Осенняя хандра (гет)

Прошла неделя. И, к сожалению, твоя осенняя хандра вернулась с прежней неприятной силой. Каждый день начинался и заканчивался одним и тем же: назойливый звон будильника, смятая постель, чайник, работающий телевизор, заранее приготовленная на стуле одежда и стремительный побег из квартиры. Мир снова погрузился в унылые оттенки грязного снега и серой листвы. Даже неожиданная встреча с самим героем номером два не смогла стать тем рычагом, что выдернул бы тебя из рутины.

Честно говоря, после того случая ты не могла простить себе свою слабость. Заставила Тодороки Шото, популярного героя, вытирать твои испачканные ладони, волочить тебя, перемазанную, до медпункта, а потом ещё и сидеть у постели, пока ты, беспомощная, спала под капельницей. Неряшливая, с растрёпанными волосами. От одной мысли становилось противно и стыдно до слёз. Ты с детства усвоила правило: не показывать уязвимых мест. Родители учили держать себя в руках терпеть и не ныть. Неважно что, главное выглядеть сильной. Психологи, наверное, пришли бы в ужас от таких методов, да и тебе они никогда не нравились. В детстве были попытки бунта, но после серии провалов ты сдалась. Приняла правила, смирилась и начала подстраиваться.

В вагоне метро ты почти отключилась. Глаза слипались, веки тяжелели, тело немело и наклонялось вперёд. И в этой дремоте всплыли воспоминания, когда осень была не врагом, а скорее приятным союзником. Ты часто находилась в гостях у бабушки. Она будила тебя в школу, нежно проводя рукой по волосам, вечером встречала вкусными оладьями и тем самым, ужасно крепким чаем. А ночью вы смотрели мелодрамы о несчастной любви двух молодых людей. Ты куталась в бабушкино пуховое одеяло, жалась к её боку, впитывая тепло и чувство защищённости.

— Бабуль, а почему героиня такая печальная? — спрашивала ты, отрываясь от экрана, — У неё же теперь есть деньги, друзья, даже собака! О которой я, кстати, до сих пор мечтаю.

Ты поморщилась, вспомнив родительский отказ завести спаниеля, и ждала ответа. Неужели обладание всем не гарантирует счастья? Бабушка ухмыльнулась, не отводя взгляда от телевизора, и крепче обняла тебя, её ладонь, шершавая от возраста и времени, гладила твоё плечико.

— Солнышко, у неё осенняя хандра. Иногда время года наводит на душу такую тоску, что ничего не хочется и никого не надо, — она наконец повернулась, и её добрые глаза встретились с твоими. Её забавляло твоё детское недоумение и любопытство.

— Но её спас один мужчина. Он сильно полюбил её и показал, что даже в этой тоске есть своя красота. Его понимание оказалось для неё дороже любых денег. А потеряв его, она снова ощутила пустоту, ведь именно он был её теплом и проводником. Видишь ли, человеку нужен другой человек. Тот, кто сможет почувствовать его боль и разделить её, ведь нельзя всегда всё нести на своих плечах. Ты ещё мала, чтобы понять это до конца. Но поверь мне, когда-нибудь поймёшь. И не слушай иногда своих родителей и то, что они говорят на счёт того, что надо терпеть и держать всё в себе. Поняла?

Она поцеловала тебя в щёку, выключила телевизор и продолжила гладить, а ты уткнулась носом в её плечо, вдыхая родной запах чего-то уютного, бабушкиного. С ней ты всегда могла быть собой: уставшей, капризной, смешной. Не нужно было изображать сильную. И когда её не стало, внутри что-то оборвалось навсегда. Вместе с ней ушло и то теплое, безопасное детство. Именно тогда ты по-настоящему повзрослела.

* * *

Поезд резко затормозил, и ты открыла глаза. В уголке рта было мокро. Видимо, ты заснула с открытым ртом. Горя от стыда и украдкой вытерев губы рукавом, ты посмотрела в окно. Твоя станция, наконец. Соскочив с сиденья, рванула к выходу, а затем на остановку, где обычно ждал единственный нужный автобус.

К счастью, он как раз подъезжал. Видимо, молитвы были услышаны. Забравшись внутрь и оплатив проезд, ты с тоской обнаружила, что все места были заняты. Просить уступить не было ни сил, ни желания, вдруг ещё в конфликт вступишь. Ты пристроилась у окна, наблюдая, как за стеклом мелькают фасады магазинов, кафе и офисов. Однообразная картина снова клонила в сон. Глаза закрывались, в голове стоял ватный туман. "Закрою глаза всего на десять секунд", — пообещала ты себе. Как раз в этот момент автобус остановился, впуская новую толпу пассажиров. Пространство вокруг тут же заполнилось.

— "Восемь... девять... десять... пора", — мысленно отсчитала ты и открыла глаза. И сразу же почувствовала знакомый запах: свежесть морозный воздух и что-то неуловимое, мужское. Серое пальто, чёрные джинсы, кепка, маска. Знакомый силуэт заставил сердце ёкнуть. Ты украдкой подняла взгляд, делая вид, что смотришь на табло с остановками, но краем глаза изучая соседа. И когда взгляд скользнул по лицу, ты замерла. Шрам. На левом глазу. Сердце в груди забилось чаще. Это не могло быть правдой. Галлюцинации от усталости? Или... ты просто слишком надеялась?

— Тодороки Шото? — имя сорвалось с губ шёпотом.

Мужчина вздрогнул, поправил кепку и повернулся. Его разноцветные глаза, серый и голубой, встретились с твоими, и в них мелькнуло мгновенное узнавание. Той самой девушки, которая упала в обморок.Тишина повисла между вами, напряжённая и неловкая.

— "Он не помнит. Или не хочет говорить. На что ты вообще рассчитывала? Что герой бросится тебя обнимать?" — шептал тебе злобно внутренний голос.

Ты заёрзала, ладони стали влажными. Вы стояли так близко, что чувствовали тепло друг друга, слышали, как бьются сердца. На следующей остановке в салон втиснулось ещё несколько человек, и Тодороки слегка прижался к тебе передом, оперевшись рукой на поручень над твоей головой. В голове метались мысли: "Сколько ещё до моей? Как выбраться? Как пройти мимо него и такой толпы?"

Подняв глаза на табло, ты увидела свою улицу. Краем уха уловила, что многие выходят на той же остановке. Набрав в лёгкие воздуха, ты заговорила, глядя куда-то в область его плеча:

— Наверное, вы меня уже не помните, это и неважно... но я хотела ещё раз сказать спасибо. За тот раз. За помощь и за то, что дотащили до медпункта. Очень вам благодарна, — его фигура слегка дёрнулась, но ты уже не смотрела, пробираясь к выходу сквозь толпу.

— В общем, рада была увидеться. Удачи на работе. Всего хорошего, — ты мысленно корила себя за этот нелепый монолог и, пробормотав "до свидания", начала протискиваться к дверям автобуса.

Выйдя из транспорта и выбравшись из потока людей, ты почувствовала, как чья-то сильная рука взяла тебя за запястье. Оборот. Перед тобой был он. Маска съехала, открывая смущённое лицо, а глаза блестели в свете проезжавших машин и вывесок.

— Вы... вы... простите, что промолчал. Я просто... растерялся. Не знал, что сказать. Извините, — он говорил быстро, одной рукой всё ещё держа тебя, а другой нервно потирая затылок. Ты лишь смотрела на него широко раскрытыми глазами. Между вами снова проскочила та самая неловкая и живая искра.

— И если вы не против и не спешите...Может, выпьем чаю? Или кофе?— он не смотрел тебе в глаза, лишь изучая твои ботинки, и от этой застенчивости внутри что-то нежно дрогнуло. Такой милый. Не герой с плаката, а просто... человек.

— Не спешу. Но... я, пожалуй, выпью пива. Вы не против? — ты слегка склонила голову набок, играя с ним. Такие предложения выпадали очень редко. И пусть он знаменитость, пусть это безумие для тебя, но сейчас хотелось просто побыть с ним.

— Нет-нет, конечно! Если хотите... — он засуетился, снова превратившись в неловкого щенка, а не в того, кто недавно на руках нёс тебя по улице. Было забавно и странно тепло. Осенью такое чувство было редким гостем.

* * *

Вы сидели за деревянным столиком у круглосуточного магазина. Между вами стояли две бутылки не самого крепкого пива, и то, рекомендовала какое лучше взять ты. Тишина была негромкой, но и не давящей. Он сидел, слегка ссутулившись, проводя пальцем по конденсату на бутылке. Ты же перебирала пальцами, пытаясь осознать, как вообще всё зашло так далеко.

— Так как... как вы? Всё в порядке? Добрались тогда нормально? Вам помогла капельница? — вопросы посыпались из него быстрым и сбивчивым потоком.

— Да-да, всё хорошо, чуть полегчало. Спасибо, что беспокоились, — ты отхлебнула чуть своего пива. Горьковатый вкус разлился по рту, согревая всё внутри.

— Я рад, — он коротко улыбнулся и снова уставился на бутылку. Если ты пила мелкими глотками, то его были большими и решительными, — Извините, если вопрос бестактный, но... как вы так довели себя до обморока?

Ты застыла. Вопрос повис в воздухе, острый и неудобный. Как довела? Ты и сама не знала. Возможно, переработала. Но раньше же всегда вывозила. Как объяснить, что сломаться было не твоим выбором, а тихим крахом внутренней системы? Что это не трагедия, а просто...позор, неприятный момент?

— Я... не знаю. Честно. Так просто вышло. На работе был завал, может, из-за него... но не уверена, — ты сделала ещё один глоток, пытаясь смыть ком в горле.

Молчание. Его не хотелось разрывать. Но тёплый вечер и лёгкое опьянение развязали тебе язык.

— А может, это просто моя осенняя хандра... — вырвалось у тебя шёпотом. Ты мысленно дала себе подзатыльник. Ну кто дергал за язык говорить?

Тодороки, собравшийся было отпить из бутылки, замер. Его взгляд стал пристальным, изучающим. Тебя позабавила эта внезапная серьёзность и сосредоточенность. Он поставил бутылку на столик, посмотрел на свои руки, а потом отвернулся к дороге.

— Хандра? Я... слышал о таком. У некоторых моих знакомых было такое. Но..это проходит, к счастью. Я хотел бы помочь вам, дать совет... но не знаю как и какой, — он помолчал, затем сделал заветный большой глоток, — У меня в это время года другое...чувство. Чувство холода внутри и тоска. Осень никогда не была моей любимой порой, если быть откровенным. Наверное, вы слышали об отце и его ужасном отношении к своим детям. Не хочу портить вечер, но все корни идут оттуда, — Он замолчал, давая тебе время. Ты лишь сильнее сжала бутылку.

— Но, к счастью, друзья помогли выбраться из этого круга. Я уверен, и у вас получится. За это короткое время, я в этом убедился. Я чувствую, что вы всё сможете, — он поднял на тебя глаза, и на его лице появилась редкая, немного неуверенная полуулыбка. Как будто он выдавал гарантию, — А у героев всегда хорошее чутье, так ведь?

Сердце екнуло. Ты не чувствовала ничего подобного уже давно. В памяти всплыли бабушка, её плед, тёплый свет экрана. В глазах появилась пелена, мир буквально поплыл. "Нет. Не здесь. Не перед ним. Нельзя показывать слабость."

— Вы... вы плачете? Простите, если я...

— Всё в порядке, правда. Это я глуплю, — ты быстро провела рукой по глазам, смахивая предательскую влагу. Этот человек, своими простыми словами, тронул что-то такое глубокое и больное, до чего годами не мог дотянуться никто. А он смог.

Так пролетело два часа. Вы говорили обо всём и ни о чём: о работе, о нелепых случаях, осторожно касались прошлого и детства. Время просто потерялось между вами. Шото в основном слушал и кивал. Его пиво медленно убывало, движения становились плавнее, а на щеках проступил лёгкий румянец. Он говорил меньше, но его короткие реплики были удивительно точны. Твой взгляд зацепился за его лицо. В обычно отстранённых глазах горел тёплый огонёк. Он был здесь. Полностью. С тобой. И это чувство было таким новым и таким желанным, что дух захватывало.

Именно тогда из кармана его пальто задребезжал телефон. Он с трудом достал его, зажмурился от яркости экрана и принял вызов.

— Алло? — голос был низким, хрипловатым от долгого молчания и пива.

— Шото, братан! Где ты завис? Мы на тренировке же договаривались встретиться! Сообщение даже не написал, не предупредил, — из трубки прорвался бодрый, слишком громкий голос.

— Я... задержусь. Встретил знакомую. Мы у магазина вместе, — Шото поморщился.

— Ты чего, выпил? Скажи адрес и какой магазин? Сиди, я за тобой! — голос на другом конце тут же стал обеспокоенным. Ты почувствовала укол вины, ведь это ты предложила ему тоже выпить пива. Последовал недолгий, но упрямый спор. Киришима, как выяснилось, не из тех, кого легко переубедить.

Минут через двадцать к тротуару с подкатил ярко-красный спорткар. Из него выскочил сам Киришима Эйджиро, в чёрной куртке, с взъерошенными волосами и внимательной улыбкой. Его взгляд, быстрый и опытный, мгновенно просканировал ситуацию: слегка пошатывающийся друг с алым лицом, пустая бутылка, и смущённая девушка, сжимающая свою.

— Привет! Я Киришима, — он легко представился, поймав твой взгляд. — А вас...?

— Т/и, приятно познакомиться, — ты протянула свою тонкую руку для рукопожатия. Он пожал её осторожно, но твёрдо.

— Взаимно. Но, Шото, тебе пора, дружище. Кажется ты всё ещё не научился пить. Довезу тебя до дома, а там и в койку, — его тон был дружеским, но не допускающим возражений. Его друг буквально мог еле как открыть глаза.

— Я... Мне надо... — Тодороки попытался встать, слегка качнулся. Щёки пылали. Но его взгляд, когда он поднял его на тебя, был кристально ясным. Он будто отсек всё: шум, друга, мир. Оставив только себя и тебя.

— Телефон, — тихо, но решительно произнёс он, — Оставь свой номер телефона, пожалуйста.

Киришима тут же сделал вид, что увлечён вывеской того самого магазина , засунув руки в карманы. Но ты кожей чувствовала его любопытство. Сердце колотилось, отдаваясь в висках. Это было безумие. Давать номер пьяному герою? Он же всё забудет. Но его глаза... В них не было опьянения. Только та самая, зародившаяся на улице искра. Нет, искра между вами зародилась ещё тогда, в самую первую встречу. Та, что обещала тебе тепло.

Ты молча взяла протянутый телефон. Твои холодные пальцы на миг коснулись его горячей кожи. Быстро набрав цифры, проверив правильность номера и сохранив контакт под своим именем, ты вернула смартфон. Что за бред ты творишь вообще?

— Готово, — прошептала ты, и голос тебя заметно подвёл.

Он посмотрел на экран и увидел просто твоё имя. Уголки его губ дрогнули, что-то среднее между улыбкой и облегчением от твоего действия. В его взгляде мелькнуло что-то знакомое, то самое выражение, что было тогда, в медпункте, когда он смотрел на спящую тебя под капельницей. Он помнил как тогда, во сне, ты будто искала кого-то или что-то. Это настолько тронуло его сердце, что он сжал твою маленькую ладошку и смотрел на твое милое лицо.

— Спасибо, — он сказал это тихо и приглушённо, но очень ласково. Потом же позволил Киришиме взять себя под локоть и повести к яркой машине. Но, уже садясь, обернулся. Ветер взъерошил его бело-красные волосы, чуть перекрывая обзор для глаз.

— Я позвоню, — произнес он четко, несмотря на свое опьянённое состояние будто это самое важное заявление в мире, — Обязательно.

Они уехали скрывшись в потоке машин. Ты же осталась сидеть одна за столиком, за которым только недавно сидело две фигуры. Перед тобой стояло две бутылки: одна его — пустая, другая твоя — почти полная. Ты взяла его пустую бутылку. Стекло было прохладным, но в том месте, где только недавно лежали его пальцы, казалось, еще сохранялось слабое тепло. Ты поставила бутылки рядом. Две такие разные, но такие одинаковые. Подняв глаза к небу, ты увидела как из-за облаков появляется белая Луна, которая накрывала тебя уютом и теплом. Воздух, который ты вдыхала, стал мягким и свежим, чистым. Он больше не давил на лёгкие.

Осенняя хандра не исчезла из тебя, она все еще была. Но теперь сквозь эту пелену пробивался тонкий лучик надежды на лучшие времена. Ты впервые подумала, что, может быть, осень — это не конец света. Может быть, это просто время, когда все замирает в ожидании. Как и твое сердце, которое теперь ждало его звонка.