|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Вереск не любил, когда перед ним кто-то лебезил, а уж тем более подлизывался — всё это было не более чем пусканием пыли в глаза в надежде на то, что ведьмак попросит за работу поменьше монет, а лучше — сделает всё бесплатно.
Бесплатно совать пасть в голову чудовища, даже ручного, никто не хочет.
— Ведьмак! Эта сумма… она…
— Или плати — или сам разбирайся со своей проблемой.
Вереск не привык уступать — уступками себя не прокормишь и под круп не подстелешь.
— Мы сами справимся.
Глава местной дружины положил копыто старосте деревни на спину и похлопал в утешительном жесте.
— Нам не нужен ведьмак, — подхватили двое его приятелей.
На вид два дуболома — крупные земные пони, едва ли отличающиеся большим умом и сообразительностью. Вереск про себя подметил, что без труда одолел бы их, но ввязываться в конфликт слишком накладно — у ведьмаков и без этого репутация отвратительная, а если вдруг узнают, что один из них вырезал целую деревню, то достанется всем.
— В объявлении чётко сказано: Требуется ведьмак для убийства монстра, ворующего овец. Награда — 30 золотых, — ведьмак протянул старосте объявление, несколько минут назад сорванное с доски. — Я умею читать.
Глаза старосты прыгали то на ведьмака, то на главу дружины, то на одного из дуболомов — он будто в ком-то пытался найти поддержку.
— Двадцать.
— Тридцать.
— Двадцать два.
— Торговаться вы будете на базаре, а со мной — не надо. Тридцать и не монетой меньше.
Староста ещё раз посмотрел на главу дружины. Тот посмотрел на ведьмака, но быстро отвёл взгляд, стоило только хищным жёлтым глазам пересечься с его небесно-голубыми.
— Ладно… договорились. Оплата…
— Десять сразу — без аванса не работаю.
— Что?
— Десять сразу, — повторил Вереск с большим нажимом. — Или ухожу.
— А вдруг вы сбежите с авансом?
— Вы считаете меня трусом?
— Нет, господин ведьмак, что вы?
Староста вернулся в дом. Он вышел оттуда с маленьким мешочком, на дне которого лежали десять золотых. Вереска порадовала эта честность — он ожидал увидеть там восемь, девять в лучшем случае, но никак не все десять.
— Тогда я принимаю ваш заказ, — ведьмак сунул мешочек в седельную сумку. — Так где их похищают?
— Там, за холмом, — выступил глава дружины. — Один из моих…
— Не нужно — следы затопчут. Просто ждите.
* * *
Смотреть на поле было почти нечего — недавний дождь размочил землю, а стадо овец затоптало все следы. Показания местных сводились к одному: «Не видели — не знаем, просто раз в неделю кто-то или что-то утаскивает самую дальнюю в стаде овцу».
Тварь определённо умная.
Упырь? Нет, те умом не блещут, предпочитают действовать группами и не осторожничают.
Полуденница? Она не оставляет следов, но зачем ей нужны овцы?
Виверна? Тоже нет — её бы точно заметили и вряд ли бы стали звать ведьмака, скорее уж попытались достучаться до местного землевладельца.
Может, туманник? Тут вроде неподалёку есть болота, но всё же далековато…
Размышления прервал недовольно урчащий желудок. Вереск привалился к дереву, достал из седельной сумки чёрствый хлеб, стянул пробку с фляги, смочил хлеб и закинул в рот.
— Пирог хочу… тыквенный, — Вереск криво усмехнулся, старательно пережёвывая горький мокрый хлеб.
Размышления вернулись обратно к насущному делу.
Местная ведьма… кобылка совсем другого склада ума. Видеть ничего не видела, но постоянно строила Вереску глазки и недвусмысленно «слегка» задирала хвост, намекая на то, что она совсем не против рассказать парочку секретов применения настоек травы виагарус. У ведьм, в принципе, как Вереску казалось, была какая-то нездоровая тяга к ведьмачьему телу, и он старался никогда не поощрять их пристрастия — лишь перед шармом одной он сдался, да и то по неопытности, едва не стоившей ему жизни.
Вереск тряхнул головой, быстро моргнул и всмотрелся вдаль, на острые покрытые снегом пики гор. Кусты тихо шелестели на ветру, солнце лениво клонилось к закату, а воздух становился всё холоднее, предвещая скорую зиму.
Зиму тишины. Зиму без работы.
«Закончу с этой работой и отправлюсь на зимовку в Острые Скалы», — устало подумал он. — «Туда идти ещё неделю».
Вереск встал, тряхнул головой и побрёл глубже в лесную чащу.
* * *
Темнота поздней осени быстро накрыла небо, оставляя там лишь плоский, слегка надкусанный диск луны и блёклые звёзды.
Под копытом хрустнула сухая опавшая с клёна листва. Лес молчал, будто пребывая в предвкушении чего-то… или оцепенел от страха перед тем, кто может в нём скрываться.
Вереск шёл медленно, прислушиваясь к своим ощущениям, звукам, запахам, к висевшему на цепочке медальону в виде совы, настроенному сейчас на обнаружение чудовищ. Меч в ножнах был выдвинут чуть вперёд, давая возможность в любой момент быстро выхватить его зубами.
На мгновение закралась мысль о том, что никакого монстра и нет, но Вереск быстро её отбросил — слишком наивная, незрелая, беспечная. Кто-то явно крал овец из стада и местные никого не видели… может, пегасы? Он не раз видел, как эти крылатые головорезы спускаются с небес, грабят, беспощадно убивают и тащат к себе всё, что плохо лежит.
Мысль быстро была отброшена — пегасы не ограничились бы одной овцой.
Медальон завибрировал. Вереск среагировал молниеносно, набросив на себя барьер, погасивший часть удара монстра и давший ему время быстро отпрыгнуть в сторону и выхватить зубами серебряный меч из ножен.
Солнце скрылось за горизонтом полчаса назад, но кошачьи зрачки в голубоватой дымке быстро выхватывают похожий на пони силуэт с острыми клыками, красными глазами и отростком, похожим на рог.
Альп.
Вереск и об этом низшем вампире думал, но не придал значения из-за похищения овец, тем более днём, а зря — так бы хоть заранее смазал лезвие маслом от вампиров.
«Монстры, как и пони, умеют приспосабливаться», — всплыли в его голове слова старого учителя. — «Помни это: многие сгинули просто потому, что слишком сильно доверяли бестиарию».
— Я фкуфнее овефки! — ехидно усмехается ведьмак и пригибается ближе к земле, готовясь к броску.
Альп шипит, будто оскорблённый речью своего будущего ужина. Его взгляд цепляется за блестящий меч, и рог тут же слабо светится, а затем начинает светиться и меч. Сильный рывок телекинеза, но меч по-прежнему остаётся в зубах добычи, вдруг возомнившей себя охотником.
Вереск бросается вперёд. Удерживая дыхание ровным, он мысленно читает заклинание и чувствует, как у его губ концентрируется жар, а затем этот жар охватывает лезвие меча.
Альп — ночной охотник, и яркий свет ему точно придётся не по вкусу, правда, и Вереску от него приятного мало.
Альп отшатывается назад, но поздно — объятое пламенем серебро царапает шею вампира. Лёгкий рык срывается с клыкастого рта, глаза наливаются кровью, становясь похожими на два ярких рубина в сгустившейся тьме. Почти одновременно со взмахом меча ведьмак поднимает копыто и выпускает в альпа арбалетный болт, бесполезно ударяющийся монстру в грудь.
Железо против монстров бесполезно, но со своей задачей — побесить врага, всегда справляется прекрасно.
— Ифи фюда!
И альп, как послушная овечка, бросается на ведьмака, желая одним точным ударом копытом в голову покончить с ним. Вместо головы копыто альпа с чудовищной силой врезается в остатки щита, а затем и в меч. Зубы натужно воют от боли, но меч остаётся на месте. Ведьмак на выдохе пламенем опаляет морду чудовища, заставляя того на несколько секунд ослабить давление, давая ведьмаку нанести ещё один удар мечом, но тот с шелестом успел состричь несколько волосков с чёрной вампирской гривы.
«Надо было стрясти со старосты аванс побольше».
Альп в развороте пытается попасть в грудь Вереску, но тот вовремя успевает отпрыгнуть назад и, выждав секунду, тут же делает рывок вперёд. Ведьмак сносит вампира с копыт, но и сам, получив ощутимый удар в грудь, отлетает на несколько метров в сторону, собирая на себя редкие сухие травинки и мелкие камешки. Шкурой он чувствует в одном из карманов осколки битого стекла, а в воздухе расползается запах голубики и шалфея — ударом альп разбил одно из ведьмачьих зелий.
«Ну точно надо было!»
Альп бросается вперёд. Вереск быстро встаёт и тут же выпускает перед собой мощный поток воздуха, пытаясь выиграть себе лишние несколько мгновений для манёвра. Он наступает альпу на хвост и оставляет неглубокий разрез на крупе.
Альп лягнул копытами и рассёк воздух — ведьмак уже был в нескольких метрах позади и всем своим видом давал понять, что не только не собирается подставить свою нежную шею под острые клыки, но и явно не ограничится одним только рассечённым крупом.
Вереск дразняще машет мечом в зубах и тут же чуть его не лишается, когда вампир в очередной раз пытается вырвать его магией. Альп молниеносно сближается с добычей и рогом, будто тараном, пробивает наскоро созданный щит. В попытке защититься ведьмак выставляет меч, и удар рога приходится точно в его середину.
Серебро трещит, звенит и ломается ровно в том месте, куда пришёлся удар рога.
«Да параспрайт тебя дери!»
Взгляд Вереска устремляется прямо в красные глаза альпа, а его губы слабо шевелятся, бормоча, на первый взгляд, нечто бессвязное. Альп пытается отшатнуться и вырваться, понимая, что не может отвести взгляд от гипнотизирующих кошачьих глаз. Когда контроль пропадает, шею альпа неглубоко рассекает оставшийся в зубах обломок серебряного меча, едва ли превосходящий по длине кинжал.
Струя алой крови брызнула ведьмаку в лицо, и он тут же поспешил увеличить дистанцию, понимая, что нанёс неглубокую рану и альп сейчас рассвирепеет… и именно на этом его и поймают.
Проведя перед собой копытом полосу, Вереск снова «позвал» вампира на танец. Альп, чьи глаза явственно пылали кровью, без раздумий принял вызов, рывком сблизившись с ведьмаком. Тело монстра тут же застыло, а на чёрном теле отпечатались тонкие фиолетовые линии, едва давая ему пошевелиться.
Вереск крепче стиснул зубоятку меча. Альп не собирался послушно подставиться под его меч и предпринимал попытки вырваться, заставляя Вереска напрягать те ничтожные крохи магической силы, что остались у него после многочисленных применений ведьмачьих заклинаний.
Сжимая зубоятку меча так, что зубы трещали, Вереск делает тяжёлые шаги на пути к тому единственному удару, который окончит бой в его пользу. Альп же продолжает сопротивляться, но его копыта надёжно прижаты к земле, хвост связан тонкой нитью, а рог окутан фиолетовой плёнкой, не дающей ему возможности ещё раз попытаться воспользоваться своим излюбленным приёмом.
Вереск бросает остатки своих сил для финального рывка. Обломок вонзается в бок альпа, спускается к груди, прорезает рёбра и хищно вонзается в сердце. Раненый зверь издаёт протяжный вой, в последний раз бьётся в попытке вырваться из уже слабеющих пут и падает замертво на землю, ещё сильнее вгоняя серебро в своё тело.
Вереск падает на круп, вытирает со лба пот и тяжело выдыхает.
— Будет что Праху рассказать: первого в своей практике альпа убил… Но за меч он меня снова на адскую стену загонит. А к параспрайту оно — главное, что жив остался.
Желудок пронзительно заурчал, а сломанный меч напомнил, что никакого тыквенного пирога ему в обозримом будущем не видать…





|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|