Пьянолуние (джен)

— Этот, что ли, шкаф?

— Этот. Под третьей снизу левой полкой есть торчок — его шевельнуть, и откроется тайник.

Один из грабителей подсветил указанную полку фонариком, осмотрел ее цепким взором бывалого взломщика, затем, ворча, полез ощупывать лапой.

— Так-с…

Где-то в шкафу чуть слышно щелкнуло, и в глубине его замерцали переливающиеся изумрудными отблесками многочисленные всполохи магии, постепенно сияя все ярче.

— Э, музыка? — трусовато дернул ухом другой грабитель и принялся лихорадочно светить фонарем во все углы шкафа, силясь найти источник мелодичного напева.

«Как под звездами лучистыми-и-и по-о-оле снежное блести-и-ит…»

Из недр шкафа медленно вылезла здоровенная драконья башка, усеянная зелеными искрами. Хризолитно мерцающие глаза с вертикальными зрачками хищно расширились в полумраке комнаты. Меж приоткрытых челюстей лениво скользил раздвоенный язык.

«Семимильными припрыжками-и-и тро-о-ойка борзая бежи-и-ит!»

Молниеносным броском метнувшись к вору, дракон чуть не откусил ему половину морды — к счастью, несчастный, хоть и слыл балбесом по жизни, но чисто инстинктивно резво шарахнулся прочь.

— А-а-а! — с криками ужаса грабители бросились к окну, через которое и проникли в дом, но оно, повинуясь взгляду дракона, со злорадным скрипом захлопнулось перед их носами.

Входная дверь дома распахнулась, с нескрываемым отвращением отрыгнув троицу незваных гостей — с визгами и воплями скатившиеся с высокого крыльца, они повскакали и дали деру, причем на одном из воров ярким факелом горела шапка. Дверь закрылась, презрительно щелкнув замком.

— Чудненько драпают, — довольно хихикнула Луна, наблюдающая за приключениями с крыши дома напротив. — Полагаю, желание шариться по чужим шкафам у них пропадет надолго, если не насовсем.

Пожав плечами, аликорн чуть отпила из бутылки.

— Нет, ну, в самом деле, что за нервы — так орать от простенькой иллюзии с песенкой… — посетовала Луна, пока наколдованный ею же иллюзорный дракон выбрасывал в урну потерянные в панике фонари и перья воров. Затем дракон схоронил обратно тайник и растворился в шкафу, предусмотрительно закрыв за собой дверь.

Счастливо вздохнув, принцесса убрала бутылку в гриву.

— Ладушки-лошадушки, веселимся дальше. Следующая остановка нашего ночного аттракциона — свадьба!

И Луна, смеясь, шагнула с крыши в ночь.

* * *

Утреннее солнце торжественной зарей ясно освещало пышно убранный главный зал Кантерлотского дворца, и наполнявшие его маленькие пони взволнованно шептались и переглядывались. Еще бы, ведь им предстояло увидеть воистину грандиознейшее событие эпохи — Ее Солнечное Высочество Принцесса Селестия Эквестрийская выходит замуж!

Сама Селестия в легком платье оттенков Авроры в смиренном нетерпении стояла перед алтарем и ожидала его… величайший торт ее мечты!

Где-то в домике Флаттершай свернувшийся на диване Дискорд спал напряженным кренделем, которому снилось, что он стал прекрасным тортом и женится на величайшей тортолюбивой кобыле всея Эквестрии. Холодный пот катился по телу Владыки Хаоса, сверкающим в свете луны алмазным бисером осыпаясь на пол.

Зазвучала тихая торжественная мелодия, от которой уши Селестии начали медленно сворачиваться изящными трубочками, и к алтарю явилась королева Кризалис. Достав из гривы пенсне, чейнджликорн дыхнула на стекла и невозмутимо протерла их, моментально заиндевевшие, кружевным платочком.

— Итак-сь, уважаемые жертвы… то исть, молодожены, — с важным видом устроив пенсне на носу, королева раскрыла внушительных размеров книгу на алтаре и провозгласила преисполненным возвышенного торжества тоном вопрос. — Клянетесь ли вы, принцесса Селестия, светло и чувственно любить мужа вашего Дискорда, ласкать, лизать, сосать, пилить, крыть, угрызать и выедать нутро его сучности золотой десертной ложечкой?

— Сучность для дядюшки Ди — не маловато ли? Вот «сверхсучность»?.. — Луна, невидимая участникам сего сновидения, задумчиво потерла подбородок. — А ведь это можно устроить…

— Что? Не, не, не на… — Дискорд тут же оброс сучьями с висящими на них суками. Поднялся визг и лай.

— Да что ж такое, опять он на сук напоролся… — вздохнула Селестия. — Так, девочки, а ну, фу, и брысь на кухню! Вам там косточек дадут. Сахарных.

— Эй, а как же ответ? — Кризалис, запрыгнувшая на алтарь, чтобы ее не снесло сучьей лавиной, сердито застрекотала крыльями.

— Да, — сказала Селестия кротко. — Со всем старанием и прилежанием, как и подобает.

И, тортоядно улыбнувшись, она одарила названного супруга преисполненным вожделения креможадным взглядом.

Королева обратилась к Дискорду:

— Согласны ли вы, великий Дух Хаоса, всячески поддерживать жену вашу Селестию в неутолимой жажде сладострастия и отдавать ей всего себя до последней крошки?

Оный Дух, уже трижды крытый глазурью, отчаянно рвался и метался в поисках лазейки, щелки, трещинки, но смог лишь обреченно вымолвить: «Да…»

Кризалис неспешно закрыла книгу с гулким хлопком, будто ставя увесистую точку в этом акте на сцене театра абсурда.

— Обряд бракосочетания считаю завершенным, объявляю вас мужем и женой. А теперь — поцелуйтесь.

Счастливо вздохнувшая Селестия, неистово хлопая густыми опахалами ресниц, припала к сахарным устам Дискорда, и от солнечной принцессы полыхнуло страстью столь великой, что проняло до самых костей и потаенных струн души ближайших к алтарю зрителей. Дискорд пошел пузырьками и начал таять, расплываясь понизу лужей, ручейки которой понически пытались нащупать щели в полу…

Селестия, успевшая распробовать пышный дискордов ус из белкового крема, вдруг отвлеклась и шевельнула ухом. Мелодия, терзающая слух, сменилась песней:

Несбывшихся снов чуть слышное эхо

Опять мне уснуть не дает —

Тут чьи-то кошмары,

Там чья-то потеха…

Сновидений круговорот.

Из тончайших щелей между мраморными плитами пола дохнуло холодом зимней ночи, украсив их причудливыми узорами изморози, и Дискорд, отпрянув от хищного ледяного кружева, вновь обреченно укрепился телом и духом для грядущих испытаний.

— Ваше здоровье! — с клыкастой усмешкой провозгласила тост невесть откуда явившаяся средь зала принцесса Луна, салютуя супругам массивной хрустальной чашей кроваво-алого вина.

Селестия невольно сглотнула. Во внезапной тишине слышно было, как где-то дробно и вразброс сыпятся, сталкиваясь и звеня, мелкие камешки.

— Я слышу звон необработанных алмазов, — вполголоса отметила доктор геологии Мод Пай, целуемая Мадбрайером — они, к их счастью, сидели в первых рядах.

— М-да… — пробормотал Дискорд. — Жаль, что у меня мало волосяного покрова. Слинять бы отсюда, рассыпавшись кучей шерсти…

— Ну так отрасти, — хмыкнула Луна. — Скажи, что к зиме готовишься. Вон к той.

За окном запорхали снежинки, и промелькнули силуэты огромных седых вендиго, древних духов холода.

— И-икх!

Поднатужившись, Дискорд стал не торт и оброс густой длинной шерстью, к…

— У-уи-и! — неописуемому восторгу Селестии, жизнерадостно тискающей меховой розовый Хаос. Поняв, что затея вышла противоположно желаниям, Дискорд удрученно вздохнул, содрал с себя шкуру, встряхнул, превратив в шубу, и отдал Селестии.

— Ни-ни, — тут же открестился от взгляда Луны, — синий мех мне не идет, даже и не проси! А то привыкнете, панимашь, драть с бедного Дискорда по семь шкур на дню… Вон, у Рэрити заказывайте, это ее работа!

— Драть с тебя шкуры? — хмыкнула Луна.

— Нет, это к Фла… ай, я не это хотел сказать! Флатти, отзови своего бешеного кроля! Уй, ты, скотина, яйцо верни! Оно от Фаперже! Флатти!

Подаренная Селестии розовая шуба, грозно фыркая, внезапно свернулась в ком, выпростала из него лапки, голову, ушки, и с торжествующей улыбкой ехидной моськи вылетела в форточку на связке воздушных шаров, попутно облапив и прихватив в полет ошарашенную Кризалис.

Склонясь над чашей, Принцесса Ночи припала к краю ее, вбирая прекрасный напиток богов. Вот, мощным взмахом крыльев поднявшись, Луна встала на задних ногах, постепенно поднимая чашу все выше, все сильнее запрокидывая голову, выпивая до дна. Последняя капля блаженства скатилась на язык, и Луна, испарив чашу магией, счастливо рухнула на спину.

Солнце мгновенно померкло, дворец исчез, супруги оказались среди простирающейся до горизонта серо-серебристой пустыни с редкими невысокими горами. Глянув в черное звездное небо, Селестия увидела родную сине-зеленую планету, отраженный свет которой и рассеивал мрак пустыни, а огромная неоновая вывеска неподалеку и вовсе добила последние сомнения:

«Добро пожаловать на ЛУНУ!

Медовый месяц в Лунапарке Эквуса!

Никто не потревожит ваш покой, аж на тысячу лет!»

Под вывеской стояла карамельно-красочная карета, запряженная шестеркой белесых скелетов пони с длиннопалыми крыльями, припорошенных мерцающей лунной пылью.

Аккуратная табличка возле переднего колеса кареты гласила: «Полный вперед!» с соответствующе указующей стрелкой направления, и вторая табличка возле заднего — «Ипститесь как хотите!», с оч-ч-чень стилизованными рисунками неких гармонично совмещенных органов, чей биологический функционал не подлежал сомнению.

Селестия с Дискордом переглянулись.

Дверь распахнулась, метнувшийся из кареты зеленый раздвоенный язык мгновенно обвился вокруг молодоженов и с торжествующим чавканьем затащил их в пространственно-развернутый салон с ванной, гостиной, фонтаном и садом с райскими птицами.

— Осталась одна проблема… — задумалась Луна.

— Что, еще одна?! — простонал уже до позеленения затисканный Дискорд.

— Ну да, где взять столько меда? И с запасом, а то Тия с ее любовью к сладкому все сразу сметелит, и месяц сильно усохнет… Ну ладно, посмотрим. Н-но, пошли, коняшки!

Скелетные пони встряхнулись, взяли ладный шаг, и карета, сытно рыгнув сквозь щель закрывающейся двери, неторопливо покатила вдоль широкой флуоресцирующей зеленой линии, проведенной по лунному экватору.

* * *