




|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Погода была прекрасной: при лёгком морозе в форме Хогвартса было тепло, а снежинки кружились в неспешном танце, будто ненавязчиво напоминая всем, что скоро будет Святочный бал.
Гермес Грейнджер к четвёртому курсу превратился из гадкого утёнка в вполне красивого лебедя: вытянулся, похорошел, взгляд стал ещё умнее, а голос сломался, но будто бы от этого только выиграл. Единственное, что осталось в нём неизменным — это непослушные каштановые кудри.
Ухо дёрнулось, когда послышался скрип ещё не слежавшегося снега, но Гермес взгляда от книги не отвёл… ровно до того момента, пока не почувствовал, что кто-то готов в нём прожечь дыру.
На противоположной стороне беседки стояла Драция Малфой — красивая, но вместе с тем крайне высокомерная блондинка. Гермес терпеть её не мог, и дело было далеко не только в том, что Драция на дух не переваривала грязнокровок.
— У тебя ко мне дело? — невинно спросил Гермес и вернулся взглядом к своду законов магического мира. — Или пришла в очередной раз назвать меня грязнокровкой?
— Тебя это волновать не должно, грязнокровка!
Гермес пожевал губами и нервно сглотнул. Обращение «грязнокровка» в свой адрес ему не нравилось, но как бы он ни пытался, привыкнуть к нему не мог — его кровь будто кричала, что никакая она не грязная.
— Значит, в очередной раз…
Драция недовольно фыркнула и села за скамейку напротив Гермеса.
— Тебе что-то не нравится, гря… Грейнджер?
Бровь Гермеса взметнулась к небу. Он закрыл книгу и положил её на стол, предвкушая нечто интересное.
— Да, не нравится, — огрызнулся он. — Я тут уже два часа сижу и читаю книгу. Один. Никого не трогаю. И тут появляешься ты.
— Да кому ты нужен? — махает она рукой и, гордо задрав носик, отводит лицо в сторону. — Можешь хоть из Хогвартса исчезнуть — никто и не заметит.
— Ты точно заметишь.
Девушка взглядом холодного серебра смотрит в глаза цвета каштанов, но за её гордостью чувствуется и что-то ещё, что Гермес никак не может понять.
— Рада бы и не замечать, но ты постоянно мозолишь мне глаза.
— Просто не ходи там, где хожу я, — Гермес возвращает Драции упрёк, явно давая понять, что он не собирается подстраиваться под её расписание. — Или это для тебя слишком сложно?
— Для меня — нет, — гордо отвечает девушка, расправляя плечи и откидываясь на спинку скамейки. — Но с чего ТЫ решил, что я должна спрашивать у тебя разрешение ходить там, где мне вздумается?
— С чего бы? — Гермес криво усмехается, а его взгляд наполняется озорным любопытством. — Мне начинает казаться, что ты преследуешь меня.
— Глупости! — возражает она, а кончики ушей предательски краснеют. — Больно ты мне нужен!
— Кхем, — он прочищает горло и с ещё большим нажимом смотрит на девушку. — Твоё необычное поведение заметил Рон, а он, как ты знаешь, даже смотреть в твою сторону не любит.
— Ему надо носить очки.
— Малфой, перестань вести себя так, будто твой отец стоит за углом.
Драция покраснела, сжала кулаки под столом и одним лишь взглядом была готова превратить Гермеса в кучку пепла.
— Заткнись!
— Не «заткнись», а «помолчи, пожалуйста».
— Заткнись, пожалуйста!
Гермес тяжело вздыхает, на время опускает взгляд, быстро моргает, а после поднимает его, но Драция уже смотрит куда-то в сторону, будто увлечённо «разглядывая» снежинки.
— Уже лучше, но тебе есть ещё куда расти.
— Не умничай, Грейнджер — мы не на публике, чтобы ты «блистал» своими «безупречными» знаниями.
— Мне достаточно и тебя в качестве зрителя, пусть и неблагодарного.
Драция тихо встала, обогнула стол, достала из кармана мантии конверт и вручила его Гермесу одновременно с пощёчиной. Не сказав ни слова, она жёстким, важным шагом ушла из беседки и скрылась за ближайшими высокими кустами, прячущими беседку от любопытных глаз.
Гермес удивлённо хлопает веками и потирает слегка горячую щёку. Большую силу удара погасил конверт, но больно всё же было… и обидно… и странно. Странно то, что Малфой сегодня ведёт себя уж слишком необычно и причина этого, скорее всего, находится в конверте.
Гермес открыл письмо, достал оттуда лист бумаги, развернул и принялся читать вслух:
— Гермес Грейнджер. Если ты читаешь это письмо, значит, адекватного разговора у нас с тобой не получилось и виноват в этом, конечно же, ты.
Гермес криво усмехнулся. Он точно не был виноват в том, что Малфой мало того что не умеет вести себя адекватно, так ещё и не может ни с кем разговаривать без призмы аристократичности. Может, если бы она вела себя хотя бы вполовину нормально, как это делает Гарри, то с ней можно было бы даже… нормально общаться?
— Что ты там себе на придумывал, ботаник? Опять глупости?
Гермес недовольно фыркнул. Неужели он стал настолько предсказуемым, что даже Драция начала предугадывать его мысли? Вроде они не так уж и часто пересекаются, если только… да нет, глупости — такое уж точно невозможно.
— Приглашаю тебя на Святочный бал. Прими за величайшую честь: я согласна быть твоей спутницей, а то, насколько я знаю, тебя никто до сих пор не пригласил. Ха-ха, какая досада.
Честь?! Спутница?! Досада?!
Гермес поперхнулся и лишь спустя некоторое время смог вернуть дыхание в норму. Он не собирался идти на Святочный бал и дело тут не в том, что он был никому не интересен — Лаванда Браун открыто намекала ему, что не против составить ему компанию, просто он не видел в этом мероприятии ничего для себя интересного, да и танцевать не умел.
Его взгляд снова коснулся письма.
— Постскриптум: Ты же не струсишь, грязнокровка?
Пальцы сжались в кулак и смяли проклятую записку.
— Я пойду! — громко заявил Гермес и кусты с того края, куда ушла Драция, подозрительно зашевелились, а вскоре и она сама показалась. — И заставлю тебя взять все слова о грязнокровках обратно!
— Ну попробуй, Грейнджер!
Вызов принят. Осталось только раздобыть приличный костюм, освоить базовый этикет и научиться танцевать так, чтобы Драция Малфой не просто взяла свои слова обратно, а ещё и подавилась ими!





|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|