|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Верните мой две тысячи седьмой
И молодняк, вопящий: Феанаро
Весь Валинор считал своей тюрьмой
И ставил Валар во главе кошмара
Он пламенный был революционер,
Дым из ушей валил, из жопы — пламя;
И красный шарф носил, как пионер.
А если честно — он скучал по маме,
И вообще, увы, не понимал
Зачем он был рожден с подобной ношей:
Не эльда, а для Майа — слишком мал —
Огня Господнего шальная крошка.
Он где-то там, в две тысячи седьмом
Пьёт пиво на облупленной скамейке,
И ищет запасной аэродром
Для неприкаянной своей семейки.
Куда лететь; куда теперь ползти?
Ему остался только шарфик красный
И огонек, зажатый им в горсти
Сияющий, как свет из старой сказки.
Заблудший век не повернуть назад, —
Но память ждёт осыпавшейся фреской.
Господь глядит с небес во все глаза
На нолдоров, отчаянных и дерзких,
На их стенанья: "все — иль ничего",
На их метания и шальную придурь:
Да, эта песенка могла бы быть другой,
Но потерялся бы и смысл, и ритм.
Пляши же, друг; свой свет не проворонь,
Пой отблеск факелов, ложащийся на лица!
Господь глядит на пляшущий огонь:
Глядит, глядит — и все не наглядится.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|