Вокзал для троих (джен)

Сначала, правда, ход рассуждений Гарри прервали какие-то непонятные звуки. Как будто бы кто-то... скулил, наверное? И ещё... вроде бы как бился в конвульсиях. Гарри поднялся и отправился посмотреть на того кто там... расшумелся. А кресло в котором он сидел тут же куда-то исчезло.

Походив между... скамейками Гарри добрался до источника шума. Кстати, пока он размышлял, то тот белый туман... или не туман... а, наверное, та... атмосфера в которой он до этого пребывал, окончательно стала прозрачной. И Гарри увидел что он находится в здании вокзала. Поэтому-то и скамейки появились.

— Ну, прямо как зал ожидания Кингс-Кросс, один в один — мелькнуло в его голове.

А затем он нашёл того кто шумел. На полу, под одной из этих самых скамеек, скрутившись калачиком билось в припадке существо, похожее на маленького голого ребёнка, но с грубой, шершавой, как будто ободранной кожей. Гарри разглядывал его, засунув руки в карманы и наклоняя голову. То вправо, то влево. Кого-то оно ему напоминало.

— Блин! Да ведь оно же как тот гомункул из которого Волдик... воспроизвёлся, что ли, — понял Гарри когда получше разглядел существо. — Только... этот покрупнее немного будет. А так очень похож. И, кстати, у него, почему-то, и глаза такие же красные. И зрачки вертикальные. Это чего, снова Волдеморт, что ли? Да он что, издевается? Блин! Зараза! Ну никуда от него не деться. Вот ведь, сука, ну сейчас я тебя...

Осознав кем может быть это существо Гарри разозлился. И у него появилось, пожалуй впервые на его памяти, неистовое желание схватить за ноги этого... гомункула, ну, или что это за хрень, как там она правильно называется, и начать бить его головой об стену. Чтобы она, голова существа, превратилась в кровавый фарш. Он даже протянул руку, что бы осуществить своё желание, но не успел.

— Ты не можешь ему помочь, — послышался чей-то знакомый голос.

— Да я вроде как и не собирался, — подумал Гарри прежде чем обернуться и увидеть, что к нему стремительной походкой приближается... Альбус Дамблдор.

— Гарри! — Дамблдор распростёр объятия. Обе руки у него были целы. — Ты чудный мальчик! Ты храбрый, очень храбрый мужчина! Пойдём.

Гарри не стал отказываться от предложения. Этого... ребёнка, можно было и попозже пришибить. И он пошёл за Дамблдором к двум креслам, стоявшим поодаль. Альбус уселся в одно из них. Но Гарри немного повременил, прежде чем присаживаться в другое. Потому что кресло, в которое уселся Дамблдор, было точной копией его золочёного трона. Ну, как в его кабинете, в Хогвартсе. А вот то кресло, которое предназначалось Гарри было и поскромнее, и пониже. Так что, если бы Гарри в него уселся, то... В общем выглядел бы он как проситель на приёме у царственной особы.

— Н-да, — ухмыльнулся про себя Гарри, — дедушка-то даже после смерти своим привычкам изменять не хочет. И всё ещё считает себя самым главным. Впрочем, ситуацию-то поправлю я пожалуй сейчас, поправлю. Здесь тебе не там, Альбус.

Под его взглядом второе кресло поменяло свою форму, тоже превратившись в трон, на который он и уселся. И только после этого посмотрел на Дамблдора. Но тот, казалось, даже и не заметил Гарриных манипуляций. Вид у него был счастливый и безмятежный. А ещё он широко улыбался.

— Ну, улыбочку-то с твоей рожи я, пожалуй, тоже сейчас сотру, — подумалось Гарри, и... улыбнулся в ответ.

— Вижу, вы счастливы, Альбус, — начал он разговор, подпустив в свой голос немного яда. — Нет, ну разумеется, а чего не радоваться-то? План ваш осуществился. Мальчик Том заавадил мальчика Гарри. Мальчик Гарри, которого все эти годы растили как свинью на убой, добровольно подставился под Аваду мальчика Тома. Какие же хорошие и, главное, послушные дети, да, Альбус? Ну, прямо... любо-дорого смотреть.

Гарри ненадолго прервался, глядя на ошарашенного Альбуса. Видимо, не ожидал тот вот такого... поворота. Вот и растерялся.

— А дальше-то что, Альбус? — задал следующий вопрос Гарри. — Наверное, мне теперь предстоит отправиться в следующее большое приключение и, где-нибудь по дороге, вновь подставить свой лоб под очередную Аваду? Ну, или что вы там ещё для меня ещё... запланировали. Вот ни за что не поверю, что вы не придумали ещё какую-нибудь... хрень.

— Ну... — начал было говорить Дамблдор, но был перебит Гарри.

— Кстати, Альбус, — он снова улыбнулся. Широко и эдак... ехидно. — Надеюсь вас не шокируют мои вопросы? Ей-богу, лучше бы обойтись без этого. Мне ведь, вдруг, и подуматься может, что если всё-таки шокируют то вы, не дай Мерлин, привязались к мальчику. Ну, в смысле ко мне. Помнится именно об этом вы как-то спросили глупого, доверчивого мальчика Северуса.

И видя удивление Альбуса, он продолжил.

— Что, пытаетесь понять когда я это мог услышать? Ну, — пояснил он, — тут всё просто. Мальчик Северус «подбросил» мне перед своей смертью целую кучу своих воспоминаний. А ещё он, наверное, очень сожалел в тот момент, что не может высказать обо мне своё мнение. В своей обычной манере. С разорванным горлом-то особо не поговоришь. Кстати, классно вы его подставили.

— Что-о?! — возмутился Дамблдор. — Что значит я подставил Северуса? Когда это?

— А в тот самый момент, когда вы вынудили его пообещать вам вас же и убить. Ведь о том что вас Дракусик разоружил, никто не знал. Ну, кроме меня, вас и самого Драко. Да и даже предположить этого никто никто не мог. Вот Том и подумал, что раз вас убил Снэйп, то теперь он хозяин Бузинной палочки. И значит теперь нужно его убить, чтобы самому стать её хозяином. И он напустил на него свою змеюку. Но, думается мне, что он и тут... лопухнулся. В очередной раз. Собственноручно это делать нужно было. Впрочем, это всё мелочи. Вы лучше расскажите, а как это Том узнал что его хоркруксы... того... тю-тю. Не подсказал ли ему кто-нибудь? Например, ваш портрет, Альбус.

Задав этот вопрос, Гарри выжидательно уставился на Альбуса.

— Что?! — снова возмутился Дамблдор. — Да как ты такое мог подумать, Гарри?

— Очень просто, — опять пояснил ему Поттер. — Всего лишь обобщив воспоминания мальчика Северуса и задав самому себе правильные вопросы. Вот только ответы мне на них не понравились. Так и захотелось надавать тумаков, опять же, самому себе. За то, что жрал любое дерьмо из ваших рук и радовался, при этом.

— Пожалуйста, не выражайся, Гарри, — слегка поморщился Дамблдор. — Ты же знаешь, что я этого не люблю.

— А если буду, то что? Пальчиком мне погрозите, Альбус? Что вы мне сделаете-то? Мы ведь с вами оба умерли.

— Вот, — Дамблдор вновь широко улыбнулся. — В этом, конечно, весь вопрос… В общем и целом, милый мой мальчик, я считаю, что нет.

Они посмотрели друг на друга. Старик, при этом, продолжал улыбаться всё той широкой улыбкой. А Гарри со злостью. Из-за того что Дамблдор опять пытается от ответа увильнуть. И он решил момент этот всё же уточнить:

— Даже если и нет, то вы на вопрос-то ответьте, Альбус.

— Какой вопрос? — Изобразил Дамблдор непонимание.

— Какой? — Переспросил Гарри. — А давайте я вам кое-кого... процитирую. «... Настанет время, когда он перестанет посылать змею выполнять свои приказы, а станет держать в безопасности рядом с собой, окружив магической защитой...». Помните, кто это сказал Снэйпу? Так вот, отсюда вопрос. Если у Тома не было связи с его хоркруксами, потому что если бы она была, то он бы знал, что я один из них и не стремился бы во чтобы-то ни стало меня прикончить, то чего вдруг он ни с того, ни сего озаботился защитой своей змеюки? Значит он узнал, что все, или почти все, его хоркруксы уничтожены. А сообщить ему об этом могли только вы. Пусть даже и не лично.

Дамблдор помолчал и сказал:

— Я не могу тебе сейчас ответить на этот вопрос.

— Кто бы сомневался, — Гарри хмыкнул. — Как вы там сказали, когда-то? Правда — это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью. Поэтому, ответ на свой вопрос я смогу получить только когда стану к этому готов. Но, как видно даже смерть не смогла меня к этому подготовить. Впрочем, можете не отвечать. Ваша попытка промолчать, лишь подтверждает мою правоту.

Гарри ещё немного помолчал и продолжил рассуждать, вслух.

— Мне многое стало понятно, — сказал он, после чего задал очередной вопрос. — Но, вот почему я вам столь безоглядно доверял всё это время? Это для меня до сих пор загадка. Зелья? Вряд ли. Ведь в таком случае вы бы опустились до уровня мамы Молли.

— А Молли-то здесь при чём? — на сей раз изумление Альбуса было неподдельным.

— А при том, что перед шестым курсом мы с Гермионой, почти одновременно стали испытывать некоторые чувства к её младшеньким. А сейчас, сидя здесь, у меня возник вопрос. С чего бы это Гермионе, вдруг, возжелалось стать одной из многих миссис Уизли? И, не просто Уизли, а миссис Рональд Уизли. Когда, она могла бы стать единственной миссис... ну, например... Поттер. Она же не знала, что я, по сути, жертвенным барашком являюсь. Так что нет, не зелья. Не ваш метод. Скорее всего, сначала лёгкий Кофундус, потом моя магическая клятва, о безоговорочном послушании и безоглядном к вам доверии, а потом лёгкий Обливиэйт. Чтобы я этот момент не помнил. Ну, как вариант, вполне возможно. Впрочем, и это уже не важно.

Он замолчал, выдохшись, но, речь тут же подхватил Дамблдор.

— Вот ведь... рыжая! — начал возмущаться Альбус. — С зельями, это точно её проделки, Гарри. Тут я тебе чем хочешь могу поклясться. Вплоть до своего посмертия. И, думается мне, что когда Рональд вас оставил, во время поисков хоркруксов, то у него просто зелья закончились. Хотя, такой вариант, что он вас покинет, я предвидел. На младшем-то Уизли, природа отдохнула. Нет, он не дурак, конечно, но... Да ты и сам его лучше меня знаешь.

— Ну, да, — подумав согласился Гарри. — Скорее всего так и есть. Тут, разве что, Гермиону пожалеть остаётся. Ведь если она, в итоге, станет Уизли, особенно, как я уже сказал миссис Рональд Уизли, а всё к этому и идёт, то пропадёт она... ни за понюх табака.

— А вот тут ты можешь ей помочь, Гарри, — вновь широко улыбнулся Дамблдор.

— И как же я это сделаю, если я умер? — задал вопрос Гарри.

— Да в том-то и дело что ещё не совсем, — вновь принялся широко улыбаться Альбус.

Они опять уставились друг на друга. Гарри — недоверчиво, а Альбус всё с такой же широкой улыбкой.

— Ну, может быть так оно и есть, — заметил, подумав, Гарри, после чего спросил, — но верить-то я вам почему должен? Какие у меня гарантии, что вы опять какой-нибудь свой хитрый план снова в жизнь не претворяете?

Дамблдор задумался, а потом принял решение.

— Ты прав, Гарри, — сказал Альбус, — доверие твоё я, к сожалению утратил, поэтому сделаем мы вот как.

Он поднял согнутую в локте правую руку с раскрытой ладонью и произнёс:

— Я Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор благополучием посмертия своего клянусь отвечать на вопросы Гарри Джеймса Поттера правду и только правду. Но только на те вопросы, на которые я захочу ответить сам.

Он опустил руку и добавил:

— Потому как, я, таки, в этой жизни много чего такого совершил о чём я искренне сожалею.

И, как только он это сказал, где-то там, за куполом вокзала громыхнуло, как будто бы грянул гром. А окружающая их действительность вздрогнула и подёрнулась рябью. Потом через неё прошла волна искажения. А затем, когда всё успокоилось и вернулось в первоначальный вид, на границе его слуха, Гарри послышалось, как вроде бы чей-то шелестящий голос произнёс: «Клятва принята».

— Н-да, — подумалось ему, — придётся мне старичку поверить. — Тогда, — продолжил он вслух, — давайте я послушаю, что вы хотите мне рассказать. Только, вопрос у меня перед этим появился. С чего бы это вы, вдруг, почти в открытую играть решили?

— Да потому что выбора ты мне не оставил, вот почему, — в голосе Дамблдора чувствовалось хорошо скрытое раздражение.

— Ах, вот оно что, — Гарри улыбнулся... снова ехидно. — Что, неприятно чувствовать когда тебя заставляют делать то чего вам не хочется? Знаете, не хочу злорадствовать, но... вы слишком часто вынуждали делать людей то, чего они не хотели, совершенно не заботясь об их чувствах и желаниях. Вот, хоть раз, и почувствуйте каково это. Впрочем, ладно. Что там насчёт того, что я не совсем умер?

Некоторое время Дамблдор молчал. Видимо успокаивался. А то слишком уж давно никто не вынуждал его играть по чужим правилам. И говорить только правду. Так что, видимо, ему нужно было время, чтобы это осознать.

— Что, Альбус, — думалось меж тем Гарри, — не всё в этом мире делается... э-э-э... Как там выразился Снэйп? Как многое для вас разумеется само собой, Дамблдор.

Наконец Дамблдор пришёл с собой в согласие и спросил.

— Как ты думаешь, Гарри, кто это? — он указал рукой в направлении оставленного ими под скамейкой существа.

— Не знаю, — ответил Гарри, — но очень оно похоже на того гомункула с кладбища. Так что, если подумать, то может оказаться что это какая-нибудь... реинкарнация Тома.

— Ты почти угадал. Только это не реинкарнация, а часть его души. Тот осколок носителем которого ты всё это время являлся, — объяснил Дамблдор. — Кстати, слышишь?

— Что? — не понял Гарри.

— Что оно звуки издавать перестало.

Гарри прислушался. Действительно, с той стороны звуков больше не раздавалось. Он встал и сходил посмотреть, чего это вдруг оно замолкло. И увидел, что существо исчезло. На полу, где оно до этого билось в конвульсиях, остался только припорошённый пеплом силуэт. А мысли Гарри в это время, когда он этот силуэт рассматривал, вдруг, пошли в другом направлении. И появился вопрос. Который он и озвучил, после возвращения в кресло.

— Скажите, Альбус, а вы сами-то кто?

— Как кто? — не понял Дамблдор.

— Ну, вот смотрите, — пояснил Гарри. — Там, — он указал рукой в направлении откуда только что пришёл, — был осколок души Тома. Ноль целых, хрен десятых или даже сотых. Я, получается, душа Гарри Поттера. Целая, без всяких довесков, одна штука. А вы тогда кто?

— А я душа Альбуса, — ответил Дамблдор.

— Но вы же умерли? — уточнил Поттер. — И совсем даже не сегодня. Значит ваша душа уже давно должна был отправиться в следующее большое приключение.

— А вот ты о чём, — понял наконец Дамблдор. — Ну, я изыскал способ немного задержаться. В этом мне Воскрешающий камень помог.

— Вот, кстати, — снова перебил его Гарри. — Скажите, ведь тот камешек, который вы вложили в снитч, это же подделка?

— Само собой, — не стал отрицать Дамблдор. — Настоящий лежит в нише за моим портретом, в кабинете директора. Вместе с записями о том как мне удалось... задержаться. Но, это можно будет обсудить и потом.

— Согласен, давайте поговорим насчет меня.

Дамблдор помолчал немного, поглаживая свою бороду, и... ошарашил Гарри.

— А в отношении тебя, мальчик мой, сложилась уникальная ситуация, — он снова широко улыбнулся. — Волдеморт не может тебя убить, применяя магию.

— Что?! — сказать что Гарри удивился, было ничего не сказать. — Это что вы мне тут за очередную хрень пытаетесь «впарить», Альбус?!

— И вовсе это даже не хрень, — ещё шире улыбнулся Дамблдор. — А самая что ни на есть настоящая правда. Вот, смотри. Тогда восемьдесят первом он долбанул в тебя Авадой. Она от тебя отскочила, попала в него, и он развоплотился. И только после этого, осколок его души присосался к тебе. Так?

— Ну, так, — согласился Гарри.

— А сегодня Волдеморт опять долбанул по тебе Авадой. Но убил не тебя, а всего лишь часть своей души в тебе. Она умерла, а ты можешь вернуться в своё тело.

— Но, защиты-то от Авады не существует, — парировал Гарри. — Это все знают. Разве что, какая-нибудь материальная преграда. Ну, или другое заклинание. Например, телесный Патронус. Но я-то ничего такого не использовал. Ни тогда, в восемьдесят первом, потому что не мог этого физически, ни сейчас, потому что подставился добровольно.

Он требовательно уставился на Дамблдора. А то опять получалось, что всё сделалось само собой. И если Дамблдору всё было понятно, то Гарри потребовались объяснения.

— Ну да, ну да, — покивал Дамблдор. — А ещё абсолютно все знали, что Сириус Блэк был «правой рукой» Тома и предателем. Но, ведь то что знают все, далеко не всегда является истиной. Так что есть такая защита. Древняя, мощная и практически забытая. Которую применили твои родители. И, кстати, она до сих пор работает.

— Но ведь он же взял мою кровь и поэтому смог до меня дотронуться, — сказал в ответ Гарри.

— Дотронуться до тебя он смог совсем не потому что кровь твою использовал. Да и сколько он там использовал? Миллиграммов сто пятьдесят. Может двести. В общем твоя кровь, в данном случае, не играет никакой роли. Воздействовать на тебя физически он мог всегда. Потому что твоя защита работает только от магии.

Гарри на секунду поднял вверх указательный палец, призывая Дамблдора ненадолго прерваться. И, после недолгих раздумий спросил:

— А как насчёт Квиррелла?

— А насчёт него всё просто, — ответил Дамблдор. — Во-первых, он добровольно стал одержимым. Это очень важно, что добровольно. И, тем себя обрёк на гибель. Ну, и, во-вторых, он пил кровь единорогов. Причём, насколько я знаю, не только самцов, но ещё и самок. А это во много раз усилило то проклятье, которое он заполучил, впервые её попробовав.

— Подождите, — вновь перебил Дамблдора Поттер. — То есть, получается, что всё это время, Том мог бы взять в руки, например, каменный топор, как какой-нибудь неандерталец и раскроить мне череп. Ну, а поскольку он считает себя величайшим магом, то сделать что-то физически, без магии ему и в голову не придёт. Н-да. Ну, это, конечно, даёт некоторый шанс. Но как быть с вашей Бузинной палочкой? Она-то сейчас у него.

— А вот это очень хороший и правильный вопрос, — Дамблдор откинулся на спинку своего трона. — Пять, нет десять баллов Гриффиндору.

Он опять помолчал не много, но видя нетерпение Гарри, нуждавшегося в пояснениях, продолжил. Вот только начал он немного не с того.

— А скажи-ка мне Гарри, — спросил он, — что это была за палочка, которую я увидел у тебя в последний раз? Ну, когда ты пришёл в кабинет воспоминания Северуса увидеть.

— Драко Малфоя, — ответил Гарри.

— Точно. Я так и подумал, что это его. Только вспомнить не мог. А как она у тебя оказалась? — продолжил спрашивать Дамблдор.

— Получил после поединка, — объяснил Гарри.

— Отлично! — Воскликнул Дамблдор. — Значит теперь именно ты хозяин Бузинной палочки. Но, давай я тебе объясню.

Он немного поёрзал в своём кресле, усаживаясь подобнее и стал объяснять.

— Как ты знаешь, Гарри, я владел ею чуть более пятидесяти лет и поэтому кое-что о ней узнал. Некоторые её секреты, — начал свой рассказ Дамблдор. — Так вот, чтобы стать её настоящим хозяином её действительно нужно завоевать в бою. Самолично. Причём, не украсть или убить её хозяина подло, из-за угла. Только честный поединок. Грудь в грудь. Тут ты оказался совершенно прав. Даже если при этом, её в этот момент не будет у него в руках.

— Это как так-то? — удивился Гарри.

— А вот этого я не знаю, — ответил Альбус. — Даже через пятьдесят лет владения ею остались секреты, которые я так и не смог разгадать. Вообще, тот кто создал, в своё время, Дары Смерти был гениальным артефактором. Но, видимо, как и все гении, немного не от мира сего. Так что, я просто не могу тебе доходчиво объяснить свою догадку. Знаю только, что так можно. А вот почему? Не знаю я. Даже угадать не получается. Знаю только, что к их изготовлению Смерть не имела никакого отношения. В противном случае даже покойный Аластор своим глазом не смог бы тебя под мантией увидеть.

— А как вам это удавалось? — решил уточнить Гарри.

— Никак, — ухмыльнулся Дамблдор. — Тут всё дело было в сердцевине твоей палочки.

— Перо вашего фамилиара, — догадался Поттер.

— Совершенно верно, — подтвердил Альбус.

Они ещё немного помолчали. А Гарри, вновь, после раздумий спросил.

— Но, получается тогда, что он меня не может только убить, используя магию. А вот покалечить, так запросто. Помнится, тогда на кладбище, откруциатил-то он меня за милую душу. Целых три раза. И мне всё равно, в случае чего придётся с ним схватиться. Так, что ли? А ведь ещё и змеюку как-то завалить нужно будет. Н-да. И чего мне теперь делать?

— А тут у тебя есть два варианта, Гарри, — сказал ему Дамблдор. — Либо ты просто отправишься в следующее большое приключение. Либо вернёшься в своё тело и попробуешь завершить то, что можно назвать делом твоей жизни. Кстати, как завалить змеюку я тебе могу подсказать.

Гарри опять помолчал, а потом что-то вспомнил и выдал:

— Типа, как говаривал один парнишка из Дурмстранга, с которым мы на Турнире подружились: «Ну что, Сухов, сразу тебя застрелить, или сначала помучаешься?».

— И что отвечал этот самый... как ты сказал... Сухов? — уточнил Альбус.⁽¹⁾

— А он отвечал, что сначала лучше всё-таки помучаться, — сообщил Гарри. — Так что я, пожалуй, поступлю так же. Ну, а там... как фишка ляжет. Впрочем, давайте, учите меня как Нагини завалить и будем прощаться.

— Не прощаться, а скажем друг другу «До свиданья». Я, пока, задержусь в своём портрете, ещё на некоторое время. Ты же придёшь потом удовлетворить моё любопытство, Гарри? — попросил его Альбус.

— Если жив останусь, то приду, конечно, — пообещал Гарри. — Но надеюсь, та наша встреча будет действительно последней. Уважение-то моё, вы ведь так и не вернули.

— Да, последней, — подтвердил Альбус. — А то меня тоже... — он указал пальцем вверх, — поторапливают.

Ещё через некоторое время, после того как Гарри твёрдо уяснил и пару раз применил то что, показал ему Альбус, он пожелал вернуться в своё тело.

И через мгновение, он очнулся там, на лесной поляне. И сразу же до его слуха стали долетать обычные лесные звуки. Шелест листвы и травы, скрип веток, пение птиц. Гарри даже услышал как к нему кто-то приближается, лёгкими шагами. А ещё он услышал, как Нагини ползает по траве, шурша, при этом, своими чешуйками. И у Гарри стал формироваться план.

— Ну что, Волди, потанцуем, — подумалось ему с весёлой злостью.

А дальше события «понеслись вскачь». Нет, закончилось-то всё победой над Волди, вот только не без потерь, как обычно, бывает в подобных ситуациях. Да и для самого Гарри не прошло всё «легко и просто». Ведь если бы Альбус в своё время подумал головой, ну, так посчитал Гарри, и Гермиона, кстати, была с ним согласна, то многих жертв можно было бы избежать. А ещё, хоть Гарри и понимал, что во многих смертях он не виноват, потому как не мог он везде успеть, каждую гибель переживал как личную неудачу.

Но, в конце концов, когда всё закончилось, Гарри вместе с Гермионой, оказались всё-таки в директорском кабинете и поговорили с портретом Альбуса. Как Гарри и обещал. Разговаривали они долго, а когда настало время прощаться, Гарри обратился к Альбусу с просьбой.

— Тут вот какое дело, Альбус, если встретите там моих родителей, Сириуса, Римуса, Тонкс и Фреда Уизли, — попросил он, — передавайте им от меня привет. Ну, после того как мои родители вам личность «подрихтуют». А то я далёк от мысли, что они обрадуются узнав какую жизнь вы уготовили их сыну.

— А вы сами-то куда сейчас? — поинтересовался Дамблдор.

— Для начала в Австралию, за Гермиониными родителями. А потом, первого сентября, снова сюда, в школу. Ну, а что будет потом, будущее покажет. Впрочем, это будет уже совсем другая история. Прощайте, Альбус.

1) Тут Гарри воспроизводит разговор из к/ф «Белое солнце пустыни».

Вернуться к тексту