Тени подземелий: Испытание выбора (джен)

Осень медленно вступала в свои права. Озеро за окнами гостиной Слизерина становилось темнее, глубже, и временами казалось, будто за стеклом движутся не водоросли, а тени.

Гермиона начала привыкать к новому ритму жизни.

Слизерин не был шумным. Здесь не бросались словами впустую. Любая слабость замечалась мгновенно. Любая сила — запоминалась.

И Гермиону начали запоминать.

На занятиях по зельеварению профессор Снейп задержал их после урока.

— Мистер Малфой. Мисс Грейнджер. Ваше зелье — единственное, соответствующее идеалу.

Драко едва заметно усмехнулся.

Гермиона не улыбнулась, но внутри ощутила укол гордости.

Когда они вышли в коридор подземелий, Драко остановился.

— Ты делаешь это нарочно?

— Что именно?

— Становишься лучшей во всём.

Она посмотрела на него спокойно.

— А ты не пытаешься?

Он чуть наклонил голову.

— Я привык быть лучшим.

— Тогда придётся привыкнуть к конкуренции.

В его взгляде вспыхнуло что-то острое. Не злость. Интерес.

— Ты не боишься быть здесь?

— Нет.

— Даже со мной?

Пауза затянулась.

— Особенно с тобой.

Эти слова повисли в воздухе дольше, чем следовало.

Слухи в замке начали меняться.

Если раньше шептались о «гриффиндорской всезнайке», то теперь — о «слизеринской звезде». Некоторые смотрели на неё с уважением. Некоторые — с раздражением.

Гарри относился ко всему иначе.

Он всё чаще замечал, как Гермиона и Малфой выходят из класса вместе. Как они спорят — не громко, но сосредоточенно. Как их разговоры становятся длиннее.

Однажды вечером он перехватил её у лестницы.

— Нам нужно поговорить.

Она кивнула.

Они вышли во внутренний двор. Небо было тёмным, холодным. Камни хранили дневное тепло.

— Ты отдаляешься, — сказал он прямо.

— Я учусь.

— Не только.

Она отвела взгляд.

— Гарри… я не обязана оставаться прежней, чтобы тебе было спокойно.

Слова прозвучали жёстче, чем она хотела.

Он замолчал.

— Это из-за него?

— Это из-за меня.

И это было правдой. Частично.

Потому что дело было не только в Драко.

Дело было в том, что в Слизерине её видели не как «подругу Поттера». А как равную. Опасную. Сильную.

Тем временем их соперничество с Малфоем перешло на новый уровень.

В библиотеке они сидели за одним столом, окружённые книгами по древним рунам.

— Ты неправильно переводишь этот символ, — тихо сказал он.

— Нет. Он означает «перелом».

— В старой версии — да. Но в изменённой — «перерождение».

Она замерла.

— Ты изучал это?

— Мой отец считал, что знание древней магии — преимущество.

В его голосе не было гордости. Только сухая констатация.

Гермиона впервые задумалась, сколько ожиданий лежит на его плечах.

— И ты всегда оправдываешь их?

Он посмотрел на неё медленно.

— А ты?

Этот обмен был не про руны.

Он был про них самих.

Однажды поздним вечером они остались в подземельях после отбоя. Работали над дополнительным заданием.

Свечи догорали. Тени становились длиннее.

— Почему ты всё ещё разговариваешь со мной? — неожиданно спросил Драко.

— Потому что ты интереснее, чем хочешь казаться.

Он тихо усмехнулся.

— Ты опасная, Грейнджер.

— Потому что не боюсь тебя?

— Потому что видишь слишком много.

Он подошёл ближе, чтобы рассмотреть текст на её пергаменте. Их плечи почти соприкоснулись. Пространство стало узким, плотным.

Гермиона чувствовала его тепло сквозь ткань мантии.

Она не отстранилась.

И он тоже.

В тишине слышалось только их дыхание и отдалённый плеск воды за стенами.

— Если кто-то увидит… — тихо начала она.

— Пусть видят.

В этих словах было больше вызова миру, чем ей.

Но в этот момент в коридоре послышались шаги. Они отпрянули друг от друга.

Когда они вышли из подземелий, наверху их уже ждал Гарри.

Он увидел их вместе.

И впервые в его взгляде не было растерянности.

Была ревность.

Не громкая. Не яркая.

Глубокая.

Гермиона почувствовала, как между двумя мирами начинает расти трещина.

И она стояла прямо на её краю.