Ее звали не Зона (джен)

Болотный Доктор шёл не спеша — как всегда. Разглядывал пейзаж. Тусклая зелень, казалось, пропитала даже воздух. С одной стороны — тишь, гладь, благодать. С другой — Доктор знал: слева, за колючими кустами багульника, почти неузнаваемого после мутаций, притаилась плоть. Левее, за деревьями, пара псевдособак терзала кочку. Чуть впереди — «трамплин».

Опасность. Она везде.

Но Доктора никто не трогал. Зона его знала. Или боялась. Или просто не замечала — как старый пень. Пройди тут кто другой — обязательно вляпался бы.

Посреди этой зелёной тишины раздался звук.

Протяжный. Скрипучий. Рваный. Неуместный.

Доктор остановился, прислушался. Где-то далеко, за трамплином — скрежет. Будто кто-то большой и очень старый пытался вздохнуть, но вместо воздуха в лёгкие попала проволока.

— Что-то новенькое, — сказал Доктор вслух.

И так же не спеша, чуть сместившись влево, обходя «трамплин», направился на звук.

Спустя какое-то время источник звука нашёлся.

Болотный Доктор замер. Среди давно изученных, приевшихся пейзажей эта штука торчала как заноза. Во-первых — она была синяя. Зона вообще-то пестрит другими красками: ржавчина, гниль, болотная зелень. А тут — глаз режет. Доктор даже прищурился.

Подошёл ближе. Разглядел надписи.

— «Полике бокс», — прочитал вслух.

Перевода он не знал. Да и кто б его знал. Ящик как ящик, только синий и грохочет.

Доктор обошёл его кругом — сначала с одной стороны, потом с другой. Внутри что-то загрохотало. Потом ещё. И ещё.

Дверь распахнулась.

Из клубящегося дыма на свет вывалился человек.

— Так. Ноги есть. Руки... вроде все пальцы на месте. Отвёртка? — Он похлопал по пиджаку. — А, вот же. Психобумага? Тоже тут. Отлично. Бабочка... бабочка на месте. — Поправил её, огляделся. — Ну, а где мы, собственно?

Он обернулся к ящику, положил ладонь на синюю дверь.

— Ты как? Нормально долетели? У меня такое чувство, что ты меня сюда специально притащила. Я не жалуюсь, просто... — прислушался к себе. — Тут тихо. Очень тихо.

Пока незнакомец порхал вокруг своего необычного ящика, Болотный Доктор внимательно его разглядывал.

Никакой спецодежды. Обычная, повседневная: синие брюки на подтяжках, шерстяной коричневый пиджак, бабочка. Оружия, конечно, тоже нет. Нелепо в этой картине было всё. Настолько ящик и сам мужчина выбивались из окружения.

Болотный решил заявить о себе и прочистил горло.

Мужчина мгновенно обернулся. Ярко улыбнулся, будто увидел старого знакомого посреди пустой улицы, и затараторил:

— Ой, привет! Вы местный? Да, наверное, местный. А где «местный», если не секрет? И вообще, что это за запах? Серьёзно, я нюхал гниющие растения на трёх континентах и на одной забытой планете в системе Бетельгейзе, но этот… это что-то новенькое. Вы так не думаете?

Болотный помолчал. Стоит ли отвечать? Новая прихоть Зоны — лучше обойти. Но опыт подсказывал: если Зона что-то придумала, до него это доберётся только за помощью.

Пока он размышлял, незнакомец изучал его. Долго молчать тот не стал:

— А вы, кстати, кто? Я Доктор. Вообще-то я обычно представляюсь первым, но вы так смотрите, что я решил — вдруг вы важный? Вы важный? По виду — да. У вас лицо человека, который много молчит. Я такие лица уважаю. У меня самого такое бывает, когда я устаю.

— И я Доктор, — сказал Болотный. — Болотный.

— Прекрасно! Потрясающе! У вас имя по месту жительства. Я тоже так иногда делаю, когда путешествую инкогнито. — Он задумался на секунду. — Хотя обычно беру что-нибудь попроще. Ну, знаете, чтобы не выделяться. Джон Смит, например. Классика да?

— Будешь Смитом, — перебил Болотный. — Запутаются среди двух докторов.

Он убрал руку с автомата на котором всё это время палец лежал на спусковом крючке, на всякий случай. Мало ли.

— Пойдём. Для начала подготовим тебя для здешнего климата.

Доктор развернулся и пошёл обратно — туда, откуда пришёл.

— К здешнему — это где? — окликнул его мужчина в бабочке.

Болотный бросил через плечо:

— Болота. Зона.

Примерно через час они добрались до жилья Болотного.

Избушка — старенькая, с широким крыльцом — стояла среди густых болотных зарослей. Тропа к ней виляла так, что с первого раза не запомнить. Да и со второго навряд ли. Тут нужна либо феноменальная память, либо невероятное везение, чтобы среди аномалий и чащобы отыскать такое укрытие.

Болотный поднялся на крыльцо, аккуратно прислонил автомат возле двери. Голова гудела. Всю дорогу этот Смит не замолкал — без конца спрашивал, разглядывал, удивлялся. Болотный сначала думал, что чудак погибнет через минуту, но тот на удивление ловко обходил аномалии. Пару раз даже быстрее хозяина замечал плотей.

«Раз такой везучий — значит, не зря с собой взял, — подумал Болотный. — Зоне приглянулся».

Он зашёл в хижину, прошёл на кухню, зажёг плиту. Как она работала — он и сам не знал. Обычная советская газовая, только газа в ней отродясь не было. Болотный не задавался вопросами. Зона даёт — он пользуется.

Поставил чайник, сел за стол у окна и уставился на странного гостя. Тот всё ещё разглядывал жильё и не сразу заметил приглашение сесть напротив.

Наконец уселись. Чайник зашипел.

— Ну рассказывай, — Болотный кивнул. — Откуда такой в Зоне взялся?

— Издалека. А что за Зона? Можно подробнее? Зон, знаете ли, много разных бывает. Зона комфорта, зона отчуждения, зона…

— Отчуждения, — перебил Болотный. — Авария в Припяти. Оцепили.

Он смотрел недоверчиво. Не бывало таких, кто бы о Зоне не знал.

— Ах вот оно что! — Смит понимающе кивнул. — Потрясающе! Припять! Слышал, но бывать не доводилось. И что, как тут?

Болотный замялся.

— Да как… Мутанты живут, сталкеры выживают, аномалии существуют. Как Зона распорядится, так и есть.

Чайник засвистел, и Болотный встал.

Пока он возился с травами и заваривал чай, Смит как лавина налетел с новыми вопросами.

— Но что за Зона всё-таки? Почему здесь всё такое? Когда мы шли, я заметил несколько аномальных зон. Гравитационный коллапсар, искривление пространства в локальной точке. Ещё плазменные образования, но они ведут себя как живые, с обратной связью... Интересно, очень интересно. Что за место?

— Ты чё, учёный?

— Можно и так сказать. Я по профессии... исследователь. Очень любопытный исследователь. Так что там с этими аномалиями? Они всегда здесь были?

Болотный помолчал. Потом полчаса рассказывал Смиту про первую аварию, про вторую. Как Зона развивалась. Про пси-установки, учёных.

Чай уже давно остыл, а Доктор ностальгировал о прошлом.

— Нет. Раньше по-другому было. Тише, что ли. А потом... — Он замолчал, подбирая слова. — Потом она будто заболела. Выбросы начались чаще, хаотичнее, твари злее стали. А последнее время — затихла совсем.

— Заболела? Ты говоришь о Зоне как о живом существе.

— Она и есть живая. Я тридцать лет здесь. Думай что хочешь.

Смит отхлебнул чай и скривился, но промолчал.

— Остыл давно, — проинформировал Болотный.

— Тридцать лет... А те существа, которых мы видели по дороге? Пост-радиационные мутанты с признаками ускоренной эволюции. Я таких встречал на одной планете в системе Антареса, только там причиной были не радиация, а пси-излучение. А здесь... Интересно, интересно. — Он потёр подбородок. — И ты говоришь, последнее время она затихла? Совсем ничего не происходит?

— Ничего. Третий день тишина.

— А что говорят сталкеры? Где они вообще, эти сталкеры?

— Везде. Кто на Кордоне, кто на Свалке, кто дальше ушёл. Те, кто живы.

Смит оживился.

— Кордон? Это где?

Болотный махнул рукой куда-то в сторону.

— Там новички тусуются, сталкерский лагерь. Торговец есть, Сидорович. Если хочешь про Зону узнать — тебе туда.

Смит резко встал со своего места и уже было радостно направился к выходу, но Болотный его остановил.

— Успеешь. Сейчас ночь на дворе. Поспи, с утра пойдёшь. Дорогу покажу.

* * *

Болотный уснул почти сразу. Сказался долгий день, тяжёлая дорога и этот неожиданный гость, который говорил слишком много и слишком быстро. Доктор посидел ещё немного, глядя, как ровное дыхание раз за разом поднимает и опускает грудь сталкера, потом бесшумно поднялся и вышел на крыльцо.

Ночь опустилась на болота плотно, как старая вата. Туман клубился у самых ступеней, цеплялся за кусты, выползал из низин густыми ленивыми языками. Где-то далеко, сквозь белую пелену, едва угадывался свет — может, сталкерский костёр, может, просто игра уставших глаз.

Доктор сел на верхнюю ступеньку, обхватил колени руками и замер.

Он привык к тишине. За свои сотни лет он научился слышать в ней больше, чем в любых словах. Но эта тишина была другой. Не мёртвой — напряжённой. Как будто кто-то совсем рядом затаил дыхание и ждал.

Доктор прислушался к себе.

ТАРДИС он чувствовал всегда — даже сквозь пространство, даже сквозь время. Сейчас она была там, где он её оставил: спокойная, терпеливая, готовая ждать хоть вечность. Её гул отдавался где-то глубоко внутри привычным, почти забытым теплом.

Но сегодня к этому теплу примешивалось что-то ещё.

Тонкое. Едва уловимое. Как отзвук, который не должен был здесь звучать.

Доктор нахмурился, пытаясь поймать это ощущение, но оно ускользало, таяло, растворялось в тумане. Он помотал головой, потёр переносицу.

— Старею, — шепнул он в пустоту.

Туман качнулся, но ничего не ответил.

Где-то в глубине болота тоскливо вскрикнула птица. Или не птица. Доктор не стал вглядываться. Он просто сидел на холодном крыльце и смотрел, как ночь медленно перетекает в утро.

Внутри всё ещё зудело это странное чувство. Чужое и родное одновременно.

Но он решил, что утром подумает об этом. Или не подумает. Или решит, что показалось.

В конце концов, в Зоне может показаться всё что угодно.