Дух (Ghost) (джен)

Знакомый хлопок. Фигура в тёмно-вишнёвой мантии подошла к двери и, еле слышно прошептав заклинание, открыла ее.

Странно, сегодня она заявилась немного раньше обычного. Может, случилось что? Хотя, какое мне до этого дело. Я ведь умер. Меня нет. А такие, как я, не могут что-то чувствовать. Правда, я и при жизни мало что чувствовал.

Сбросив мантию с плеч, она, как обычно, по-хозяйски, вешает её на крючок. Единственный уцелевший крючок для одежды у двери. Второй болтается на одном гвозде, который я ещё при жизни не позаботился прибить. Да и нужды-то такой не было. Ей, видимо, это тоже не мешает.

Единственным, что она произнесла, появившись здесь в первый раз, было: «Я оставлю всё как есть, профессор». Будь у меня возможность, поднял бы бровь. Правда.

С тех пор она ни слова не проронила в этом доме. Даже книги возвращает в ту же прорезь, из которой достала. Сентиментальная, что ли? Понятия не имею. Я как-то не особо интересовался, какой она там была, когда был жив. Ну, а сейчас? Сейчас я, как понимаете, слишком мёртв, чтобы чем-то интересоваться.

Я не совсем призрак, не уверен, что я даже дух. Но я есть что-то. Сам не знаю, "что". Время течет иначе там, где я сейчас нахожусь. Витаю в воздухе, как частички пыли, являясь практически частью дома. По крайней мере, мне так кажется.

Не помню, как давно она здесь, но после мракоборцев во главе с Поттером, на пороге никто, кроме неё, больше не появлялся. Она гостит, кстати, излишне часто. Живой я, безусловно, удивился бы, заметив её силуэт в этом доме. Уж кого-кого, а Грейнджер точно не ожидал. Но повторюсь, я уже ничего не чувствую. Давно.

Интересно, сколько лет прошло со дня моей смерти? Не меньше пяти, бесспорно.

И все эти годы она раз в неделю наведывается сюда. На несколько часов, а иногда и на всю ночь.

Появление в доме Грейнджер стало настолько привычным и типичным, что создаётся впечатление, словно стены потихоньку пропитываются её запахом и теряют мой собственный. Она, наверное, сама понимает это и поэтому так невесомо прикасается к вещам. Словно боится стереть мои отпечатки своими маленькими пальчиками. Осторожная гостья. Порой мне кажется, что я сам жду её прихода. Однако я умер, вряд ли могу кого-то ждать. Только вот Грейнджер ведет себя так, словно она сама кого-то ждёт.

Меня, что ли?

Увы, мисс Грейнджер, в этом отношении вы слишком наивны. Хотя, какая вы Грейнджер. Я ещё пару лет назад заметил золотой ободок на безымянном пальчике. Небось, Уизли? Предсказуемо. Интересно, а рыжий не ревнует, что она ночует в доме своего профессора? Хотя, учитывая тот факт, что профессор помер, видимо, Уизли всё равно.

Тем временем моя повзрослевшая гостья приступает к своему регулярному ритуалу.

Сначала она посидит в моем кресле и полистает пожелтевшие страницы "Ежедневного пророка", который я оставил на своём столе. Потом подойдет к моему стеллажу и достанет один из пыльных фолиантов. Была бы возможность, я бы знатно хлопнул по пальцам за такое наглое вторжение в мою личную библиотеку. При всём при этом, сейчас — это её библиотека. Лично я так предполагаю.

Иначе откуда у неё такой регулярный доступ в моё жалкое пристанище в Паучьем Тупике?

Может, выкупила из вечной памяти к своему вредному профессору, а может... Поттер подсуетился.

На самом деле — это не важно. Пусть хоть сносят, я горевать не буду. Слишком много паршивых воспоминаний у меня связано с этим домом. Да, вот только после смерти я по-прежнему витаю здесь. Полагаю, это всё из-за неё.

Пошла на второй этаж. Понеслась. Сейчас будет моя наименее любимая часть. Заключается она в том, что Грейнджер, простите, Уизли, ложится на мою кровать и начинает рыдать. Так... по-женски. Иногда она просто тихо лежит, позволяя слезам медленно скатываться по лицу и капать на покрывало. А иногда глухо хнычет, как сейчас. Спустя столько лет никак не может выплакаться.

Меня всегда раздражали подобные выходки со стороны противоположного пола. И что им это дает, кроме красных пятен на лице и опухших глаз?

Сжимает подушку, потом, словно извиняясь, поправляет её и возвращает в исходное положение. Садится на колени перед постелью и руками разглаживает сбитое покрывало. Успокоилась вроде. Обычно её истерики длятся недолго: у Гермионы железная выдержка. Не пожалел бы пяти очков для Гриффиндора за такое умение быстро взять себя в руки. Вот кто бы точно освоил окклюменцию.

Снимает кольцо с пальца и швыряет в сторону.

Вот вам и причина, почему она пришла сегодня раньше обычного, да и ещё не по расписанию.

Как странно видеть, когда, чуть что, она сразу бежит ко мне. Нет… не совсем ко мне. Точнее в мой дом… нет... уже не в мой. В общем, туда, где я когда-то был.

Интересно, получится ли у меня это сделать сегодня? Или она опять от своих всхлипов будет упрямо сидеть на полу, обхватив свои плечи руками.

Приближаюсь к худенькой фигурке ближе и шепчу на ухо её имя:

«Гермиона-а-а».

Утихла и судорожно сглотнула. Услышала, что ли?

Повторяю попытку и вновь произношу:

«Гермиона-а-а».

Почти беззвучно охнув, повертела головой.

— С-Северус, — прошептала в темноту комнаты.

Как странно из её уст звучит моё имя. Да и она сама вдруг больше раскраснелась. Неужели моё имя вызывает у тебя столько смущения, Гермиона? Готов поспорить, вы втроем между собой меня называете просто «Снейпом».

А по имени, Гермиона? Сколько раз ты могла представить себе картину, в которой, глядя мне в глаза, тихо обращалась ко мне по имени?

Шмыгает носом и облокачивается об спинку кровати. Сегодня она всю ночь проведет в таком положении, а утром скривится, глядя на отпечаток ворса от ковра на своей голени.

Видимо, птенчики серьёзно поругались, раз она осталась ночевать. Ничего, помирятся. Через несколько часов она, как и в прошлый раз, призовёт кольцо и с гордым видом пойдет на улицу. В этом весь Гриффиндор.

Сидит полулёжа, с закрытыми глазами, но я-то знаю, что она не спит. Так, дремлет по пятнадцать минут.

Неудивительно, Гермиона, я тоже всегда беспокойно спал в этом доме. Проходили, знаем.

Приближаясь почти вплотную и рассматривая черты её лица, замечаю первые морщинки. Вы слишком часто хмуритесь, миссис Уизли. Так нельзя, состаритесь быстро, как и я когда-то. Зато научилась усмирять свою шевелюру. Всегда мысленно называл её "локатором" троицы, так как вместе с каштановой копной по бокам всегда болтались два остолопа.

Вздыхает. Сама уже устала плакать, а слёзы-то катятся. Мерлин тебя подери, не надоело рыдать, Грейнджер? Да! Для меня ты всегда будешь Грейнджер! Гриффиндорской всезнайкой с самой назойливой рукой, вечно поднятой вверх. Прости, Гермиона, фамилия Уизли тебе не к лицу. Но надеюсь, что ты счастлива.

Платок даже не взяла. И с каких это пор "мисс предусмотрительность" у нас такая рассеянная? Палатку прихватить на свадьбу не забыла, а вот носовой платок — в дом, в котором она в основном рыдает — не взяла.

В третьем ящике комода у меня вроде была парочка.

Она туда даже не совалась. Считает неприличным? Гм, как будто приходить в дом покойника и плакать — это прилично.

Тихонечко шевелится — спина затекла.

За окном давно стемнело. Глубокая ночь, как я понимаю.

Может, вновь повторить попытку? Она вроде не так сильно испугалась.

Тяну нечто, что должно являться рукою, и пытаюсь погладить по голове, ощутить мягкость волос.

«Гермиона-а-а».

Вздрагивает. Поднимает веки, её глаза тут же наполняются слезами. Смотрит в упор на меня, словно действительно видит. С дрожащих губ срывается:

— П-профессор...