Инсектология в жанре фентези. (джен)

В забытой богами звёздной системе, на окраине туманности Андромеды, вращалась вокруг своей маленькой красной звезды планета — тихое, мирное место, где время текло медленно, а солнце всегда стояло почти в зените. Его мягкий красноватый свет заливал берега океана, окрашивая песок в тёплые оттенки янтаря и придавая волнам розоватый отблеск.

Здесь, в скромном муравейнике у самого берега океана, жил муравей по имени Элиан Эмбусимбел Текстрон. Для друзей он был просто Элл или Элик но многие знали его как Лирин или мастер Лирин (мастер делал трубки для курения)— Элик так ласково называла его принцесса, хотя тогда она ещё не знала, что она принцесса.

В тот день Элиан отправился на обычный рейд за органическими остатками вдоль побережья. Волны мягко накатывали на золотистый песок, воздух был тёплым и влажным, а над головой кружили странные птицы с переливающимися крыльями. Элиан шёл, наклоняясь к земле в поисках полезных находок, пока не заметил что‑то необычное у кромки воды.

Среди водорослей и выброшенных волнами ракушек лежала она.

Существо с тонкими, полупрозрачными крыльями, отливающими перламутром. Её тело было покрыто лёгким хитиновым панцирем, мерцающим, как утренняя роса. Она не шевелилась.

Элиан замер. Он никогда не видел ничего подобного.

Осторожно, всеми шестью конечностями, он приподнял незнакомку и отнёс в свою лачугу. Уложил на ложе из мягких водорослей, накрыл тонким листом местного растения, похожего на шёлк, и стал ждать.

Она пришла в себя на третий день. Открыла глаза — большие, фасеточные, с тысячами отражений солнечного света — и посмотрела на него.

— Где я? — прошептала она.

— На планете, которую мы называем Берег Вечного Солнца, — ответил Элиан. — Я нашёл тебя на берегу. Ты не помнишь, как сюда попала?

Она покачала головой.

— Нет. Я не помню ничего. Ни кто я, ни откуда.

Так началась их жизнь вдвоём.

Принцесса — хотя она ещё не знала, что она принцесса, — училась всему заново. Элиан приносил ей сладкие плоды с дальних склонов, показывал, как пить росу с листьев, как прятаться от полуденного зноя. Она училась ходить по песку, не увязая в нём, и плавать в тёплой воде океана.

Они вместе встречали рассветы. Она показывала ему, как ловить солнечные блики крыльями — те вспыхивали радугой, когда она взмахивала ими над головой. Он учил её слушать шум волн и различать голоса птиц.

Однажды она впервые рассмеялась — звонко, легко, как будто сама природа подхватила этот звук и разнесла по всему побережью. Элиан замер, заворожённый. Он никогда раньше не слышал такого смеха.

Она загорала на песке, подставляя крылья солнцу. Купалась в океане, ныряя за разноцветными ракушками. Летала от цветка к цветку, собирая нектар, и возвращалась к нему с полными лапками добычи.

Элиан смотрел на неё и чувствовал, как что‑то новое просыпается в его груди — не страсть, не влечение, а тихая радость от того, что она есть. Она была как чудо, явившееся из океана, как знак, что мир больше, чем он думал.

Между ними не было любви в привычном смысле. Они были слишком разными — муравей и неизвестная крылатая девушка. Но они были счастливы.

По вечерам они сидели на песке и смотрели, как солнце опускается за горизонт, окрашивая небо в фиолетовые и золотые тона.

— Элиан… — она впервые произнесла его полное имя. Оно прозвучало непривычно торжественно в этой мирной обстановке.

— А что значит «Эмбусимбел»? — спросила она.

Он задумался, глядя вдаль, на линию, где океан сливался с небом.

— Не знаю точно, — ответил он наконец. — Так звали моего деда. Говорят, это слово из старого языка — что‑то вроде «хранитель узора». В нашем муравейнике так называли тех, кто запоминал пути к источникам пищи и мог провести других даже в самую тёмную ночь. Они хранили узор троп, карту запахов и ветров.

Принцесса нахмурилась, будто пытаясь поймать ускользающее воспоминание. Она провела пальцем по ребристой поверхности ракушки.

— Узор… — прошептала она. — Мне кажется, я когда‑то видела такой. Большой, сложный… Он был повсюду — на стенах, на полу, даже в воздухе, будто сотканный из света.

Она подняла глаза на Элиана, в них мелькнуло что‑то тревожное.

— Но я не помню, где и когда. Просто ощущение…

Элиан осторожно положил свою конечность поверх её руки.

— Может, это сон? — мягко предположил он. — Или отголосок чего‑то, что было давно.

Она покачала головой, всё ещё глядя куда‑то вдаль.

— Не знаю. Но это слово — «Эмбусимбел» — оно будто ключ. Когда ты сказал его, что‑то внутри откликнулось.

На мгновение повисла тишина, нарушаемая только шумом волн. Затем принцесса встряхнула головой, улыбнулась и снова стала похожа на ту беззаботную девушку, что утром гонялась за бабочками.

— Наверное, ты прав, — сказала она. — Просто сон. Или эхо памяти. Зато теперь я точно знаю: ты — не просто работник муравейника. Ты — хранитель. И ты сохранил меня.

Элиан смущённо пошевелил усиками.

— Я просто нашёл тебя на берегу, — пробормотал он.

— Но ты дал мне дом, — она сжала его конечность. — И имя.

— Какое имя? — не понял он.

Она рассмеялась — звонко, легко, как в тот первый раз.

— Принцесса. Ты назвал меня принцессой, когда я спросила, кто я. И мне нравится это. Пусть я не помню прошлого, но здесь и сейчас я — принцесса Берега Вечного Солнца. А ты — мой хранитель узора.

Элиан улыбнулся. Ему тоже нравилось это — быть чьим‑то хранителем. Даже если узор пока оставался неясным.

А где‑то далеко, в глубинах туманности Андромеды, флот Наварха Сига Зандерея завершил гиперпрыжок. Координаты точки Эхо‑7 были достигнуты, но никаких следов принцессы не обнаружено. Сиг Зандерей сжал кулаки. Поиски только начинались.