку, ловил взгляд ведьмы, будто взывая к её здравому смыслу, почти вздыхал над отсутствующими манерами прямоходящего рыжего.
Ведьма невольно оглянулась на нарочитый скрип со стороны Люциуса и торопливо закрыла низ лица ладонью. Открытые платьем плечи, бликующие в свете свечей, мелко затряслись. Уизли недоумённо проследил путь её взгляда, но не смог понять юмора, а лишь опять потребовал выставить прочь лишние глаза и уши.
— Рон, почему тебя это беспокоит? — глаза ведьмы удивлённо округлились. — Мы просто ужинаем. Они даже ничего не говорят.
Грейнджер демонстративно указала на Люциуса и кота рукой.
Уизли снова стал пунцовым. Оттенок кожи ужасно сочетался с волосами.
— Я рассчитывал… — шестой Уизли сглотнул так, что соседи должны были заинтересоваться шумом.
Ведьма уставилась на него исподлобья. И тоже покраснела. Румянец, в отличие от Уизли, её украсил. Ресницы затрепетали.
Люциус был на грани, но первым не выдержал кот. Оказывается, он мог издавать хрип не хуже кресла или желудка тролля.
— Глотик… — ведьма растерянно захлопала накрашенными ресницами. Ухажёр был тут же отставлен на второе место.
— КХ-р! Кх-ра!! Кх-х-хх-ха…
— Глотик? Что с тобой…
Люциус опасливо покосился на полуниззла — возможно, фамильяр осознал свою судьбу и, как самурай, предпочёл добровольную смерть бесславной жизни? Как бы то ни было, Малфой не хотел бы оказаться после этого в каких-нибудь животных трупных секрециях…
— Кх-РРРа!!!
— Что же делать?!
— Ради этого комка шерсти? — громовещателем вопил Уизли. — Это всего лишь кот! Тем более он такой старый, что…
Ведьма едва не прожгла его взглядом.
— Пойдёмте к магозоологам, — ровным тоном предложил Люциус.
**
Кот был хорош. Он-таки действительно подобрал отличный момент, чтобы отхаркнуть здоровую тошнотворную волосяную колбасу.
Ковру немного досталось, но основная часть оказалась на носке Уизли, от чего он вскочил, опрокинув стул, и утратил словесную сдержанность. Большинство высказываний прошлись по косолапому, часть досталась Малфою, а немного даже самой ведьме. Та стояла потерянно, сбитая с толку незаслуженными оскорблениями — кавалер приписывал ей, что якобы она выставляет его дураком. Будто это была не всецело его прерогатива по жизни. Все здесь забыли, что являются магами. Люциус и не спешил напоминать. Ведьма ещё недоверчиво поглядывала на своего питомца, пытаясь убедиться, что его шерстяной тушке ничего не угрожает, а Малфой заставил себя смотреть на исторгнутую кошачьей глоткой грязь. Следовательно и закономерно, через минуту с небольшим он стал бледнее каррарского мрамора.
— Мисс… мне нехорошо…
— Люциус!
— О! Ну конечно! Ты станешь возиться с каким-то проклятым придурком-Пожирателем, когда я по твоей милости!..
— Рональд Уизли! Тебе стоит подумать о приоритетах!
Что бы ведьма ни желала этим сказать, Люциус задрал подбородок, чтобы составить из её позиции мнение большинства. Кот тоже был согласен. Сплюснутая рожа кошака лучилась неприкрытым удовлетворением, будто на неё падал луч солнца.
Да, вынужденно признавал Люциус, низзл-полукровка был хорош. И знал это — не отнять. Ведьма поддерживала Малфоя под локоть, и он слегка налегал на неё весом, чтобы она не сомневалась, как ему плохо.
Уже из своей комнаты Люциус услышал шум сработавшегося камина. Очевидно, гость не стал дожидаться, когда хозяйка лично попросит его уйти.
**
Уизли выиграли поездку в Венецию. Как победители в войне они выигрывали путешествия всё включено, круизы и туры с завидной регулярностью, остальным представителям магического сообщества разрешалось лишь вежливо поздравлять рыжую семейку. С ними же должны были отправиться и Поттеры.
Люциус заранее был в ужасе от перспектив, но, в конце концов, ведьме хватило ума взять на передержку только Драко.
Отмытый сохранёнными старыми щётками парень сидел теперь на ковре у стола, завёрнутый в полотенце, и безнаказанно пялился на голые коленки ведьмы, увлечённой чтением. Лохматое гриффиндорское недоразумение опять притащила работу на дом, видимо забыв, что уже не школьница и не обязана что-то делать в режиме домашки. Люциус подозревал, что она не умеет распределять рабочее время.
У Драко мелко дрожали руки. Кажется, в его жалобах промелькивало, что Молли заставила его прокрутить без магии пудов шесть кабачковой икры…
Ведьма порывисто дёрнулась с места, что-то нечленораздельно воскликнув по пути к книжному стеллажу. Люциус снисходительно проводил её промелькнувшую мимо фигуру взглядом. Он так устал отмывать чумазого Драко, что не готов был в данный момент работать на впечатление. Драко был погружён в мысли. Малфой-старший подозревал, что сын начал что-то подозревать. Но — нет! Как бы то ни было, Люциус не позволит поменять себя домами с Драко! Чего бы это Драко ни стоило!
Люциус себя не на помойке нашёл, чтобы побираться у Уизли…
В отсутствие голых коленок Драко перевёл взгляд на большое окно.
— Это что, — вдруг громко воскликнул он, — это мама?!!
— Выдумаешь тоже, — угомонил сына Люциус. — Она в три раза больше, ещё и брюнетка…
Драко не заметил, что с места Люциуса окно было не видно.
— Действительно, — вздохнул парень. — Наверное, я переутомился…
— Ложись, я как-нибудь отговорюсь за тебя от ведьмы…
Глаза сына подозрительно блеснули:
— А если я сам у неё попрошу? Просто так, прямо?
Слизеринцы в тридцать втором и тридцать третьем — тут Драко Люциуса уел — поколении долго не моргая смотрели друг на друга, оценивая. Да, всё-таки Драко догадался. Теперь игра пойдёт по-грязному.
**
Люциус никак не предполагал, что по-грязному — это будет вот так. Драко пускал слюни на ведьму. Та не особо замечала. Несмотря на то, что не заметить влезшего в постель взрослого мужчину не так уж просто — это был шаг отчаяния, потому как обожающий щенячий взгляд, рабская услужливость и даже возложенная на голое колено рука не произвели впечатления. Девчонка мало соображала в куртуазных знаках внимания, очевидно, не балованная ими в своём кругу общения.
Мальчишка. Люциус имел опыт и возможность изучить девицу. Он знал, чего хотят женщины. Когда Драко бежал из кухни с чашкой горячего эрл грея, Люциус ставил сыну подножку и подавал облитой и обожжённой ведьме платок, чтобы она могла вытереть слёзы.
Может быть, Драко и укрывал её пледом, когда она засыпала прямо над документами, и сидел у ног, преданно как пёс, зато Люциус научился недурно подделывать её подпись. Ставил её визу на некоторые притащенные на дом обращения, а потом засовывал их в стопку рассмотренных ведьмой документов, улыбаясь своим мыслям.
Люциус был способен заплести косу, ни разу не дёрнув ведьму за волосы. Правда, такую высоту навыка он демонстрировал только в присутствии Драко, который нервно кусал губы, пока Малфой-старший не глядя собирал каштановые пряди. Напрасно Драко предлагал свои услуги с таким жаром, Грейнджер подозрительно насторожилась, и решила, что опытный конь борозды не испортит.
Люциус даже «подыграл» сыну, вывалив на него последний крупный горшок с цветком. Когда ведьма отмывала его в ванной, причитая о «малфоевской неуклюжести», глаза Драко были полны ужаса, с головой выдавая, чего стоит его «страсть».
Он пытался сохранить в жизни что-то своё и только для себя, наивно полагая, что ведьма знает о существовании личных границ. Возможно, вторжения Грейнджер в ванную комнату были связаны с забастовкой Люциуса — когда-то в начале своего альтернативного наказания Малфой-старший отказывался пользоваться маггловской сантехникой — но ерунда, наверняка эта ведьма и раньше была такой навязчивой, беспардонной и неделикатной. В конце концов, она расхохоталась, сообщая, что мужское очарование Драко для неё величина отрицательная. И даже когда с мытьём было покончено, иногда отвлекалась от пергаментов, чтобы немного просмеяться и вернуть себе способность воспринимать канцелярит.
**
Отпуск Уизли подходил к концу. Драко некрасиво разрыдался, цепляясь за колени ведьмы.
Застывший памятником себе Люциус лишь презрительно кривил губу.
— Что это ты устроил, Хорёк? — неодобрительно заглянул в камин Рон Уизли. — Ну-ка тащи сюда быстрей свою бледную задницу, сквозит!
— Погоди, Рон, — задумчиво произнесла Грейнджер, пригвождённая к месту коленопреклонёнными объятиями. — Позови миссис Уизли…
— Какую? — лениво уточнил Рон, что-то жуя.
— Маму твою!.. О, здрасьте, миссис Уизли!
Люциус напрягся. В голове будто бил колокол. Кажется, что-то такое, почти потустороннее, он чувствовал, когда слушал приговор перед первым заключением в Азкабан…
Сейчас его ведьма отдаст его Уизли… они ведь хуже орков! Он просто погибнет под завалом их неадекватных мстительных поручений! Что там Драко рассказывал? Подъём в половине четвёртого, таскать воду до кровавых мозолей, кормить и чистить глупых клохчущих кур… сворачивать их длинные хрустящие шеи?..
Люциус не дошёл ещё до четырёх утра, а его уже мутило… Кажется, сейчас его некуртуазно вырвет…
— Вам очень нужен Драко?
— Этот бездельник?! — возмущённо тряхнула полотенцем через плечо миссис Уизли. — От его кривых ручонок один ущерб! Ещё содержать его приходится!..
Сердце Люциуса билось очень… неровно…
— Может, вы мне его отдадите? Вместе у них лучше получается вести хозяйство…
Молли снисходительно посмотрела из огня, одним взглядом низводя ценность Грейнджеровского хозяйства до спичечного коробка.
— Хорошо, дорогая… Только не забывай, что это его наказание — не избалуй…
**
Драко ходил по дому, как идиот. Люциус уже даже немного его опасался. Он бы ушёл от греха к себе в спальню, но если этот блаженный что-то сделает ведьме… Где ещё, позвольте спросить, найти такую сердобольную дуру?! И Люциус с неслышным вздохом продолжал следить за сыном.
Драко трогал вещи. Касался каминной полки. Поворачивал фигурки, прикладывал ладонь к обложкам книг и журналов, к подоконникам и стенам. Трогал шторы и скатерти, накидки и пледы, будто старался определить на ощупь материал.
Ведьма отыскала белую коробку с палкой и ушла с ней в ванную комнату. Люциус с облегчением оставил Драко наедине с его психозом, чтобы подслушать разговор. Судя по шуму воды, Грейнджер не боялась использовать электричество рядом с водой.
Люциус нахмурился. Подозрительно.
Через час в доме появилась её новая подружка.
— Мама! — вне себя выкрикнул Драко, дико вытаращив глаза.
— Ну мама, — без особого впечатления со своей стороны кивнула едва прошедшая в дверь Нарцисса.
— Что… что это?!
— Это ребёнок, Драко, — ведьма из Блэков волевым усилием не закатила под тяжёлые веки глаза.
— И там?!! — парень едва не рвал на себе волосы. — Как же так, мама?! Откуда?!
— Вот для этого я и пришла лично…
— Для чего?! — Драко побледнел быстрее и сильнее, чем недавно удалось Люциусу. К сожалению, талант пропадал зря — парень был едва ли способен продемонстрировать подобное по заказу.
— Чтобы объяснить, откуда берутся чистокровные мальчики и девочки.
— Оттуда?! — Драко дрожащей рукой указал на живот матери. Кажется, волосы у него на затылке шевелились совершенно автономно. — Мама! А как же папа?!!
Материнский подзатыльник привёл укладку Малфоя-младшего в порядок.
— Чего удумал… Лира тебе родная. Как и Скорпиус, — Нарцисса пару раз мягко хлопнула по собственному животу.
Это было трудно, да что там! — практически невозможно, но Драко побледнел ещё сильнее.
— Ох, мисс Блэк! — запричитала Грейнджер. — Я не хотела дёргать вас на ночь глядя…
Люциус успел спрятаться в прачечной, но оттуда было не очень сподручно подслушивать и пришлось приоткрыть дверь.
— Я рассчитываю на положительные эмоции, — со своей стороны заметила жена, и Малфою остро захотелось надёжно закрыть дверь.
…Сердце Люциуса вдруг провалилось куда-то в ноги — кто-то сильно дёрнул ручку двери, которую он придерживал изнутри. Нарцисса могла быть сильной, как дьявол. Малфой упёрся ногами, чтобы не впустить нападающего. По ту сторону тянули с не меньшей силой и отчаянностью. В конце концов, ручка, брякнув, выломалась из двери. Внутрь влетел вытаращенный от испуга Драко.
Люциус сплюнул. Такое убежище пропало зазря.
К утру стало известно, что ведьмы подобрали для Драко чистокровную девочку.
**
— Мне его отвести? — спросила магглокровка, переводя взгляд с мнущегося и старающегося занимать как можно меньше места Драко на сидящую на доброй половине дивана Нарциссу.
— Он может перенервничать в новой среде.
Грейнджер понимающе вздохнула.
Вскоре подобранную чистокровную девочку привела патронажная ведьма, которой оказалась никто иная как Андромеда, некогда отлучённая от семьи Блэк, а теперь очевидно восстановившая отношения с младшей сестрой.
Люциус знал, что рискует нарваться за один намёк, что желает иметь слово в решении, но он не был трусом и потому сказал:
— Почему не Гринграсс?
Сёстры Блэк одинаково недобро сузили глаза.
— Может, Драко уже не единственная надежда рода, это не повод пренебрегать проклятьем Гринграссов. Может, Паркинсоны не так аристократичны в манерах… здоровые внуки приоритетнее.
Люциус опешил и позволил увести себя на Грейнджеровскую кухню, где в обществе трёх ведьм бесконечно тянулись минуты, а потом часы.
— Хотелось бы знать… — Андромеда выбирала, какой картой пойти, — как у них там, получается что-нибудь?
Люциус заглядывал через плечо магглокровки. Карты у неё были так себе, вот только переживала ли она об этом — ни капли! Малфой видел, что на кону блеклые сикли, но мало ли — пара раздач и кто-то хитрый может предложить повысить ставки, а магглокровка неблагородно небрежна в игре!
Нарцисса безэмоционально отбилась от подачи сестры и вздохнула:
— Может замяться от несвоевременной скромности…
Грейнджер хихикнула, прежде чем избавиться от мелкой карты на руках:
— От него там уже ничего не зависит…
— Как это? — не сдержал язык Люциус. — Как это не зависит?
Карие глаза удивлённо сфокусировались на Люциусе, будто он был заговорившей мандрагорой.
— Скажем, — ведьма всё же снизошла до ответа, — Пэнси взяла дело в свои руки.
Манеры были вдолблены в организм Люциуса так давно и так прочно, что он только сглотнул.
**
Рефлексы у Драко отсутствовали.
В конечном счёте, произошедшее объяснялось просто. Люциус изначально не мог не думать о добродетели «чистокровной девочки», что сотворила с его сыном такое, но потом услышал, что в случае беременности Паркинсон будет освобождена от работ «на благо общества» и сможет вернуться домой… при таких ставках Люциус бы тоже много чего смог сделать, чего прежде не делал.
Растрёпанный, взмыленный Драко смотрел прямо перед собой, не смаргивая. Люциус капал ему пипеткой на склеры. Попытка закрыть веки не привела к успеху. Старшие ведьмы отбыли с торжествующей Пэнси, а местная сначала безудержно улыбалась поверх бумаг, а потом стала хмуриться, когда Драко даже через добрый час не изволил выйти из прострации.
Хмурая, она отправилась куда-то с белой коробкой с металлической палкой. Через десяток минут в дверь постучали особым требовательным стуком. На такое требование отвечают и среди ночи, а время было не раннее.
— Я сделал, что мог… — расписался в беспомощности Малфой-старший, прежде чем бросить сына на растерзание и поспешно спрятаться в прачечной.
Через дыру от отломанной ручки Люциус в общих чертах видел людей в ярких спецовках. Драко продержался до того момента, как в него воткнули иголку. Люциус подскочил от пронзительного крика.
— Грейнджер! Спаси! Меня! — на одной ноте проорал Драко, прежде чем вырваться от магглов в ярких куртках и побежать прочь, раскидывая с дороги мебель.
Люциус такое проходил. Как-то пытался убедить ведьму, что не может вставать с постели, чтобы она не навешивала на него поручения... Думал, что у магглов уже нет инквизиторов…
Драко бегал и орал ещё какое-то время после отбытия Инквизиции. Ведьма убедила посторонних, что ситуация более не требует их участия, и с щелчком входной двери Люциус выбрался из убежища, подозрительно оглядываясь. Сын успел унестись на второй этаж, но вместо того чтобы затаиться где-то там, вдруг бледный и небыстрый, как призрак, подплыл к отцу.
Малфой-старший вопросительно изогнул брови. Драко держал руки по швам, а голова его была слегка запрокинута назад, отчего кадык выпирал сильнее обычного на тонкой шее. Взгляд отца блуждал по сыну, пытаясь выяснить, что не так…
— Ведьма! — Люциус вдруг хватанул ртом воздух, но не смог его вдохнуть. — О, мне дурно!..
Люциус сполз по стенке.
— В чём дело? — прискакала деловитая Грейнджер, тут же заметив главное. — О! — воскликнула она, накрыв лицо обеими ладонями и напугано округлив глаза.
Драко так резко дёрнулся из кровавых рук Инквизиции, что убежал прямо с иголкой в теле. Она торчала из его правого плеча, и из зелёного конца пыточного инструмента тягуче набрякали багряные капли.
— Драко, не шевелись… я вытащу…
Она сделала шаг навстречу.
Драко судорожно выдохнул, стараясь не смотреть по сторонам, а особенно на свою несчастную руку.
Не по-женски бесстрашная ведьма почти поймала сочащийся кровью кончик, когда Драко прошила нервная дрожь. Пальцы Грейнджер задели иглу, и та заболталась… Мир перед Люциусом стремительно потемнел.
**
В маленькой комнатке, которая возможно задумывалась как гардеробная при спальне хозяйки, шестой Уизли неприветливо смотрел то на одну койку, то на другую.
— Так и знал, что ты их разбалуешь! Как и говорила мама!
Ведьма переминалась рядом с по-гриффиндорски виноватым выражением лица. Надо же так напрашиваться! Уизли и так чувствовал себя правее Визенгамота в полном составе!
— Но, Рон… — вяло отстаивала своё решение ведьма. — У них у обоих был обморок… они же не постоянно тут лежат.
— Они вообще лежать не должны! Отработка! Ты понимаешь? От-ра-бот-ка! Ты не должна превращать их наказание в цирк! Или тебе напомнить, чем они заработали Азкабан?!
— Нет, Рон, — буркнула ведьма, опустив глаза. — Давай просто уже пойдём на ужин… тут недалеко подают моё любимое карри…
Люциус продолжал смотреть в белый потолок до самого момента, пока не раздался чёткий щелчок входной двери.
— Ты слышал? — он дотянулся и дёрнул сына за одеяло. Места между койками было как раз руку протянуть.
Драко громко вздохнул:
— Мы останемся без карри…
— Не валяй дурака! — разозлился Люциус. — Ты представляешь, во что превратится наша жизнь, если здесь поселится этот тип?!
Драко фыркнул, неодобрительно поглядев на отца:
— О, я-то даже слишком хорошо представляю! Пока я набирался опыта, ты как раз наговаривал на Грейнджер, а сам жил, как у Мерлина за пазухой!..
— Сейчас не об этом, — не напрягаясь, отбился Люциус. — Мы должны сделать всё, чтобы эта рыжая горилла не поселилась в нашем доме!
На последнее Драко возразить не мог, поэтому с решимостью кивнул.
**
Драко мыл посуду, Люциус перехватывал тарелки, чтобы вытереть полотенцем.
— Уважаемая ведьма… давно хотел отметить, что вы произвели неизгладимое впечатление на Святочном балу… Вы ведь ходили на него с Виктором Крамом? Вы с ним общаетесь?.. Он по-прежнему к вам неровно дышит?
Грейнджер фыркнула, не отрывая взгляда от бумаг:
— Если и так, то весьма сдержанно. Он женился в прошлом году.
— Вот козёл…
— Что? — ведьма удивлённо заморгала.
— Говорю, что пропустил эту новость. В Пророке писали?
— Нет, Виктор сообщил в письме…
— Значит, переписываетесь… А с Теодором Ноттом вы не общаетесь?
— Нет, — ведьма снова удивилась. — Почему ты так решил?
— Мне показалось, у вас было много общих интересов в школе.
— Да если и так, я с ним толком и не разговаривала, — Грейнджер сделала круг глазами. — Он пусть и не задавался, но всё же со Слизерина…
— Раз уж мы заговорили о Слизерине, — продолжал прощупывать почву Драко, — не случалось ли уважаемой ведьме испытывать чувства к какому-нибудь профессору со сложным характером и тёмным прошлым?..
Грейнджер хрюкнула смехом:
— Ой, на втором курсе…
Малфои с надеждой насторожили уши.
— …втрескалась в Злотопуста… вот умора-то! Хи-хи-хи…
— Безнадёжно… — с мукой выдохнул Люциус, закатывая глаза.
— Гр… уважаемая ведьма! — недобрым голосом выдавил Драко. — Учитывая, что мне о вас известно, у вас должен быть список черт, которые вы ищете в избраннике…
— Письменного — нет, — безалаберно пожала плечами должная быть абсолютным бумажным червём маггловкровка.
— Кто вы такая и что сделали с Гермионой Грейнджер…
Ведьма фыркнула:
— Я не записываю того, что не должны прочитать другие глаза.
Люциус заинтересованно сощурился.
**
Ведьма оказалась не так проста. Произнесённое между делом заявление — для неё между делом, для Драко и Люциуса это было основным событием дня — показало, что в гриффиндорке есть слизеринские задатки здравого смысла. Что, конечно, затрудняло задачу по отваживанию нежелательных элементов от дома. Настоящей слизеринке, в свою очередь, достаточно было бы узнать, что Уизли — предатель крови, чтобы девица на полёт гиппогрифа не подпустила к себе это рыжее недоразумение.
Люциус заставил Драко включить утюг и теперь гладил одежду. Грейнджер разрешала гладить свои вещи вместе с её блузами-мантиями, и Малфой-старший, по-быстрому разобравшись с женскими тряпками, доводил до совершенства свои сорочки. В утюге было что-то схожее с волшебной палочкой — плавное движение рукой и — вуаля! — материя гладкая как по волшебству.
Драко пылесосил, не сводя глаз с ведьмы. Магглокровка перебирала туфли, сравнивая высоту каблуков.
— Уизли высокий, — ровным тоном признал сын. — Однако ему никогда не придёт в голову подставить локоть уставшей спутнице…
Малфои прищурились — ведьма переключила внимание на устойчивые туфли баклажанового цвета.
Люциус старательно вздохнул, перекрывая шум пылесоса:
— Вряд ли изящные туфли отвлекут его от посторонних декольте…
Драко постарался скопировать вдох:
— Для некоторых вся ценность женщины сводится к тому, что выступает в вырезе…
— Мне было бы стыдно сводить значение своей супруги к сексуальному объекту, — соврал Люциус. К счастью, не раскусивший лжи сын поддержал его выражением превосходства и торжественности на лице.
Молчаливая Грейнджер ненадолго удалилась, вернувшись в другой кофточке. Вырез был сдержанным, зато тонкая материя сидела как перчатка на точёной фигуре, тёмно-бордовый цвет оттенял кудри, лежащие на плечах.
Драко гулко сглотнул. Люциус смотрел неодобрительно — не припоминал, чтобы гладил подобное. Новая?!
Ведьма завозилась в ящике в шкафу в прихожей. Люциус изогнул бровь. Что это она там… о нет! Помада! Развязная кровавая помада!
Громкий «чмок» накрашенных губ заставил мужчин одинаково вздрогнуть. Она что, встречается с мужчиной?! И на нейтральной территории, где ни Драко, ни Люциус, ни даже кот не смогут вмешаться?!
— Корпоративная вечеринка? — с надеждой выдавил Малфой-старший, уже догадываясь об ответе.
— Нет, — ведьма бессердечно заавадила надежду, драпируя на тонкой шее невесомый шарфик, распространяющий запах духов. — Личная встреча…
Люциусу осталось гордиться лишь своей выдержкой, потому как Драко со слезами грохнулся на колени, сложив руки в молитвенном жесте, и в таком виде пополз к ведьме, пуская сопли и мямля что-то умоляющее под мокрый нос.
— Только не Уизли-только-не-Уизли-только-не-Уизли!.. — бесконечной скороговоркой зачастил Драко. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!..
Ведьма постаралась не подпустить Драко размазывать слёзы по свежей одежде и вопросительно посмотрела на Люциуса.
— Боюсь, — аккуратно начал Малфой-старший, — мистер Рональд Уизли проявил себя не благородно к моему сыну…
— Каким образом… — начала Грейнджер.
Но вместо тысячи слов Драко бился в истерике, вцепляясь в запястья и лодыжки ведьмы, тут же напугано отпуская её из рук, пытаясь биться лбом в ноги и запрокидывая невидящие глаза в равнодушные небеса.
— Я всё-всё буду делать!.. Я буду послушным! Я буду добрым!.. Только не Уизли!..
Ведьма склонилась и платонически приобняла бывшего школьного задиру, позволяя скулить куда-то себе в кудри.
— Люциус? — она спокойно и независимо смотрела снизу вверх.
Малфой-старший вздохнул, осознавая последствия.
— Я тоже буду добр и послушен. Буду всё делать. Не надо Уизли.
Грейнджер выпрямилась, сочувственно глядя на всхлипывающего коленопреклонённого Драко. Пригладила маленькой ладошкой его встрёпанные светлые пряди. Тяжело вздохнула.
— Хорошо. Я уважаю ваше мнение. Уизли не будет…
Заплаканный Драко боялся поверить своему счастью, с дикой надеждой взирая на ведьму из подчинённого положения у её ног в баклажановых туфлях. Люциус резко испытал усталость.
— …приготовьте еду на завтра. Помойте туалет и миски Живоглота. Подготовьте на завтра шёлковую блузку и тёмно-серую шерстяную мантию. Почистите мои лаковые оксфорды. Завтра пойдёте со мной в Министерство.
**
— И они согласились? — Джинни хмыкнула, блеснув зубами. Гарри подал девушкам дайкири, стараясь быстрее вникнуть в непрекращавшийся разговор.
Гермиона размазала яркую помаду ещё по первому бокалу, но не обратила на это внимания, слишком увлечённая содержанием беседы.
— Я пока не сообщала, что они будут работать в Отделе ликвидации случайного волшебства. Поставлю перед фактом, они не будут спорить!
— Как ты можешь быть уверена? — удивился Гарри. — Ты ведь обещала им, что они не будут встречаться с Уизли, а Артур — начальник отдела!
— Скажу, что считала, что наша договорённость касается только Рона, — небрежно отмахнулась Гермиона. — Гарри! Ты же не думаешь, что Малфоям можно верить на слово?!
Поттер порозовел от смущения и решил промолчать.
— …стоит им упомянуть о Уизли, я сразу предложу составить письменное соглашение, и можешь мне поверить — мои формулировки будут продуманы безупречно!
Тянувший напиток через трубочку Рон заметно побледнел и отвернулся, чтобы не выдать себя. Малфои могли думать, что им повезло с ведьмой, но за этим столом в маггловском баре никто не сомневался, кого по-настоящему следует опасаться.
— Без палочек, среди министерских, не способных отличить пылесос от миксера… они ещё сами к магглам попросятся!.. Вот увидите — я сделаю из Малфоя человека! — глаза самой упорной ведьмы поколения горели энтузиазмом.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|