Пока стены шепчут: тайны, которые Хогвартс пытался забыть (джен)

Хогвартс не любил, когда его изучали слишком пристально. Гарри понял это на следующий день, когда лестницы упрямо меняли направление, а привычные коридоры внезапно заканчивались глухими стенами. Казалось, замок проверял их — не на силу, а на намерения.

Они шли втроём поздно вечером, когда большинство учеников уже разошлись по башням. Гермиона держала в руках старую карту замка, испещрённую пометками и заклинаниями обнаружения.

— Этой части здесь быть не должно, — прошептала она, останавливаясь у узкого прохода между двумя статуями. — В чертежах она упоминается только один раз. И то — как ошибка переписчика.

Проход выглядел неприметно: тень, трещина в камне, ничего более. Гарри бы прошёл мимо, если бы не ощущение знакомого притяжения, похожего на то, что он испытывал рядом с Тайной комнатой много лет назад. Только теперь магия не давила — она ждала.

— Нам нужно знать правду, — произнёс он почти шёпотом.

Камень дрогнул. Проход расширился, впуская их внутрь.

Комната была круглой, без окон, с гладкими стенами, отражающими свет палочек, словно тёмные зеркала. Ни пыли, ни паутины — будто сюда заходили совсем недавно, несмотря на то что место явно было древним. В центре возвышался каменный постамент, на котором был высечен символ: две волшебные палочки, переплетённые между собой в форме замкнутого круга.

— Это не защитные чары, — медленно сказала Гермиона. — И не печати. Это… якорь.

Стоило ей произнести это слово, как стены ожили.

Отражения поплыли, превратившись в движущиеся образы. Хогвартс возник таким, каким его никто из них не видел: без башен, без витражей, грубый и молодой. Затем — лица. Ученики, преподаватели, фигуры, чьи имена не сохранились ни в одном учебнике. Они проходили мимо, растворяясь, словно воспоминания, которым не дали остаться.

И вдруг один из образов остановился.

Мальчик примерно возраста Гарри смотрел прямо на него. У него были такие же зелёные глаза, но шрам на лбу отличался — замкнутый круг, будто знак завершённого заклинания.

Гарри сделал шаг вперёд, сердце бешено колотилось.

— Кто ты? — прошептал он.

Образ исчез, а на постаменте проступили слова, словно выжженные изнутри камня:

«Тот, кто несёт выбор, откроет путь»

Рон сглотнул.

— Мне это не нравится. Обычно такие надписи заканчиваются плохо.

Гермиона смотрела на символ, не моргая.

— Здесь нет пророчества. Нет судьбы. Только ответственность.

Гарри чувствовал это кожей. Комната не требовала от него решения — пока. Но она его запомнила.

Когда они вышли, проход снова стал частью стены. Но ощущение присутствия не исчезло. Хогвартс сделал первый ход.

И Гарри понял: назад дороги нет.